Снова Везение

Реборн щёлкает пальцами, чувствуя нервозность. За ним следят, бесспорно. Он старается делать всё, как ребёнок, но трепать нервы этим горе-наблюдателям очень сильно хотелось. Мысли скачут от одной к другой, не давая чего-то полезного. Он думает пару секунд о наблюдателях, потом — о запрещённом кофе, потом — о тех расистских детях на улице, потом — о своей отвратительной натуре. Он думает, что ему теперь нужно имя. Он замирает. Цунайоси савада, перевод первых двух кандзи — «канатное везение», перевод вторых двух — «болотное поле риса». Реборн, перевод с английского — «возрождение». Он хмурится, думает, что это тупо. Совмещать имена — не оригинально. И тупо. Очень тупо. Но первое, что он начинает делать, то пытается совмещать. «Канатное возрождение»? «Удачливое возрождение»? (Реборн морщится, потому что оно нихрена удачливое-счастливое-лучшее.) Возрождение можно ли рассматривать, как очередной? Пусть. «Очередное везение»? «Опять везение»? «Сегодняшнее везение»? «Снова везение»? Снова звучит лучше, чем очередной, или другие. Сайдо — по-японски снова. Последнее кандзи у Тсуны отдельно читается как «кичи», бывает исключение в виде «йоси» (и, вроде, есть ещё какое-то, но для этого знания надо быть старым прошаренным японцем). До, по кандзи, также может быть как «степень», следовательно, он может выбрать «степень везения», докичи (дойоси?). Но, как ему кажется, лучше «снова везение». Следовательно либо Сайкичи (Саййоси?), либо Сайдокичи (Сайдойоси?). Реборн поджимает губы, по-взрослому хмурится и сжимает челюсти. Ему не нравится что-либо из этого, он идёт дальше, оставляя пока нетронутым, не принимает окончательное решение. (Может, будет лучше?) Реборн замирает над уроками, пробуя на вкус словосочетание. «Окончательное решение». Можно ли везение рассматривать как решение? Реборн вздыхает и кладёт голову на учебники. Дети не могут за пару минут решить всё, что может быть в тетради. Дети реагируют на игрушки радостно, а не никак. Дети не умеют смотреть таким колким взглядом, как Реборн. Везение можно ещё как «ун», но кандзи по отдельности читается как «кумо», то есть облако. А в тандеме «сайун» это звучит как «радужный». Всесильный, переводя на мафиозный. Да и сай читается уже как ая, а не как сай. Другие кандзи. Чёрт… Да плевать, он это читает как «снова везучий», точка. Сайун. Саюн. Саюн. Решено, в какой-то степени это будет отсылкой к «всесильному». В другой — к его прошлому. Нана заходит в комнату с подносом еды и соком, после чего радостно и очаровательно улыбается. Её сын снова почти-прежний. Только не ноет. Только никогда-не-говорит-о-своих-проблемах. Только… этих самых «только» уже накопилось достаточно, чтобы отправить его в психушку. Но Нана не желает обращать на это внимание. Она предпочитает психушке своё крыло, опеку, которая уже давно не нужна. Савада Иемицу даже не подозревает причину столь резкой перемены в сыне. Впрочем, как и кто-либо другой.