Miles

POV Ларри.

      Он тихо постанывал мне на ухо, пока я поглаживал его голые колени. Они, оказывается, такие чувствительные. Хоть я и заметил это при первой нашей встрече, но убедился только сейчас.       Времени оставалось мало, в половину третьего надо было уже ехать обратно, но желание близости было сильнее. Ведь только неделя и плюс-минус пару дней осталось и всё. Сал снова уедет и неизвестно когда мы ещё встретимся. Поэтому нужно каждый момент хватать за яйца и крепко долго держать. Как, например, сейчас. - Джонсон, всё... Блять, прекрати. - Фишер пытался отстранить мою голову от своей шеи, мол:"Янитакая и до свадьбы ни-ни". Он переживал из-за того, что мы вовремя не успеем и Генри запалит то, что его машину мало того, что спиздили два школьника, так ещё и занимались в ней не тем чем надо. В этом плане его можно понять, но я знаю, что внутри Салли желает продолжить. Понимает, как и я, что осталось мало времени и эта неделя, как и следующая, могут пролететь незаметно. Именно поэтому я держу его силой и продолжаю приставать. - Ларри, погоди... Эй, бля, я серьёзно. - Ну, чо? - Мы спокойно можем продолжить и в "Аппартаментах", поэтому поехали. Не, чел, я правда не хочу, чтобы отец спалил. - Салли вздохнул, смотря мне в глаза. - Окей... Окей.

***

      Поебавшись с дорогой в поле, мы наконец-то выехали на нормальную, а уже после приехали к зданию. Кстати, по пути обратно у нас играла SF, поэтому мы нехило так отожгли, крича во все горло слова песен. Прямо, как на концерте.       Всё было слишком идеально и просто, что даже заставляло ждать какого-то подвоха. Точнее, Сал его ждал, мне же было похер, ибо машина на месте, ключи ща отнесём, а дальше, в моей комнате, я заставлю голубоволосого стонать и краснеть, чего ждал давно. После того случая, когда мы оба вернулись с вечеринки, у нас с Фишером не было какой-то романтики, целовашек-обнимашек и всего этого прочего. Меня это полностью устраивало, видимо, как и моего "друга", то есть, несмотря на то, что мы как бы пара, то вели себя, как настоящие друганы-братаны. Ещё не нужно было дарить цветы, какие-то подарочки, ходить на свидания, вести себя очень прилично и тому подобное. Просто сидишь рубишься в приставку и без зазрения совести обсуждаешь всё, что можно и нельзя. А, если надо, то и лишние труханы выделить не побрезгуешь. Ну, этого, конечно, пока не было, но всё ещё впереди. А сейчас проснулось дикое желание побыть любовниками. Возможно, это так действует алкоголь, хотя, уже всё равно.       Усадив мелкого на пол около двери, ведущую в квартиру, я зашёл внутрь, дабы положить ключи на своё законное место. Можно было бы просто повесить их на крючок, но на кой хер я попёрся на кухню, где их и взял, вообще непонятно. А самое охуенное во всём этом было то, что по пути я задел стул, который с радостью упал на пол. Почему я не заметил его в прошлый раз — не ебу. Сердце замерло, когда я услышал шорохи в комнате отца Салли. Скорее всего он проснулся и сейчас мне настанет пиздец. Не долго думая, я быстрее и как можно тише прошёл на кухню, положил ключи на стол, а затем спрятался за дверью, которая удачно открывалась во внутрь кухни. Шорохи вроде бы прекратились, но я услышал шаги, а после свет зажёгся в коридоре. Я закрыл рот рукой, чтобы быть как можно тише.       Сначала шаги "были далеко" и "шли" не спеша, а потом вдруг "остановились", будто бы прислушиваясь. В этот момент я вообще перестал дышать, только бы не спалиться. И, наверное, эта тишина продолжалась минуту-две, пока Генри снова не зашагал. Причём, пошел он именно в сторону кухни, я понял это по стремительно приближающимся шагам. Вжавшись плечом в стенку сильнее, я зажмурился. Моё сердце просто выламывало грудную клетку, а холодный пот лился ручьём. Даже, когда я смотрел достаточно пугающий фильм ужасов, то так не обсирался, как сейчас. Вдруг за ручку двери взялись и потянули на себя. И тут я начал моментально искать варианты ответов на вопрос: "Что ты забыл в моей квартире?!" Но вместо этого я услышал: - "Ты чё? Заблудился?" И это был Салли. Фишер, твою мать! - Блять, Сал. Я тут кирпичный завод успел построить, а это всего-лишь ты. Захер так пугать? - тяжело дышал я. - За тот хер, что тебя долго не было. Я уже думал, что тебя Гизмо отмудохал, но только потом вспомнил, что он дома у соседки. - И всё равно решил проверить? - Конечно, мало ли тебя кто-то другой отмудохал. Короче, не важно, валим быстрее, пока отец не проснулся. - голубоволосый взял меня за руку и быстро пошёл на выход из квартиры вместе со мной. Конечно, быстро у него плохо получалось и поэтому пришлось тащить его самого.

***

      Когда мы только-только вошли в квартиру, то я снял с Сала протез, а после затянул в поцелуй, прикрыв глаза. Парень ответил, схватившись руками за мою куртку, когда начал падать. Я же взял его за руки и медленно повёл к своей комнате. Говорил же, что продолжу то, что начали.       Фишер не сопротивлялся даже тогда, когда я повалил его на кровать и начал в наглую лапать и раздевать. Сал, неужели ты и правда хотел такой близости? Или ты просто пьяный настолько, что лень сопротивляться? Я стянул с него толстовку, оголяя худое тело. Даже сказал бы, что слишком худое, кости уж больно хорошо торчат. Поцеловав розоватый сосочек, я услышал тихий стон и почувствовал его дрожь. Салли же погладил мою голову, а затем притянул к своим губам. И вновь поцелуй. Ему так нравится целоваться. Думаю, из-за того, что это для него в новинку, то ему хочется больше-больше-больше. Вскоре я отстранился от губ парня, чтобы начать "исследовать" его тело.       Голубоволосый пока молчал, держа руку у своего рта, дабы громко не стонать. Я не видел смысла в этом, ведь мы находимся в подвале и вряд ли кто-то услышит нас. Но, если ему так хочется, то и хер с этим.       Тем временем я уже целовал и покусывал его рёбра, а руками гладил колени, вызывая ещё больше дрожи и стонов. Пока первая рука поглаживала какую-то из коленок, то вторая ловко расстегивала джинсы парня, ощущая, как же тот возбужден. И это заводило еще сильнее. Вскоре джинсы полетели к толстовке и остались только боксы, сквозь которые я поглаживал возбуждённый орган "друга". Сал же в ответ тихо постанывал, но, однако, позже я перестал слышать какие-либо стоны и вместо этого услышал сопение. - Блять, Фишер, ну ты, конечно, молодец. - вздохнул, поднимаясь. Я около минуты смотрел на его лицо, а затем аккуратно встал на пол. Укрыв Салли одеялом, я взял пачку любимых сигарет и вышел на улицу. Уже было светло, но очень холодно. Выйти в одной футболке было плохой идеей.       Я сел на ступеньки, а после зажёг сигарету, постепенно начиная чувствовать кайф и расслабление.

***

POV Салли.

Сын, мне сказали, что отпускают домой раньше. Поэтому мы послезавтра едем домой.       Я так радовался тому, что у нас с Ларри есть ещё почти целых две недели, но тут всё просто обрывается одной фразой. Столько планов было построено и теперь им не суждено сбыться. А я ведь даже пытался уговорить отца оставить меня здесь, но он твердил только то, что не может оставить меня одного в незнакомом месте с незнакомыми людьми. В свою очередь я объяснял, что Ларри и Лиза — хорошие и не причинят мне вреда, но бестолку. Всё полетело в конкретные ебеня.       Я лежал в своей комнате на кровати и просто пялился в потолок, обдумывая слова отца. Сегодня был ещё один классный день, который испортился сразу, как только я пришёл в квартиру. Отец выловил меня в прихожей и всё рассказал. Уже жалею, что вернулся обратно, а не остался у Ларри. И теперь я просто не знаю, что делать, кроме того как бессмысленно пялиться в потолок. Хотя, одна светлая мысль у меня в голове проявилась — рассказать своему "другу" об этом. Я достал телефон из рюкзака, а затем напечатал Ларри сообщение: - "Чел, у нас проблемы, отца отпускают домой раньше и в итоге я уезжаю домой послезавтра." Ответа долго ждать не пришлось, да и предугадать получилось. Много букв "а" и обычное "блять". После чего посыпалось очень много мата и возмущений по поводу этого. Половину ночи мы с Ларри разговаривали об этом и пришли к тому, что завтра же пойдем гулять всей компанией на заброшки. Самое главное то, чтобы все ребята согласились. Пожелав "другу" спокойной ночи, я убрал телефон в сторону и улёгся.       Наверное, я пытался уснуть раз пятнадцать, но гребаная грусть и лишние мысли не давали мне этого сделать. Конечно, у нас будет продолжаться общение, но кто знает, когда мы ещё сможем увидеться? Вот именно, что никто. На фоне этого у меня всё больше появлялось старое желание, от которого я избавлялся целых два года. Желание, которое спасало от боли, но и не редко делало хуже, чем было на самом деле. Желание, которое можно было осуществить любым режущим и острым предметом. Желание резать руки. Селфхарм был со мной очень долго. Я думал, что это и правда помогает, пока не понял, что на самом деле ничего не изменяется, кроме количества порезов на моих руках. Это были не попытки суицида, а всего-лишь перенос боли на руки. Таким образом мне становилось легче. Немного, но легче.       Покопавшись в карманах своего рюкзака, я вытащил лезвие от канцелярского ножа. Резать руки, не протирая лезвие, вообще не очень, но сейчас меня это не волновало. Задрав рукав толстовки, я сделал порез на верхней части руки, а затем и на внутренней, при этом не трогая вены. И так несколько раз. Глубокие, длинные, короткие, вдоль, поперёк. Вся моя левая рука была усеяна многочисленными порезами, а с глаза стекали слёзы, капая на колени и на изрезанную руку. Правая тоже не осталась без внимания и поэтому вскоре покрылась такими же порезами. Через пару минут глубокие раны начали кровоточить и теперь передо мной стояла задача найти то, чем можно вытереть. Мой взор пал на рюкзак, в котором я всегда носил всё самое важное. Поэтому я решил вновь покопаться в нём, где и нашел бумажные носовые платки, которые я использовал в качестве салфеток. Ещё бы перекись водорода не помешала, но я понятия не имею где находится аптечка, а искать нет времени потому, что скоро должен будет проснуться отец и я не очень хочу попадаться ему на глаза.       В итоге, убедившись, что кровь перестала идти, я убрал салфетки, а затем выкинул их, а точнее запихал в рюкзак. Стало легче, ну, как обычно. Я убрал лезвие туда же, куда и салфетки, а затем лег в кровать, где быстро отрубился.

***

      Утро добрым не бывает, по крайней мере сегодня. Обычно я вставал с хорошим настроением, в течении первой недели и плюс-минус пару дней нахождения здесь, но сегодня этого не произошло. Руки ужасно болели, раны опухли, как и моё лицо, только мысль о том, что я увижусь с Ларри, делала это утро чуточку хорошим. Уже в ванной я понял, что вчера забыл обработать лицо. Это не очень смертельно, но лучше не забывать. В таком случае раны жёстко опухают и в них образуется гной. Именно из-за этого я провёл в ванной больше обычного. Когда закончил с лицом, то мельком посмотрел на свои руки и решил не заклеивать, или заматывать бинтом, их. Просто как обычно надену свою толстовку и Ларри ничего не узнает.       Так и сделал. Но пока я чистил зубы, то почувствовал запах чего-то вкусного. Разве у отца сегодня выходной? Вряд ли. Закончив с зубами, я вытерся и вышел из ванной, после сразу же направившись на кухню, дабы узнать кто там "кашеварит". - Ну, что, проснулась, Принцесса? - хмыкнул Ларри, стоящий около плиты. - Ларри? А ты чё тут делаешь? - я быстро спрятал свои руки за спиной, ибо надеть толстовку ещё не успел. - Готовлю тебе завтрак. - парень усмехнулся, выкладывая на тарелку яичницу с беконом. - Так как завтра ты уезжаешь, то мы должны оторваться по полной, чел. Так, что жри и радуйся жизни. Приятного аппетита. - Ты прям сама доброта. - фальшиво улыбнувшись, я сел за стол. Руки спрятал под него же, поэтому поесть было невозможно. Я просто сидел и молча смотрел на тарелку. - И? Чувак, это надо хавать, если ты забыл. - Джонсон усмехнулся. - Или у тебя чёт случилось? - Не, всё хорошо, просто задумался. Эм... Лар, сходи, пожалуйста, в мою комнату и принеси... Эээ... Принеси мой телефон. - Окей, ща. - парень вышел из кухни. У меня было ровно несколько минут на то, чтобы быстро съесть завтрак, к чему я сразу же приступил.       Тарелка была почти пуста, но, услышав быстро приближающиеся шаги "друга", я вновь спрятал руки под стол. А, когда Ларри начал открывать дверь, то и вовсе сделал вид, что объелся и решил передохнуть. Но всё было зря. - Сал, почему у тебя в рюкзаке так много салфеток с кровью? - металлист показал мне одну из них. - И не смей отговариваться тем, что это — краска. - Чувак, у меня просто вчера шла кровь. Ну, там лицо и все дела. - А руки тогда на кой хер прячешь? - Я не прячу. - Бля, Сал, не держи меня за идиота. Я прекрасно вижу, что ты их прячешь, а не просто так держишь под столом. - он нахмурился сильнее. - Ты опять резался? Я вздохнул и медленно кивнул, смотря куда-то ему в ноги. - Алло, Фишер, мы же, вроде бы, это уже обсуждали. Ты говорил, что будешь приходить ко мне, а не сидеть в обнимку с лезвием. - Ларри потёр лицо. - Из-за чего на этот раз? - Из-за того, что мне придется уехать. - Ну, ты и жопа, Фишер. - металлист вышел из кухни - Бля, где у вас аптечка?       Пятнадцатиминутные поиски увенчались успехом. Она лежала на самой верхней полке в шкафу, который стоял в коридоре. Взяв из аптечки бинт и какую-то мазь, Ларри промазал все мои порезы, а затем замотал бинтом руки, дабы ничего не попало. После я натянул толстовку, дабы отец не увидел этого.

***

      Сидя молча в моей комнате, Ларри смотрел на меня, прожигая взглядом, в то время пока я рассматривал бинты на своих руках. - Почему тебе нравится заниматься селфхармом? - решил прервать тишину Джонсон. - Я не занимаюсь им каждый день... Я делаю это только тогда, когда мне плохо. - вздохнув, закатил глаза. - Зачем? - Мне от этого становится легче... Боже, чувак, мы же уже это обсуждали. Давай забудем? - А, если тебе когда-нибудь взбредёт в голову полосонуть по венам. И вдоль. - он вновь начал злиться. - Чел, для тебя это может быть и ничего потому, что ты прекрасно знаешь, что происходит у тебя в голове, а вот я нет. - Подумай логически. Зачем мне умирать? - Вот именно, что я не знаю зачем! - парень стукнул кулаком по, рядом стоящему, столу. - Хорошо, я тебя понял. Успокойся. - я встал с кровати и подошёл к "другу". - Ларри, я тебя очень люблю, поэтому можешь даже и не думать об этом. - ...А ты покраснел. - Что? Нет. Металлист улыбнулся и, зачесав мою челку назад, чмокнул меня в лоб. Видимо, мои слова: "Я тебя очень люблю" как-то поспособствовали улучшению настроения. Что ж, оно и к лучшему.