Без тебя никак

Чимин обратил свой взор на Мину, которая кроме всего прочего, еще и съеживалась, и он спросил: — Мина, тебе холодно? — Немного. — Может вернемся? — Я пока еще не хочу возвращаться. — Тогда… Чимин сделал паузу, прежде чем спросить: — Может тебя согреть? — Да, пожалуйста. — Иди ко мне. Мина немного привстала и села возле Чимина. Он обнял ее со спины и той, сразу же стало немного теплее. Спиной она ощущала его теплую грудь, слышала его дыхание позади себя, а его ноги невзначай касались ее бедер. Она чувствовала, что температура ее тела начала подниматься, но это не было предвестником болезни. Это было из-за него, из-за ее лучшего друга, Чимина. Чимин только сейчас понял, что все же предложить ей согреться, было плохим решением. Пусть и через одежду, но он ощущал ее тело, которое манило к себе и вовсе не в дружеском плане. Он ощущал каждое ее движение, которое заставляло чувствовать боль в паху. Но он сдерживал себя, твердя при этом, что она лишь подруга. А Мина в это время, убирала волосы на один бок и пред глазами Чимина предстала ее оголенная шея. Она что-то еще хотела сделать, но Чимин остановил ее, сказав: — Мина, прекрати. Она с недоумением спросила: — Что-то не так? — Просто, сиди и не двигайся. Она хотела повернуться к нему, но он остановил ее: — Мина, пожалуйста, сиди смирно. Не то, нашей дружбе придет конец. Мина смутно понимала о чем он говорит, но ответила: — Как скажешь. И в этот момент ее бедро коснулось его ноги, и он прижал ее к себе еще ближе. Она ощутила его дыхание у мочки уха и услышала его низкий голос: — Мина, я же сказал не двигайся. Теперь… останови меня, пока не стало слишком поздно. Мина уже понимала, что он имел ввиду, когда просил не двигаться, и сейчас она ощущала его возбуждение сполна. Она хотела его остановить, как он и просит, но что-то останавливало ее, сказать хоть слово. Не слыша ни слова с ее стороны, Чимин прикусил мочку уха и влажной дорожкой прошелся ниже по шеи, касаясь губами ее затылка, оставляя там засос. На это действие со стороны лучшего друга, Мина блаженно прикрыла глаза. А Чимин продолжал говорить, между поцелуями, которые уже были на ее плече, где рука оголяла путь для них, отодвигая в сторону футболку. — Мина, останови же меня. Иначе, мы больше не сможем быть друзьями. Мина продолжала молчать, но лишь до тех пор, пока рука Чимина не пробралась под футболку и не сжала в руке ее грудь, на что из ее уст вырвался еле слышный стон. Стон, который стал сигналом, для последующих действий Чимина. Он тут же повернул ее полуоборотом к себе и жадно впился в губы. Он целовал ее так, что той еле хватало воздуха. Прекратив поцелуй, он посмотрел в ее глаза и хотел уже что-то сказать, но она остановила его, приложив палец к его губам. И замотала головой, будто говоря: «Молчи». И сама поцеловала его вновь. Во время поцелуя он стянул с себя куртку. Она убрала его руки, когда он стал снимать свою футболку, не дав сделать этого. А сама ухватилась за края футболки, и на мгновенье прекратив поцелуй, сняла ее. И вновь вернулась к его губам. Их языки уже танцевали свой страстный танец, а тела сгорали от желания ощутить друг друга еще ближе. Чимин начал подминать Мину под себя, попутно снимая с нее футболку. Его губы прокладывали влажную дорожку по ее шеи и ниже, где его руки избавили ее от лифчика, открывая новые места для губ. Нежно сминая ее грудь в руках, губами касаясь ее сосков, посасывая и прикусывая. Тем самым вырывая ряд стонов из Мины. Губы стали спускаться ниже, а руки расстегивали уже ее джинсы. Отстранившись от нее, он снял их вместе с трусиками, а затем и себя избавил от лишней одежды. И вновь вернулся к ее губам, вовлекая в новый поцелуй. А его рука уже затерялась между ее ног, где пара его пальцев сквозь влажность входила в нее, вырывая из уст той стон. Несколько движений пальцами и несколько скомканных поцелуев, чтобы понять, что она готова принять его. Убрав пальцы, он одним рывком вошел в нее и тут же замер, слыша ее вскрик. Чимин понял, что стал ее первым. Но в голове не укладывалось, как такое возможно, ведь он столько раз видел ее с другими парнями. Он посмотрел на нее, как и она смотрела на него сейчас, и сказал: — Мина… ты… Но не продолжил, а просто поцеловал. Ее узость сводила его с ума и он не мог больше сдерживаться, и начал медленно двигаться. Каждое его движение она одаривала стоном, которым он упивался. Когда его движения стали резче и глубже, она обвила его тело ногами. Прижимаясь к нему еще ближе, она слышала и его тяжелые стоны. Последний его толчок и ее крик, который он заглушил своими губами. Находясь еще в ней, он прошептал ей на ухо: — Теперь, мы больше не друзья… И их взгляды встретились, а после и губы, сплетаясь в страстном поцелуи. После они несколько минут лежали в объятиях друг друга. Чимин же все задавался вопросами: «Неужели, она берегла себя для меня? Или же для того единственного? Поэтому и отдалась мне? Не может же быть, что любит?». Ответы на которые он, вроде как, и находил, прокручивая их в голове: «Не может быть, чтобы хранила для меня. Такого просто не может быть. Все случилось под моим напором. Я забрал у нее то, что она так берегла для того единственного». В этот момент он почувствовал, что Мина заснула. Чимин встал и оделся. Он одел и ее, приподнимая ту, чтобы не разбудить. Беря в руки свою куртку, он увидел красные пятна, которые напомнили ему, что он сделал и вновь задался вопросом: «Почему?». Взяв куртку в руки, он взял и Мину на руки, и понес обратно в отель. Номер он открыл ее ключом, что лежал в кармане джинс. Уложив ее в постель и укрыв одеялом, он просто ушел. Войдя к себе в номер, он отправился в душ, а после лег в постель и пытался заснуть, но продолжал думать о случившемся.