Сломанный

Горячая капля, похожая на расплавленный воск, падает на бледно-мраморную щеку с глухим стуком. Обжигает, словно живое пламя коснулось кожи. Медленно стекает вниз, по виску, теряется в волосах, застывает на лице багровый след от темно-алой капли. Он вздрагивает от неожиданности, от страха, от того, что это не его кровь. Хочется немедленно стереть с кожи, как позорную отметину, как пугающее клеймо. Запястья зажаты в сильных и не знающих жалости руках. Все сильнее впиваются холодные пальцы в кожу, выворачивают, словно длани эти хотят раскрошить тонкие руки, сломать, так, чтобы горячая кровь струилась меж пальцев, оставляла темные пятна на ткани, заливала бледные руки, расцвечивала их. Он будет так еще более красив. Крепче. Так, чтобы не оставалось возможности вывернуться. Чтобы после остались багровые припухающие полосы, как свидетельство того, что он его и только его. Он все еще беспомощно дергается, словно проверяя, отпустят ли его на этот раз. Все еще смотрит сквозь светлые дрожащие ресницы, смотрит с неподдельным страхом, в глазах отражается невыносимая боль, что причиняют ему безжалостные руки. Он впивается в губу, сдерживая хриплый стон, тяжело, со свистом дышит сквозь зубы, вытягивая шею, касаясь затылком холодного камня. Рассыпались по полу золотистыми волнами локоны. Он лишь мелко подрагивает, когда изощренный мучитель продолжает бесстрастно выворачивать руки. Лишь резко втягивает воздух и медленно выпускает его, невольно сжимая пальцы в кулак, но тут же расслабляя их. Чувствует, как чужая обжигающая кровь капает на его лицо. Закрывает глаза, чтобы не смотреть, что происходит с ним. «Я же просто сломаю его. Сломаю, как красивую и ценную вещь», - бесстрастно, холодно, словно просто подтверждая необратимый факт. Кажется, что из-под ногтей сейчас брызнет мелкими каплями кровь. Насколько же красив Артано – именно в этот момент, беспомощно дергаясь от его мучительных прикосновений, стараясь не выказать своей слабости. Бледное его лицо пересекают темно-алые полосы, медленно застывая и высыхая. Свою боль Темный Валар просто вливает в него. Свою ярость, скрываемую за маской презрения и безразличия, выплескивает, причиняя муку. А кровь срывается с рваных краев раны, пересекающей мрачный лик, с пугающе тихим стуком ударяется о почти белую от немого страха кожу, медленно чертит полоски. Делая Саурона еще красивее. «Сломаю». И Мелькор, напоследок сдавив запястья так, что Артано уже не в силах сдержать тягуче-горький обреченный стон, разжимает пальцы. Глухо ударяются о каменный пол истерзанные руки. Слабо подрагивают длани. На коже остались мрачные багрово-синие следы, как браслеты, украшающие тонкие запястья. Боль разливается, пульсирует, сдавливает горло. Он и так сломан. Артано тяжело, хрипло дышит. Пальцы онемели, он даже не пытается ими двигать. Артано лишь зажмуривается, бледнея еще больше. Насколько же беззащитен, слаб, беспомощен, ничтожен и… красив в своей молчаливой покорности. Долго ли он будет сдерживать себя, подчиняться и прогибаться? Должно быть, столько, сколько прикажет Хозяин. И Мелькор усмехается про себя, с презрением любуясь сжавшимся на холодном полу слугой. Даже не пытается подняться, сделать попытку к сопротивлению. Жалкое существо. Сломленное. Сломанное. Артано дергается всем телом, прикусывает губу, когда холодный палец касается его щеки. Замирает, еле дыша. Грудь сковывает неосознанный страх. Палец чуть вдавливается в кожу, затем, оставляя длинную тонкую полосу, соскальзывает к виску, Артано вновь вздрагивает, снова вздергивается вверх подбородок. Мелькор, все так же усмехаясь про себя, наклоняется к самому лицу слуги, едва не касаясь его губами. Тот лишь с полустоном еле заметно качает головой. Легкий венец с головы Саурона, звеня и подпрыгивая, падает на пол. Мелькор отделяет одну золотисто-светлую прядь волос от остальных, медленно, растягивая мучения Артано, наматывая ее на палец, чуть подергивая. Саурон всхлипывает – тихо, еле слышно, горько, обреченно. Дергается, вздрагивает, словно стараясь оттолкнуть мучителя. Мелькор неспешно отводит руку в сторону, наблюдая за тем, как тянется за ним, привставая, Артано. Пристально глядя ему в глаза, со скрытым удовольствием читает в них боль и страх, осознание собственной ничтожности и некое недоверие. Еле заметное резкое движение рукой – и Саурон с протяжным стоном ударяется головой о хладный камень, морщит нос, слезы текут из закрытых глаз, сливаясь с багровыми полосками. Артано тихо всхлипывает, корчась от боли, сжимаясь в маленький комочек, невольно тянется к покрасневшей коже немеющей рукой. Мелькор с видимым удовольствием рассматривает золотистые нити, повисшие на его пальцах, и медленно сдувает их в темноту. «Сломаю. Сломаю, как безумно красивую и хрупкую вазу, искалечу, обезображу. Или же сделаю еще лучше?» - безразлично отмечает про себя Валар. И вновь запястья оказываются крепко сжатыми. Сейчас он просто не выдержит, сорвется, польются слезы отчаянья, беспомощности и боли. Он оттолкнет мучителя, высвободит окольцованные багряно-мрачными полосками руки… Нет. В мелкую крошку. Мелькор чувствует, как наливается кровью под пальцами оставленные им полосы. Если он нажмет чуть сильней, то хрустнет кость, а по дланям вниз заструится горяче-липкая алая кровь, польется за манжеты, окрасит тонкие руки, редкими каплями брызнет на измученный лик. Светло-алая, не мрачно-багряная, ярко выделяющаяся на бледной коже. Намокнут и отяжелеют кончики золотых локонов, медленно будут срываться капли вниз. Таким Артано будет молчаливо-прекрасен. Покорным и безмолвным. Сломанным. Артано выворачивается, корчась на холодном полу, извивается и шипит сквозь зубы, порой с тонких губ его слетает хриплый протяжный стон. Он бессильно пытается высвободить руки, уйти от этой боли, которую дарует ему Хозяин вместо похвалы. Не обращая внимания на чужую кровь, все еще размеренно капающую на лицо, уйти, раствориться, лишь бы не чувствовать этой муки. Саурон в отчаянии яростно кусает губы, стараясь сдержать неудержимо рвущийся наружу крик, вопль боли, горький и страшный. «Сломаю. Я сломаю его». Все так же холодно и безразлично. Это неизбежно. Артано – как картина, только незавершенная. А алые капли его крови будут прекрасным дополнением, последним штрихом в облике златовласого майара. «Сломаю». Судорожно сжимаются побагровевшие пальцы. Мелькор уже не слышит ни стонов, ни хрипов, ни бессвязной мольбы. Он безжалостно сжимает живую плоть, выкручивает руки, наслаждаясь безумием своих действий. Болью измученного существа, обессилившего и сдавшегося. «Сломаю. Просто сломаю». И Мелькор с бесстрастным отвращением разжимает пальцы. Выскальзывают и глухо стукаются о пол истерзанные руки. Артано медленно и тяжело дышит, глотая слезы, закрыв глаза. Дрожат светлые ресницы. Прозрачная капля быстро пересекает бледную щеку, теряясь в багровых полосах. Разметались золотыми волнами локоны. Хриплый резкий вдох, медленный свистящий выдох, еле слышный стон. Он уже сломан. Сломан – безвозвратно.