Дни в обществе розовосвитерной принцессы.

Джин услышал шаги в прихожей только утром. Чимин вернулся домой только утром. Джин понял, что почти не спал ночью, только утром. Правильно, Сокджин, 2 дня практически без сна стимулируют продуктивную работу, конечно, что дальше? С крыши прыгнуть, чтоб более оживленным казаться? Он встал, прошел мимо испуганного Чимина, который, вероятно, хотел пройти в свою спальню незамеченным, и сказал: - Завтрак на тебе. Джин правда был не в состоянии приготовить что-то путное. Он всю ночь думал. Просто думал о Намджуне, не понимая, следует ему что-то предпринять или нет. Сначала он думал именно об этом, а потом начал мечтать. Мечтать о том, как бы проходили его будни с Намджуном. Это было очень волнительно. Просто представляя, как Джун сидит с ним в обнимку под пледом и смотрит его любимую трагедию, Джин млел. Таких мыслей вполне хватило, чтобы не спать всю ночь. За это он себя очень корил. Он чувствовал, что сегодняшняя репетиция пройдет не очень продуктивно. Одно радовало – великолепное расположение духа лучшего друга. Стало ясно, что Юнги таки нашел Чимина. Нашел слова. Нашел счастье. - Ты так мне ничего не рассказал… - зевнул Сокджин. - Ты тоже мне многое не рассказал, - игриво улыбнулся Чимин. - Ты, о чем? – большой недостаток сна отражается на его соображалке. - О твоих переглядываниях с Джуном, что происходит, выкладывай? – подмигнул друг, - У меня-то все уже наладилось, а вот по тебе не скажешь, что у тебя все хорошо. И Джин выложил. Надо же кому-то рассказать обо всем. Он рассказывал, пока Чимин готовил завтрак. Рассказал, как его позабавила челочка, которая выбивается из-под кепки Джуна. И то, как Джун давал надежду выполняя некоторые его капризы. И про то, как Намджун нежно поглаживает того по волосам и классно обнимается. Про то как он мечтал всю ночь только о Намджуне. И про его просьбу спеть. Тут-то Чимин и вмешался. - Ну этому я бы не стал удивляться, - дожаривая последний блин, сказал он, - когда мы познакомились, он не отрываясь смотрел, как ты пел, Он буквально пожирал тебя глазами. Подожди, так ты ему спел? - Да… - Джин смутился, он вспомнил песню, которую пел. - А ты знаешь, чем атаковать! – повысил голос Чимин, - Я-то думал ты не разбираешься в делах душевных, а тут такое… Что случилось? Почему ты покраснел? - П-песня… я спел такую песню, - он пару раз несильно ударил себя по лбу. - М? Какую? - Которую во время поступления исполнял, - Джин был готов буквально зарыться под землю. - Оу, что ж, думаю ему понравилось, -и тут в Чимина полетела смятая салфетка. На такой веселой ноте друзья закончили завтракать. Чимин решил перекантоваться дома первые несколько пар, а Джин понимал, что халявить не стоит, ибо его оценки оставляют желать лучшего. Встретятся они сегодня, как обычно, перед залом для репетиций. А учитывая, что они уже два дня филонят, выложится придется по полной. На этот раз Джин включил громкую музыку в наушниках и упорно смотрел в окно, чтобы точно не проспать свою остановку. План сработал. Но на второй паре такое не прокатило. Он основательно уснул, слава богу, успел отметиться. Конечно, однокурсники пнули его по окончанию пары, мол, солнце уже встало, и ты вставай. Но на Сокджина это особо не подействовало. Он встал, дошел до следующей аудитории, и снова заснул. Он проснулся от очередного пинка однокурсников, которые уже начали подшучивать про «бессонную ночку». - Придурки, - усмехнулся Джин. У него сейчас был урок вокала, и он отправился туда. Джин остановился в дверях, когда заметил рядом с профессором Намджуна. Воля случая снова свела их вместе. Будто течения, что раз за разом направляют корабли друг к другу. Только вот… Что студент литературного делает в музыкальном кабинете? Приближаясь к ним, Джин таки понял, о чем ведется разговор. Похоже писательская натура Джуна что-то начеркала, а судя по реакции учителя, что-то качественное. Парню в карминово-красном свитере все сильнее и сильнее хотелось это послушать или увидеть, или прочитать, или что там еще можно сделать с придуманной песней. - Джин! Здравствуй! Ты как раз вовремя! – для человека с плохим зрением профессор слишком быстро заметил Джина, а Намджун уронил телефон. Просто так, от неожиданности. Это позабавило старшего. - Здравствуйте, профессор, я не помешал? – улыбнулся Джин. Его настроение, несомненно, поднялось, но смущению тоже было место. - Нет, что ты! Твое присутствие как раз кстати! – да, этот старичок всегда говорил громко и радостно. Позитивные люди удивляли Намджуна, -Ты можешь помочь с произведением этого молодого человека, - он указал на Джуна, - понимаешь, мы спорим по поводу одной части. - Правда? Что за часть? – в глазах Джина заиграли огоньки интереса, которые не скрылись не от кого в этом кабинете. - Вот эта, - старичок ткнул пальцем в бумажку, - молодой человек говорит, что ее лучше делить на три слога, я же думаю, что на два. Рассудите нас - поставлю зачет. Рвение Джина кратно увеличилось. Он стал внимательно всматриваться в каракули Намджуна, пытаясь проиграть в голове то, как это творение должно звучать. Поначалу парень не замечал, но с каждой прочитанной строчкой он таял, а Джун был готов провалиться под пюпитр. Слова были легкие и также легко ложились на те звуки, которые Сокджин представлял вместо музыки. А еще слова были красивые. Очень красивые. Джин несколько раз прокрутил у себя в голове разные варианты звучания этого произведения, утомляя профессора и молодого человека ожиданием. И вот его вердикт вынесен. - Не думаю, что тут вообще стоит что-то делить, - Пожал плечами Сокджин. - Я, отнюдь, с тобой не согласен, - возразил профессор, - ее определенно надо разделить, так будет мелодичней. Намджун не вмешивался в спор двух музыкантов, поэтому Джин продолжил гнуть свою линию, и привел самые сильные доказательства. - Да нет же, посмотрите… - он замялся, ища что-то глазами, - секунду! Джин пошел за гитарой, которая пылилась в углу. Он не любил играть на запущенных инструментах, но зачет автоматом хотелось. Заиграл он ужасно фальшиво, не совсем попадая в ноты. Возможно дело в расстроенном инструменте, а возможно и в парне, который не полностью понял, как играть эту песню. Он играл, пытаясь подпевать, а на том самом, спорном моменте запел громче, и постарался сыграть все правильно. Спел так, как хотел, и получилось! Слоги шикарно легли на мелодию. Он резко остановился. - Видите! Я же говорил! – победно воскликнул Джин. Профессор в свою очередь лишь сделал 3 одиноких хлопка. - Доставайте зачетку, Сокджин, - сказал он, что означало, что парень справился со своей задачей, - А вас, молодой человек, поздравляю, ваша песня теперь известна еще одному человеку. - Прекрасная песня, - шепнул Джин Намджуну, пока профессор искал ручку. Что-то внутри парня с фиолетовой челкой щелкнуло, он понял, что не зря старался. - Что ж, - сказал профессор, - вот зачетка, и раз твой зачет уже стоит, не вижу нужды задерживать вас, молодые люди. Если будут вопросы по поводу фестиваля, обращайтесь, а сейчас, позвольте откланяться. Профессор покинул помещение. И единственное слово, которое пришло в голову парням это «неловко». - Тебе правда понравилась песня? – поинтересовался Джун. - Конечно! Она восхитительна! – вспыхнул парень, - А еще я был рад, что первым сыграл ее! Я же первый, да? - Да. - Это хорошо… - Ты…- Начал Намджун, но засмотрелся на сегодняшний яркий образ его принцессы. Джин выглядел более вызывающе чем вчера. Яркий свитер, и очередная лента на шее. Ну хотя бы свитер розовый, это радует. Его одежда всегда соответствует его настроению? - М? Что я? - Ты…Тебе… Я хочу отдать эту песню тебе. Сокджин не понял. Очень сильно не понял, как можно раскидываться такими годными вещами направо и налево. Но ему также захотелось владеть этой песней. Тот посыл, который она несла, те слова, которые написал Намджун, были тем, о чем Джин хотел рассказать ему. Парню просто достаточно того, что он первым ее исполнил. Не идеально, конечно, но все же. Не возьмет. - Прости, но песня твоя, и я не могу, - его прервали. - Можешь, - твердо сказал Намджун, но это единственное что он смог сказать без нежности в голосе, - ты тоже принял участие в ее создании, только что. И еще, я думал, что ты сможешь ее хорошо исполнить, - а тут Джун пытался сказать: «Я написал ее для тебя». Не вышло. - Но я же ее уже исполнил, - глупость Джина иногда переходит все границы. - Нет… То есть… - он завел руку за голову, думая, как правильно преподнести Джину свою просьбу, - Ты мог бы выступить с ней на фестивале… - Оу, так ты это имел ввиду? Конечно я исполню ее! После Джин решил записать какую-то заметку в телефоне, шепча что-то из разряда «отличненько», «одной проблемой меньше», «осталось два номера» и тому подобное. Он посмотрел в лицо Намджуна с благодарностью и… Так, его челка все-еще меня убивает… - Намджун, у тебя сегодня есть репетиция? Кивнул. - А после нее ты свободен? Опять кивнул. - Тогда, последний вопрос, ты все-еще не против того, чтобы я тебя покрасил? Сначала Джун даже не понял, о чем он говорит, а потом до парня дошло. И он засиял, как только что обработанный алмаз. Да уж, что любовь только не делает с людьми, а называть это любовью он боялся. «Рано еще…» - говорил здравый смысл, а сердцу хотелось кричать от того, что его розовосвитерное чудо просто будет касаться его головы. - Нет, совсем не против, - с желанием в глазах произнес он. - Тогда, я подожду тебя вечером в зале, да и послушать твой рэп хочется, - теперь желание появилось в глазах у Сокджина. - Вот, не забудь забрать, - он протянул Джину ноты и слова своего творения, - и кстати, - добавил он и полез за листочком в рюкзак, - это перевод, который я обещал твоему другу, решил отдать лично. - Серьезно? Решил отдать лично, вместо того чтобы кинуть на почту? Ты же понимаешь, что потеря того огромнющего блокнота, в котором я записал адрес почты, звучит вероятнее? Намджун застеснялся. Джин, кажется, попал в самую точку. И когда понял это, его смех уже было не остановить. Парень с недофиолетовой челкой понял, почему Юнги назвал того стеклоочистителем. Поле они просидели минут 20 в кабинете и разошлись. Пока сидели в кабинете парни даже и словом не обмолвились. Джун старался не упустить ни одну деталь сегодняшнего образа Сокджина. Хотя, там и рассматривать нечего, но Джун находил. Находил в этом парне что-то прекрасное, на что готов смотреть постоянно. Джин же думал, думал и, пожалуй, думал. Он думал, что каждую минуту, с тех пор, когда он познакомился с Намджуном, он осознавал, не то что, свою привязанность, а скорее, родственность их душ. Только сейчас, прогоняя в голове все моменты, связанные с Намджуном, парень понимает такие черты как спокойствие и сообразительность, присущие Джуну. Либо это судьба, либо череда совпадений превратившиеся в систему… Вот что думает Сокджин по поводу их постоянных столкновений с Джуном. Потому что он даже не всех своих однокурсников каждый день видит, а Джуна всегда, да и часто в подходящий момент. За 4 дня подходящих моментов было немного, но этот любитель дешевых романов был еще и профессионалом в искажении фактов. Если кратко, то во всем виноват его романтический настрой. Настрой по жизни. Именно сейчас его романтическая натура подговаривала бедного Джина рассказать все как есть, безотлагательно. Но Разум советовал подождать. В итоге мы получаем два мечущихся сердца, два разума, которые не хотят торопиться, и двух людей, чьи отношения завяжутся, если хотя бы один последует велению сердца. Конфуз, не правда ли? Будет интересно наблюдать, как эти двое будут его разрешать. Вечером того же дня у Сокджина с Чимином уже началась репетиция. Чимин отрабатывал движения для очередного танца. Джин радовался, что в этом году и его друг будет выступать на главной сцене с сольными номерами. Танцы, поставленные и исполненные Чимином, заслуживают всеобщее признание. Так считал Джин, и отнюдь, не ошибался. Джин же сегодняшнюю репетицию решил посвятить поиску материала. Если найду все, что буду исполнять, сегодня, завтра смогу начать оттачивать материал. Джину, как бывалому на таких фестивалях почти каждый год дали аж пять номеров. Хотя, возможно, дело в том, что фестиваль длится 3 дня подряд, с самого утра до полуночи, и заполнить все это время на главной сцене кем-то надо. К несчастью, местные, приходящие на фестиваль, привыкли к такому графику, и огромная толпа людей не покидает территорию института до самого конца. Вспоминая об этом, Джин вздыхает, отгоняет тяготящие мысли и продолжает искать то, что мог бы исполнить на фестивале. Он в наушниках быстро проматывает композиции, которые ему выдает поисковик. Чимин тоже в наушниках. Наличие наушников – одно из их личных правил совместного съема зала. Спустя сорок минут плэйлист был составлен. Осталось распечатать ноты, кое-где подобрать тональность и найти минусы к тем песням, которые он выбрал сегодня. Дело почти сделано! Хотелось бы так думать Джину, предвкушающему ближайшие полторы недели распевов, тренировок, репетиций, и, конечно, мозолей на пальцах. Пора готовить термос… Чтобы не тратить оставшееся время напрасно, парень решил начать отыгрывать те песни, которые он исполняет под гитару. И, конечно, начал он с творения Намджуна. Он начал что-то наигрывать, делать заметки, подпевать, и попутно пытался понять, что написал парень с фиолетовой челкой на импровизированном нотном стане. Нет, серьезно, так сложно купить нотную тетрадь? Это не скрылось от глаз Чимина, и от его ушек тоже. Он, вероятно, подумал, что вещь интересная и ужасно подходит его другу. Передает его характер. Его уютность и романтичность. - Джинни, что это за песня? Звучит красиво, - Чимин подошел со спины к Джину, сидящему на полу, кладя руки ему на плечи. Джина обрадовало это. Он сам не понял, что его обрадовало. Просто настроение хорошее. - Правда? Правда красиво? А я-то думал, что неправильно играю. - Да, да, красиво, так что за песня? - Оу… - Джин задумался, он ведь даже названия не спросил, - не знаю. - Это как? Ты просто где-то ее слышал? - Нет, эта песня… Это песня Намджуна… - щеки Джина запылали от осознания этого. Чимин медленно сообразил значение фразы «это песня Намджуна». Мимо людей жизнь проносится, а мимо танцора явно пронеслась новость о том, что Джун –композитор. - Он тебе песню посвятил? – Чимин знает, как вогнать друга в краску. - Что? Нет, он попросил, чтобы я ее на фестивале исполнил! - Серьезно? – друг внимательно посмотрел на листочек с текстом, который лежал перед Сокджином, - Но эта песня, очевидно, о тебе. - Не неси чепухи. Джин не желал мириться с тем, что его чувства взаимны, очень этого хотел, но не мирился. Читая текст, в который раз, он не мог понять, почему Чимин решил, что песня о нем. Какой идиот стал бы посвящать песни такому человеку как он? - Думаешь, не о тебе? – начал Чимин, - Ну тогда не бери в голову. Кстати, ты не обидишься, если я уйду прямо сейчас? - Что? Куда? – он забеспокоился, - Постой, вот, это Намджун передал, помнишь ты просил его перевести песню? - Ах, точно, спасибо! И, да, я иду на свидание, - подмигнул Чимин и скрылся за дверью зала. А Джин лишь тяжело вздохнул. Он тоже хотел на свидание. Не с Юнги, конечно, но хотел. Парень вздохнул еще раза три и снова погрузился в работу. В пятый раз спев и проиграв песню, Джин заметил, что он не так безнадежен, как казалось. Он практически не лажал в нотах. Это радовало. Бесконечно радовало, потому что песня новая, он ее ни разу не слышал, и несмотря на это, он может ее сыграть, спеть и даже выступить с ней. Эта песня стала огромной ступенькой в поднятии настроения Джина. И из повседневного «хорошо» все превратилось в «отлично». Также Джин находился в предвкушении сегодняшней процедуры покраски волос. Почему его это так радовало? Да кто ж знает… Возле двери кто-то кашлянул. Намджун стоял там, а когда понял, что его заметили, и сказал … - Уже моя очередь. - Да? Уже? – Джин удивился не быстрому течению времени, а появлению Намджуна, заставшего парня врасплох, - Подожди, пожалуйста, мне надо убрать ноты. - Угу. - Ты точно не против, если я побуду здесь, пока ты репетируешь? - Я определенно не против, - Джун подал парню в карминово-красном свитере те листы с нотами, которые не успел подхватить сам Джин, - ты же не будешь мешать, - а вот тут он пытался сказать «останься со мной». - Нет, не буду, я тихо посижу вон там, - он указал на правый угол напротив зеркала На этом их диалог исчерпал себя. Джин уютно устроился в углу зала, рядом с батареей, а Намджун начал настраивать колонки, чтобы те не издавали много постороннего шума. Один час получился на редкость не мимолетным. Джин весь извелся, пока дождался его окончания. Но с другой стороны, на этот час он погрузился в мир музыки, которую давно не слушал из-за всех этих занятий, из-за всей этой классики, из-за всех этих лирических песен. У Намджуна было три совершенно разных номера, которые идеально раскрывали стороны такого жанра как рэп. Серьезный, веселый и романтичный. Такой разный он передавался Джину через парня с фиолетовой челкой, его объединяли энергия, произношение и подача Намджуна. А еще посыл. Совсем отличается от агрессивного рэпа Юнги. Если атмосфера Юнги пафосно кричит, как он всего добился сам, то Джун, скорее, благодарит людей, которые его поддерживали. Безусловно, Джин не мог не заметить, насколько другим человеком становится репер с фиолетовой челкой, когда начинает звучать его музыка. С появлением Джина, самоотдача Намджуна повысилась в кратное количество раз. Он всегда выкладывался по полной, но сегодня превзошел самого себя. Он не мог упасть в грязь лицом, и не упал. Почти час он оттачивал 3 своих номера, и не важно, что они практически готовы, он знает, что может лучше и делает лучше. Под конец брони зала Джун сел рядом с Сокджином, пытаясь отдышаться. Быстрая читка последней на сегодня вещи, которую он исполнил, всегда сбивала дыхание. Джин же не растерялся, у него всегда с собой есть вода. - Держи, - он протянул Джуну бутылку с сокровищем для жаждущего. - Спасибо, - быстро выпалил Намджун, выливая почти все содержимое себе в рот, а проглотив говорит, - думаю, на сегодня я закончил. - Уже? - Да, бронь почти закончилась… - Что, правда? – удивился Сокджин, а когда глянул на экран телефона, то согласился с Намджуном легким кивком головы, - Тогда, пойдем? - Да, только колонки отключу. Шагая к выходу из института, парни решили, что удобнее краситься будет у Джуна на квартире. Это решение смутило обоих, но никто не возражал. Это ведь нормально, правда? Да и Джун уже был на квартире у парня в карминово-красном свитере. Джин написал Чимину, что задержится, что он с Намджуном и что все в порядке. И выключил телефон, представляя довольную улыбку друга. Почти подъехав к дому Намджуна, Джин понял, почему парень с фиолетовой челкой постоянно вызывал такси. На общественном транспорте в такую даль ехать бы пришлось в 4 раза дольше. А он еще хотел настоять на метро, слава Намджуну за то, что отговорил. Они подъехали к многоэтажкам, рекламу которых Джин где-то полгода назад видел по телевизору. Парни зашли в один из подъездов и поднимались на 12 этаж. Джин было хотел что-нибудь сказать, но остановился, ибо в голове вертелась всякая ерунда из разряда «А ты завидный жених!». Когда лифт издал звук, оповещая пассажиров о том, что прибыл на нужный этаж, Джин дернулся от неожиданности, что позабавило Намджуна. - Проходи, - пригласил к себе в обитель Сокджина Джун, - разувайся, сейчас достану тебе тапочки. Джин стал осматриваться. Первой мыслью было то, что эта в меру просторная квартира полностью передает характер своего хозяина. Проходя дальше он увидел кухню. Лучше бы не видел. Это помещение было больше похоже на обитель дьявола, чем на кухню. Нет, серьезно, кто умудрился так сильно подпалить кастрюлю и, видимо, ее содержимое? Казалось запах гари так и не выветрился, но это только придавало атмосферы обители дьявола. - Джин, что-то случилось? – Намджун принес тапочки, - Держи. - Да, что-то определенно случилось с твоей кухней. - Ну, да, я хотел приготовить завтрак. - Это завтрак? – спросил Джин, указав на спаленную кастрюлю, на что Намджун утвердительно кивнул, - То есть, ты с утра ничего не ел? - Я пил кофе, - возмутился Джун. - Ты мог раньше сказать? – Джин включил режим мамочки и пошел к холодильнику, последнее что он вкинул Намджуну перед тем как надеть фартук, - Я воспользуюсь твоей кухней. С таким Сокджином спорить равносильно смерти. Он никогда не допустит, чтобы его знакомые, друзья, человек, к которому у него определенно есть чувства, были голодные. Да и сам парень не прочь перекусить. Но перед этим он вымыл плиту, выкинул кастрюлю, которую уже не спасти, и нашел сковородку и остальную посуду. - Надеюсь, ты любишь рисовый омлет? Приготовить что-то еще не позволяет твой запас продуктов, - сказал Джин, а Намджун лишь наблюдал за всеми его действиями, казалось, он его даже не слышит, - Молчание –знак согласия. После успешно приготовленного омлета парень в карминово-красном свитере понял, что на кухне Джуна нет обеденного стола. И как он только упустил такую мелочь? - Намджун, где ты обычно ешь? - Что? – очнулся Джун, - А, в гостиной. - Тогда бери тарелки и шагай в гостиную. Парень с фиолетовой челкой так и поступил. И еще успел задуматься о том, что это поведение Джина создает атмосферу домашнего уюта. Следом за ним из кухни вышел Сокджин. Уже без фартука. Это немного огорчило парня. Трапеза прошла под «Аппассионату» Бетховена, а затем и под «Смерть Изольды» Вагнера и Листа, потому что Джин настоял на том, что не может ужинать в тишине. Сначала Джун не поддержал эту идею, но желание принцессы – закон. После трапезы же они снова вернулись на кухню, Джин снова надел фартук, а Намджун снова был сыт и доволен. Тарелки, которые вымыл Сокджин, тоже были довольны, что не пострадали как их собратья, которые утром оказались в руках Джуна, а потом на полу. - Подожди, пожалуйста, я рюкзак в прихожей оставил, сейчас достану краску, и определимся где будет проходить твой процесс преображения. - Угу, - в своей привычной манере ответил Джун. Спустя полчаса краска была наведена, а место для покраски было выбрано. Казалось бы, а чем им не нравится ванная комната? Но там было тесно для двоих людей, да и в коридоре освещение лучше. Намджун выкатил из своей комнаты крутящийся стул на колесиках, сказав, что будет сидеть только на нем, Джин возражений не имел. И вот, всего приготовления вроде бы закончены, но Джун опомнился. Он встал со своего крутящегося стула на колесиках и зашел в комнату. Вернулся он уже в другой футболке, а Джину кинул вторую. - Держи, я не хочу, чтобы ты запачкал свой свитер. - Оу, ничего страшного, у меня еще много свитеров… Я и не сомневался… - Надень, пожалуйста, - он посмотрел на Сокджина тем взглядом, которым смотрел буквально вчера, нежно держа его за подбородок. - Хорошо. Через 3 минуты Джин вышел из ванной уже в футболке Намджуна, отнеся свитер в рюкзак, он, наконец, мог приступить к работе. Джин старался четко следовать инструкции и у него неплохо получалось. Сначала парни обменивались дежурными фразами вроде «не горячо», «точно не жжет?», «сейчас, в инструкцию гляну», а потом Сокджина понесло. Он не переставая рассказывал различные истории из жизни, о своих увлечениях, любимом цвете, еде, песнях и тому подобное. Джун отвечал ему той же откровенностью. Но тут у Джина в голове что-то заклинило, и он решил рассказать про недавний разговор со своим лучшим другом. - Кстати, представляешь, Чимин, когда сегодня услышал, как я играю твою песню, назвал ее красивой. А потом, когда узнал, что она твоя, сказал, что ты ее для меня написал. Не в смысле, чтобы я исполнил, а в смысле посвятил мне песню, забавно, да? – лицо Джина пыталось изобразить эмоцию под названием «Я только что рассказал потешную историю, почему ты даже не улыбаешься?», но безуспешно. Тут пришло время в голове Намджуна чему-то щелкать, заклинивать и тому подобное. А Джин, касающийся волос парня и стоящий у него в квартире в его футболке, лишь стимулировал щелчки и заклинивания. Он посмотрел на Сокджина из-подо лба, так как тот стоял сзади, и сказал: - Я написал эту песню тебе, в смысле посвятил ее тебе, она о тебе, - он сказал без дрожи, без запинаний, без смущения. Он просто показал свои чувства. Джин не нашел у себя в голове ни одного слова, чтобы ответить. В его голову не помещался весь смысл слов Джуна. А Намджун будто всю свою жизнь знал, что говорить, поэтому, повернувшись на стуле лицом к его принцессе, он схватил Сокджина за руку, отставил емкость с краской и продолжил говорить, все также не отпуская его руку, - Ты понравился мне еще 4 дня назад, когда мы впервые встретились, после того, как я услышал, как ты поешь, я не смог выкинуть тебя из головы. Даже эта песня не помогла надолго отвлечься от тебя. Я, кажется, стал помешанным… Ты мне нравишься, Ким Сокджин. 3 минуты. 3 минуты понадобилось Джину, чтобы переработать весь поток информации, преподнесенный Намджуном. Джун практически отчаялся, все это время, в полной тишине, смотря на предмет своего обожания, чье лицо застыло гримасой невиданного шока. - Ты серьезно? – первое, что сказал Джин, - Ты сейчас серьезно сказал, что я тебе нравлюсь? Потому что, если нет, я… - Я полностью серьезен! – прервал его Джун. И это стало последней каплей недоверия Сокджина. Он присел перед Джуном, все также располагавшимся на кресле на колесиках, и шепотом произнес: - Ты тоже… ты тоже мне нравишься… А вот это уже стало последней каплей, сдерживающей Джуна. Он схватил Джина за воротник футболки и потянул на себя. Их губы соприкоснулись. Соприкоснулись с неуклюжестью и нежностью. Но неожиданные первые поцелуи, как правило прерываются быстро. Из-за нехватки воздуха, из-за неопытности, из-за глупости. Так и получилось. Сработали все три фактора первого поцелуя. Парни, чьи чувства друг к другу оказались взаимны, разомкнули поцелуй, но не расстояние между лицами, и дышали друг другу в губы, осознавая, что сейчас произошло. - Я хочу продолжить, - выдохнул Намджун. Тут-то Джину и пришлось очнуться и включить режим строгой мамочки. - Идиот, - он несильно ударил Джуна по лбу, - у тебя волосы все в краске… - Джин запнулся и добавил, - продолжим позже. Все оставшееся время, пока Джин его красил, Намджун только и делал, что бурчал, в шутку называя свое розовосвитерное чудо по нарастающей: «плохой», «обломщик», а потом добавил «я вообще-то 4 дня ждал этого». В общем, его обиде не было предела. Его обиде не было предела ровно до тех пор, пока не прошло нужное количество времени, и Намджун не смыл излишки краски со своей головы. Но даже после того, как Джун вышел из ванной с полотенцем на чистой голове, готовый продолжить поцелуй, Сокджин снова его остановил. «Сначала мы высушим тебе голову, чтобы посмотреть на результат моих трудов!» - таковы были требования. Благо в квартире был фен. А результат превзошел все ожидания. Кое-где, краска, конечно, легла не ровно, но в целом стало во много раз лучше, чем было. - Иди, подойди к зеркалу, - с искрящимися от радости глазами произнес Джин. Его глаза были такими счастливыми, что Джуну таки стало интересно, насколько хороша его прическа теперь. Он подошел к зеркалу и сразу же согласился с глазами Джина, тут и правда есть чему радоваться. Волосы выглядят в разы лучше. Парню с обновленно-фиолетовыми волосами так понравилось свое отражения, что он не сразу заметил свою принцессу, обнявшую его со спины. - Ты, вроде бы, хотел продолжить тот поцелуй… - мягко шепнул ему на ухо Джин. - Да, - развернувшись в объятиях парня произнес Намджун и первым двинулся навстречу Джину. Они снова слились в поцелуе. Более страстном и менее неуклюжем, но таком же нежном поцелуе. Сжимая Сокджина в объятия, Джун двинулся в сторону своей спальни. Этот день его вымотал, а разрывать контакт ни в коем случае не хотелось. Парень видел единственный выход – продолжить в постели. Но как только парни добрались до комнаты Намджуна и рухнули на кровать все их волнения мигом ушли, и усталость накатила беспощадной волной. Джин уснул первым. Последнее, что помнит Джун, это то, как он целует свою принцессу, все так же обнимающую его и жмущуюся к нему во сне, в лоб.