Запахи

— Какаши-сенсей? — Ещё раз здравствуй, Неджи-кун, — кивнул Хатаке в знак приветствия. — Надо поговорить. Сакура дома? Неджи смущенно кашлянул. — Да, как и велела Хокаге, я слежу за тем, чтобы она не покидала дом, — Копирующий с удивлением отметил, как всегда спокойный молодой джоунин слегка взволнованно на секунду отвёл взгляд, но тут же взял себя в руки. — Пойдём на кухню, не стоит говорить об этом на пороге. Хьюга посторонился, пропуская гостя. Визит наставника седьмой команды его встревожил — возможно, появились новые улики в деле о покушении на Сакуру, а возможно просочилась информация о том, что куноичи временно почти недееспособна. При любом раскладе Какаши просто так не пришёл бы в дом своей ученицы. Они расположились на кухне — Хатаке присел за стол, а Неджи застыл у окна, опираясь поясницей и ладонями на подоконник, выжидательно глядя на сенсея, и гадая, о чем будет разговор. — Расскажи мне о своей напарнице. Неджи в задумчивости сдвинул брови. — О Тен-Тен? — уточнил он, на что получил в ответ утвердительный кивок. — Мы много лет работаем в одной команде. Она шиноби, специализирующийся на холодном оружии и взрывных печатях. — Личная жизнь, интересы, мечты? — продолжал расспрашивать Какаши. — О личной жизни ничего не знаю, — пожал плечами Хьюга. — А мечты… Хм… — Неджи запрокинул голову и пошарил глазами по потолку, что-то припоминая. — Вспомнил что-то? — с интересом вскинул глаза Какаши. — Да, есть кое-что, — протянул обладатель бьякугана, встречаясь взглядом со своим собеседником. — Если Вам это будет важно, то Тен-Тен с детства мечтала стать ученицей Пятой Хокаге. Когда Цунаде-сама вернулась в деревню, то наша с Ли напарница сразу же пошла к ней. — Но её ученицей почему-то не стала, так? Неджи кивнул. — У Тен-Тен совершенно нет таланта к ирьёниндзюцу. Какаши задумчиво потёр подбородок. — А как она отреагировала на то, что Хокаге взяла на обучение Сакуру? — внезапно спросил Какаши. Неджи в ответ усмехнулся. — Жутко бесилась. — Вот как… Хм. — Какаши-сенсей, что случилось? — проницательно поинтересовался Хьюга. Хатаке глубоко выдохнул, словно не решаясь продолжить разговор. — Ты сможешь ответить, если я задам тебе весьма личный вопрос? — тихо поинтересовался он, искоса поглядывая на молодого джоунина, и, заметив как тот напрягся, поспешно уточнил. — Это очень важно. Чуть помедлив, Неджи кивнул. — Вас с Тен-Тен связывали отношения… Более близкие, чем у товарищей по команде? — Я понимаю, к чему Вы клоните, — Хьюга прикрыл глаза и так же тихо, в тон сенсею продолжил. — Нет, мы никогда не были больше чем просто товарищами. Я все свободное время посвящал тренировкам, пока до недавнего времени не присмотрелся к… — Какаши-сенсей! Это Вы? Джоунины синхронно вскинули головы. Взгляд Неджи потеплел. С лестницы спустилась Сакура, чуть притормозив на нижней ступеньке, вглядываясь в очертания человека, сидевшего за столом. Какаши приветливо улыбнулся и вскинул ладонь в привычном приветственном жесте. — Йо, Сакура! Как твои глаза? Девушка прошла на кухню и радостно улыбнулась. Хатаке присмотрелся и не без удовольствия отметил, что его бывшая ученица сияет, как начищенный пятак. — Нормально, зрение с каждым днём возвращается ко мне. Ой, может Вы чаю хотите? Я сейчас все сделаю! — куноичи засуетилась, подбегая к плите, но была перехвачена внимательным Неджи, который мягко удержал её за запястье. — Давай лучше я, твои глаза ещё не до конца пришли в норму. Девушка смущенно улыбнулась и покорно отступила. Какаши тихонько хмыкнул своим мыслям. Интересно. — Вы знаете, я пойду пожалуй, — Хатаке поднялся со стула и, кивнув Сакуре на прощание, обратился к Неджи, который, кстати, так и не отпустил запястья девушки. — Проводишь меня, Неджи-кун? *** Они вышли в сад. Какаши поднял голову, и, прикрыв глаза, вдохнул полной грудью. Знойный летний день понемногу угасал, уступая место освежающей вечерней прохладе. Шиноби дошли до калитки. — Я не просто так спрашивал тебя о Тен-Тен, — негромко произнес Какаши, глядя себе под ноги. — Мне кажется, она что-то подозревает, и замешана во всей этой истории гораздо больше, чем мы думаем. — В каком смысле? — нахмурился Неджи. — Мне нужно кое-что проверить. Просто… — Хатаке поднял взгляд и встретился с внимательными светлыми глазами молодого джоунина. — Береги Сакуру. Не знаю, что между вами двоими происходит, но я давно не видел её такой счастливой. Неджи тонко усмехнулся. От легендарного Копирующего ниндзя действительно трудно что-то скрыть. — Я не позволю причинить ей боль, — тихо и искренне выдохнул Хьюга, в приступе несвойственной ему откровенности. — С ней все будет хорошо, обещаю. Шиноби кивнули друг другу, и разошлись в разные стороны. *** — Неджи, ты слышал? — Да, оставайся здесь, я проверю. *** Тен-Тен бесшумно запрыгнула на подоконник. В доме было темно и тихо. На секунду в голову пришла мысль, что это страшно неправильно, врываться среди ночи в чужой дом, чтобы проверить свои догадки. Но глупое сердце, терзаемое многолетней влюблённостью и старой полузабытой завистью подталкивало вперед. Она всего лишь посмотрит, есть ли кто-нибудь в доме, ведь если верить сенсеям, то Сакура на миссии, и её тут быть не должно. Решительная, в своём стремлении докопаться до истины, Тен-Тен, крадучись пересекла кухню. Выглянув в коридор, куноичи увидела на пороге две пары обуви — мужские сандалии и женские ботинки, явно принадлежащие Сакуре. Куноичи нахмурилась — чутьё не обмануло, от них что-то скрывают, причём собственный сенсей! Харуно здесь, в собственном доме, а не на таинственной миссии! Стараясь все так же бесшумно ступать по начищенному паркету, Такахаши проскользнула в прихожую и осторожно вытянула шею, заглядывая на лестницу. В одной из комнат горел свет, отбрасывая едва заметные блики в коридор на втором этаже. Прерывистое мужское дыхание за спиной. Захват. Удивленный вздох. Через мгновение куноичи резко развернули, больно хватая за плечи. Глаза Такахаши влажно блеснули в темноте. Эти руки и этот запах она узнает из тысяч других. — Тен-Тен, какого черта? Ну надо же, даже в такой ситуации хладнокровен, как и всегда. Девушка дернулась, освобождаясь, и попятилась назад. Хьюга сложил руки на груди, холодно взирая на свою напарницу. — Что ты здесь делаешь? — строго спросил молодой джоунин. — Нет, это ты что здесь забыл? — Тен-Тен обличительно ткнула пальцем в своего оппонента, только сейчас замечая, что его привычная белая рубашка наспех накинута и даже не застегнута. — Да ещё и в таком виде! Неджи удивлённо вздернул бровь. Лучшая защита, это нападение, все верно — Такахаши всегда была не в меру вспыльчивой. — Это не твоё дело, — отрезал Хьюга. — А сейчас, покинь дом Сакуры, иначе мне придётся доложить Хокаге о твоём незаконном проникновении сюда. Тен-Тен невесело усмехнулась. — Что, доложишь на члена своей же команды? — она обвела рукой вокруг себя. — Ты где-то пропадаешь, скрываешь от нас своё задание, а потом вдруг оказываешься здесь! Что я должна делать по твоему, оставаться в стороне, когда человек, которого я… Который мне… — куноичи закусила губу, отчаянно желая признаться ему в своих чувствах, чтобы этот непрошибаемый мужчина хоть немного понял мотив ее поступка, но лишь устало вздохнула. — Я устала от этих тайн, Неджи. Хьюга шагнул к ней, и, взяв за плечи, грубовато встряхнул. — Тен-Тен! У меня есть приказ, и я его выполняю! И ты, как шиноби, тоже должна соблюдать правила, а не идти на поводу у своих чувств! Сакуре, нашему товарищу, грозит опасность, и я её защищаю! Каждое его слово, как пощечина, било наотмашь. Девушка скривилась. — Скажи мне, что твоё присутствие рядом… С ней… Продиктовано лишь долгом шиноби, — Тен-Тен перехватила его запястья, с мольбой вглядываясь в такие родные светлые глаза. — Скажи мне, и я уйду. Забуду все, как страшный сон, и снова все будет как раньше. Я никому ничего не скажу, клянусь. Только скажи… Что это лишь миссия… Неджи молчал. Он не собирался лгать. Ведь для него Сакура была не просто заданием. Такахаши поняла, что Хьюга не ответит. Медленно отпустив его руки, она сделала шаг назад. Больно. — Прости, Тен-Тен. *** — Прости Тен-Тен. Куноичи опустила взгляд. Она снова чувствовала себя двенадцатилетней девчонкой, от которой отвернулась заветная мечта. Больно, как же больно, черт возьми! Хочется разорвать себе грудную клетку, чтобы этот кусок мяса, гордо именуемый сердцем, перестал так отчаянно заходиться в немом отчаянии. Как и тогда, много лет назад, она тупит глаза в пол, не зная, как реагировать. Шок. Страх. Боль. Ярость. И снова все из-за Харуно! Из-за этой розоволосой.! Сначала кумир, теперь любимый человек — она забрала все! А это значит, Тен-Тен теперь больше нечего терять. Пальцы до хруста сжимаются в кулаки. Опережая мысли, ноги сами несут тело по лестнице вверх, к этой полоске света, что просачивается в коридор из-за приоткрытой двери. Неконтролируемая, животная ярость пускает по венам адреналин, оставляя в голове лишь одно древнее и необузданное, как сама вселенная, желание — отомстить. До боли сжать пальцы на горле той, которая забрала все, чем Тен-Тен жила, мечтала, все, к чему стремилась. С удовольствием маньяка смотреть, как стекленеют зеленые глаза, лживые, смотрящие с фальшивым сочувствием. Не помня себя Такахаши рывком открывает дверь, замечая намётанным взглядом разобранную постель и, видимо, запасную рубашку Неджи, в которую кутается Харуно, стоя у окна. В голове что-то щёлкает. Пелена застилает карие глаза, заставляя видеть лишь как тонкие пальцы ненавистной розоволосой соперницы сжимают на обнаженной груди одежду её, Тен-Тен, любимого мужчины, а по ключицам тянется вниз дорожка едва заметных, явно свежих синяков. Он прикасался к ней. Целовал её. Спал с ней. Дальше все происходит как в дурацком замедленном кино. За спиной раздаются торопливые шаги. Рука сама тянется к сумке. Кунай с привычной меткостью летит в цель, разделяясь в воздухе на пять копий, у каждого из которых на рукоятке тлеют взрывные печати. В зелёных глазах страх, в карих — торжество. Сакура уже ничего не успеет сделать. Взрыв! Безжизненное тело вместе с осколками стекла и кусками оконной рамы летит вниз. Лишь несколько длинных розовых волос кружат в сумраке тёплой летней ночи.