Во мрачной тьме

Там же, с другой точки зрения У Вертера и прежде бывали плохие дни. Например, когда муслимская мина оторвала ему обе ноги по колено. Он даже не сразу почувствовал боль, даже пытался идти на уродливых кровоточащих культях, потому что мозг отказывался воспринимать реальность, отказывался верить, что ног у него больше нет. Или чуть ранее, когда собственноручно расстрелял целую семью, решившую поиграть в Шиндлеров и укрывавшую в своем доме все тех же муслимов. Злоба и ярость заглушили рассудок, но все же не полностью. Когда он поднимал автомат и спускал курок, какая-то его часть вопила от ужаса перед тем, что сейчас произойдет. Настоящее осознание накатило позже, да так, что Вертер чуть было не застрелился из того же автомата. Или когда очнулся от наркоза, чувствуя боль в теле, которого у него уже не было… Ничего из этого не могло сравниться тем, что он пережил за последние сутки. Очнувшись в первый раз, он еще тешил себя надеждой, что ему все привиделось – и безвременье после фазового сдвига, и битва в темноте против чудовищ. Даже кандалы на руках и ногах киборг пытался объяснить мерами предосторожности – ведь неизвестно, как поведет себя человек, побывавший в другой фазе. Последняя догадка оказалась почти верной. С той небольшой разницей, что безопасность себе обеспечивал явно не персонал корпорации «Аквила». Одним из них был совершенно безволосый, лишенный даже бровей и ресниц, человек. Его возраст не угадывался, с равным успехом можно было дать и тридцать, и семьдесят. Примечателен он был странным бинокулярным визором, который, судя по всему, срастался с его собственной плотью. Этот лысый уродец постоянно бормотал что-то себе под нос, ощупывая и осматривая Вертера, но он хотя бы являлся человеком – в отличие от второго. То была высокая, под два метра ростом, антропоморфная конструкция, облаченная зачем-то в красный балахон. Из лежачего положения Вертер не мог разглядеть ее полностью, но подозревал, что вместо ног эта штука передвигалась на колесах или чем-то подобном, больно плавными выглядели движения. У неведомой железной херни было два манипулятора в виде человеческих рук и еще полдюжины – гибких, похожих на змей, оканчивающихся захватами и инструментами неясного назначения. На месте глаз этого механического кошмара поблескивало шесть объективов, а вместо рта красовалась решетка динамика, из которой доносились периодически короткие фразы. Лысый на фразы отвечал, а значит они несли в себе конкретный смысл. Вдобавок вела металлическая дрянь слишком по-человечески, явно изучая Вертера, и даже ловко свинчивая пластины внешней обшивки, обнажая массивы искусственных мышц и электронных схем. Хуже этой машины, ведущей себя как человек, были только люди, действующие словно машины. Их в палате было несколько, и те двое на них обращали не больше внимания, чем на табуретки. Люди-машины имели вместо рук грубые механические протезы, а вместо ног – шасси, и все же это явно были люди. Когда-то были. Что с ними сделали, Вертер представить не мог, и представлять не желал. Зато очень живо представил, что скоро пополнит их ряды. Любой нормальный человек заорал бы от ужаса, что Вертер и попытался сделать, но одно из металлических щупалец жуткой махины тут же ужалило его в шею, сохранившую свой изначальный органический вид. Киборг почувствовал жжение, как от электрического тока, а потом его голосовые связки парализовало. Длилось это несколько часов. Железный уродец тщательно осматривал механические внутренности, периодически посылая легкие электрические импульсы со своих щупалец, которые Вертер ощущал как уколы шприцем. Органического же лысого уродца больше интересовала живая плоть. Он несколько раз набирал кровь с помощью какого-то устройства с иглой, крепящегося на запястье, словно здоровенные часы. Осмотрел через оптику глаза, ротовую полость и гениталии. Под конец Вертеру надели на голову какой-то массивный обруч с кучей подключенных проводов и оба уродца, лысый и железный, наконец-то переключили внимание на массивный до гротеска терминал, по монитору которого бежали строки на незнакомом языке. Вертер, все еще скованный и лишенный голоса, уставился в потолок и попытался сложить все, что произошло с момента начала эксперимента. Расклад, как ни крути, выходил поганый. Без откровенно фантастических допущений картина складываться не желала, но стоило лишь предположить, что он уже находится не на Земле, и что год сейчас вовсе не 2197-й, как все становилось на свои места. Эту версию Вертер мысленно осмотрел со всех сторон, и решил, что пока принимать ее не время. Нужно собрать больше информации, как следует осмотреться. Он прикинул прочность кандалов. Его искусственные мышцы могли развить мгновенное усилие до двух тысяч ньютон руками, и свыше четырех тысяч – ногами. При условии снятия протоколов блокировки, предохраняющих бионику от повреждения и, что куда хуже, при достаточном запасе энергии. Вертер мог и питаться обычной пищей, и подзаряжать бионику от электрической сети. Оба способа взаимно дополняли друг друга, но полностью заменить не могли, а бой против чудовищ обошелся дорого. Голод еще только начал грызть его нутро, но встроенные аккумуляторы уже сигнализировали о почти полном исчерпании заряда. Биоэлектричество продолжало питать системы, но о и речи не шло о том, чтобы выламывать кандалы, а потом прорываться с боем неизвестно куда и откуда. «Похоже, придется ждать у моря погоды, - приуныл киборг. – Черт, я ведь даже деактивироваться не могу, потому что руки не сложить. Ну ладно. Давайте попробуем рассуждать логически. Мне есть чем дышать. Уже неплохо. Температура довольно комфортная, хотя я не отказался бы от пяти лишних градусов. Как минимум это означает, что вот этот лысый – скорее всего человек, а не рептилия в человеческой коже. Можно также зайти с другой стороны. Последним, что я помню перед аварийным отключением, была группа вооруженных людей, которые помогли мне отбиться от чудовищ. Логично предположить, что именно они меня и доставили «сюда», чем бы это «здесь» ни было. Почему в таком случае меня так тщательно обследует? Хммм… вероятно, опять же из-за тех страхолюдин. В отличие от вполне обычных людей, пусть и вооруженных странным оружием, они выглядели абсолютно чужеродными, неестественными. Такие существа вряд ли могли появиться в ходе эволюции. Вероятно, плод генетических экспериментов, или даже инопланетяне. Чем черт не шутит? Может статься так, что они переносят какое-то опасное заболевание, и сейчас эти двое хотят убедиться, что их пациент – то есть я – не заражен. Есть еще одна версия: они никогда не видели технологий, по которым был сконструировано мое тело, и движет ими любопытство. Едем дальше. Кроме той пятерки была еще одна группа. Точнее, отряд. Пятерка была разношерстной, смахивающей на случайный сброд, а то и банду мародеров. А те, кто держал безнадежную оборону и принял на себя основную тяжесть боя, имели одинаковое снаряжение. Они, скорее всего, относились к регулярной армии, государственной или корпоративной. Однако что те, что те охотно полезли туда, где водятся жуткие инопланетные монстры. А они предполагали, что столкнутся с чем-то подобным, иначе бы не вооружались до зубов. Что-то искали? Исследовали или зачищали местность? Проводили спасательную операцию? Все версии имеют право на существование, так что об этом пока смысла нет думать. Подведем итог. Вреда мне причинять не хотят, во всяком случае пока, но не без причин опасаются. Я нахожусь где-то, где обстановка кардинально отличается от привычной мне. Здесь говорят на языке, не похожем ни на один знакомый мне. Тут водятся опасные инородные существа, которые давно стали привычной угрозой, и с которой организованно борются различные силы. Здесь все еще есть правительства или иные структуры, способные создавать организованные вооруженные формирования. Здесь существует продвинутая промышленность, производящая мощное оружие, стреляющее какой-то синей хренотенью, и крайне сложные кибернетические устройства, вроде вот этой железяки в красной накидке. Организация или группировка, захватившая меня, обладает значительными материальными ресурсами. И, судя по вон тем лоботомированным бедолагам, человеческая жизнь здесь ценится крайне низко». Вертер несколько раз глубоко вдохнул. Теперь все вокруг стало немного понятнее, но на душе отчего-то не полегчало. Все опять сводилось к тому, что нужно смирно лежать и терпеливо ждать. «Ладно, потерпим. Не может же это длиться вечно». Как то бывает в сказках и плохих книжках, терпение не замедлило получить вознаграждение. Двери палаты заурчали гидравликой, и Вертер краем глаза заметил ранее незнакомого человека. И с первого взгляда понял, что с этим человеком шутки плохи. Может из-за гордой осанки. А может из-за спокойного, уверенного тона, которым он говорил. Или из-за стального взгляда, в котором сквозила привычка отдавать приказы и получать в ответ только подчинение. И было что-то еще. Что-то, что Вертер не мог описать, но что ощущалось почти физически. Словно магнитное поле вокруг магнита, такие же невидимые вихри силы окружали и незнакомца. «Кажется, это главный тут». Догадка подтвердилась, когда Лысый отвесил незнакомцу поклон. Вертер, как мог, поерзал в кандалах, чтобы получше рассмотреть его. Это был пожилой, даже старый, но на удивление бодрый человек, с короткими седыми волосами, выбритыми на висках. На эти участках находились круглые металлические разъемы, похожие на те, к которым сам киборг подключал тактический визор. «Кстати, куда он делся?» Одежду Главный носил необычного фасона, но виде нее на ум сразу приходила ассоциация «роскошь». Сложное одеяние состояло из многослойного кожаного плаща, усиленного воронеными пластинами и отороченного темными мехами, латной кирасы под ним и бесчисленных цепей и тесемок, на которых висели непонятные аксессуары. Одна из них выделялась особо – закрепленная на груди Главного массивная брошь в виде стилизованной литеры «I», с изображением черепа посередине. Именно она сильнее всего притягивала взгляд и очевидно служила обозначением статуса. Дополняла образ висящая на бедре кобура с пистолетом неизвестной конструкции. «Как туда вставляется обойма? – неуместно подумалось Вертеру. – Рукоятка выглядит слишком тонкой». Пока киборг рассматривал Главного, Главный рассматривал его. Одновременно Лысый и Железный наперебой ему что-то объясняли. Временами Вертеру казалось, что он улавливает в их речи знакомые корни и даже целые слова, но понять все равно ничего не получалось. Наконец, Главный что-то сказал Железному, и тот ловко закрепил на место всю снятую обшивку, а потом снова щипнул в шею своим щупальцем. Вертер закашлялся, но зато наградой ему был вернувшийся голос. Главный подошел к нему вплотную, сурово взглянул сверху вниз и что-то спросил. - Послушай, я бы с радостью ответил на любой твой вопрос, но не понимаю ни слова, - виновато сообщил Вертер по-английски. Главный снова что-то спросил и достал из кобуры пистолет. Щелкнул каким-то тумблером и тот засветился голубым светом. - Так, вот давай без этого. Ну, пристрелишь ты меня сейчас, и что с того? Тогда разговора точно не получится, разве что тут некроманты водятся. Главный постучал пальцем по броши и задал совсем короткий вопрос. - Нет, я не знаю, что это за хрень и что она значит, но я точно знаю, что у того, кто ее придумал, паршивый вкус. Что-нибудь еще? Похоже, вся тройка наконец поняла, что ничего не понимает. Они снова принялись о чем-то переговариваться и возиться с терминалами. А еще через пять минут в палату вошла незнакомая женщина в красной мантии. В очередной раз Вертеру пришлось сильно выгибать шею, чтобы как следует ее рассмотреть. Смотреть, правда, особо было не на что – ни красотой, ни приятной фигурой та похвастаться не могла. «На вид около сорока, - принялся анализировать он. – Может и меньше – ничего похожего на косметику не заметно, а жиденькие тусклые волосы мышиного цвета явно говорят о плохом рационе и нездоровом образе жизни. Такое старит сильнее, чем возраст. Очень бледная кожа, солнца не видела уже очень давно. Опять же, разъемы на голове, к ним подключены кабели, уходят куда-то за воротник. Ага, и динамик тоже прямо в шею вшит! Тут такая мода что ли? Киборгизация приняла массовый характер? Также имеется приращенный к плоти визор, но только на одном глазу. Похоже, местный способ протезирования. Руки… судить о человеке надо по рукам. А руки у нее слабые. Пальцы тонкие, как у пианистки, тяжелой работы она не знала. «Девочка для возни с бумажками», как это называется у нас. Или, скорее, специалист-лингвист. Кого еще вызывать, когда не можешь с кем-то поговорить?». Догадка, судя по всему, оказалась верной, потому что после короткого инструктажа, Лингвист подошла к Вертеру и тоже принялась сыпать своими репликами. Киборг, уже уставший и проголодавшийся, подробно высказал ей свою точку зрения на происходящее, не стесняясь в выражениях, а потом, для закрепления эффекта, повторил то же самое на польском и русском. Лингвист ничуть не обиделась, даже наоборот, выслушала всю галиматью с неподдельным интересом. Немного похмурилась, и выдала фразу на языке, чуть больше похожем на английский, чем все слышанное ранее. Пару слов Вертер на этот раз уловил отчетливо, и повторил их следом. Лингвист покивала, и последовательно произнесла еще две фразы. Обе соответственно имели сходство с русским и польским языками. Не в столько конкретных словах, сколько в способах словообразования и общем звучании. Вертер повторил, что смог, но дальше этого дело не пошло. Зато все более надежной становилась версия, что «фазовый сдвиг» сработал на манер машины времени. Привычные языки не исчезли, но эволюционировали почти до неузнаваемости. «Но сколько времени нужно на такие изменения? Тысяча лет? Две тысячи?» Только сейчас Вертер начал осознавать, что дороги назад нет. Он прислушался к себе, пытаясь понять собственные чувства. Но те молчали. Сознание отказывалось с ходу принимать настолько радикальные изменения. Оно не верило, что больше нет привычного мира, что тысячи привычных вещей навсегда исчезли. Вертер понимал, что настоящий ужас придет позже, как с запозданием приходит настоящая боль от раны, полученной в горячке боя. Отчаяние, которое захватит его, может стать смертельным, и подготовиться к нему невозможно. Наверное, только немного смягчить… Его размышления в очередной раз прервало гудение открывшихся дверей. На этот раз новоприбывшая оказалась знакомой – ее Вертер видел еще там, на складе. Она была одной из пятерых, что спасли его. Правда, в тот раз на ней был шлем и массивный бронежилет, а теперь можно было рассмотреть получше. «Тоже далеко не красотка, - с долей разочарования подумал киборг. – Но явно моложе Лингвиста, и фигура атлетическая. Одежда… либо рабочая спецовка, либо повседневная военная форма. Скорее второе, потому что при нашей первой встрече огнемет ты держала вполне уверенно. Назовем мы тебя… ну, будешь Косичкой, например. Потому что каштановую косу было даже из-под шлема видно. А вот что у тебя с глазами? Никогда таких не видел. Ярко-фиолетовые. Если это не линзы, все становится еще интереснее». От Косички ничего нового он не дождался. Все те же попытки заговорить на чем-то, отдаленно напоминающем английский, и столь же бессодержательные ответы. К делу подключилась Лингвист, тщетно пытаясь составить из нескольких распознанных слов осмысленную фразу. Наконец, сообразив, что так дело не пойдет, она решила опробовать другой подход. Указав себе на грудь, она сказала: - Хаддрин. Вертер, как мог, изобразил на лице недоумение. Произнесенное Лингвистом слово могло быть с равным успехом именем собственным, обозначением человека в целом, или же именованием какой-то группы. Правильно истолковав эмоцию, Лингвист поочередно указала на всех, кроме Главного. - Айна. «Это Косичка». - Варнак. «Железка». - Варез. «Не, ты серьезно? Это имя такое что ли? Да уж, Лысый, наверное ты ненавидишь своих родителей». Но теперь он хотя бы понимал, что от него требуется. Указав на себя большим пальцем, насколько позволяли кандалы, киборг назвался: - Владислав, - и добавил, после короткой паузы. – Владислав Вертер. Казалось, дело сдвинулось с мертвой точки, но Главному что-то не понравилось. Он жестом остановил Лингвиста («Которую, получается, звать Хаддрин») и указал глазами на дверь. Та не замедлила вновь отвориться и в палату вошел еще один знакомый – совершенно лысый человек в кожаном плаще, однако в отличие от Вареза («Боже, ну и имечко!»), эта лысина не выглядела так жутко, ресницы и брови у него оказались в наличии. В прошлый раз у него был искрящийся молниями меч, а сейчас Кожаный держал в руках длинный посох, увенчанный стилизованным изображением двуглавого орла. Таким же, какое было на контейнерах, на складе… «Так-так, а ты у нас непростая птица. Одежда у тебя ровно того же фасона, что и у главного, разве что всяких цацок поменьше, броня потусклее и пистолета нет. В группе тогда стоял впереди всех. И в тебе тоже есть что-то такое, непонятное. Будто холод излучаешь, но морозит он не кожу, а мозг напрямую. Надо полагать, ты заместитель, или помощник. И этот двуглавый орел… это герб, не так ли? Эмблему корпорации логично изобразить на грузовом контейнере, но нелогично – на посохе, являющемся символом власти и статуса. Значит, это государственный герб. Или герб чего-то, схожего функционально с государством. А вы, ребята, не мародеры, а очень даже правительственные агенты». В отличие от прочих, Кожаный не пытался завести беседу. Вместо этого его начали подробно вводить в курс дела. По спине Вертера пробежал неприятный холодок. Задним умом он почуял, что сейчас вопрос коммуникации будет разрешен каким-то радикальным способом, который доступен только Кожаному. «Но… как? Пытать меня нет смысла». На этот вопрос никакие наблюдения и логика ответа дать не могли. Вертеру оставалось только настороженно наблюдать, как Кожаный закрывает глаза и складывает на груди руки в жесте, при котором большие пальцы оказались перекрещены, а остальные – направлены в стороны. Айна тем временем достала из-за пазухи плоскую фляжку, отвинтила крышку и поднесла ко рту Вертера. Тот принюхался. Пахло определенно спиртом, но не чистым, с незнакомыми, но приятными нотами. Это явно был алкогольный напиток, и довольно крепкий. Решив, что Косичка вряд ли пытается его таким образом отравить, киборг покорно сделал несколько глотков. «Хм… а недурно. Больше всего похоже на темный ром, но крепость ниже. Градусов тридцать, навскидку». Тем временем Кожаный закончил со своей медитацией, и по его голове и посоху побежали голубые молнии – такие же, какие Вертер видел ранее на мече. - Эй-эй, друг! – произнес он, откровенно напуганный, и безуспешно попытался отстраниться. – А давай без этого, а? Что-то мне эти искры доверия не внушают. Разумеется, все было тщетно. Кожаный положил свою ладонь, холодную как лед, на лоб киборга. Разум Вертера будто взорвался. Он ощущал, как в него вливается что-то чуждое, инородное. Будто эндоскопические зонды, но сканирующие не внутренности, а сознание. Вся его личность выворачивалась наизнанку, из дебрей памяти безжалостно извлекались все воспоминания, от самых ранних детских до последних мгновений перед активацией фазовой камеры. И, словно этого было мало, вместе с чужеродным вторжением пришел уже знакомый тысячеголосый шепот. Вертер с трудом осознавал самого себя, направив на то все остатки воли, но даже в таком состоянии сумел понять связь Кожаного с теми невообразимыми пространствами, о которых так хотелось забыть. Но бороться с этим кошмаром он уже умел. Отчаянно пытаясь не захлебнуться в водовороте собственной разматываемой памяти, Вертер нащупал воспоминание о золотом свете. Вспомнил лицо существа, столь древнего и могущественного, что оно наверняка и видело рассвет человеческой расы, и увидит ее конец. Его голос, ощущение его присутствия. Кем оно было на самом деле? Какие цели преследовало? «Ты уже знаешь ответ», - прошептал голос, отчетливо различимый на фоне какофонии иных измерений. «Кто ты?» «Ты видел меня. Я – Герман Ларико, дознаватель. Но речь не обо мне». «Ты знаешь, что было тем золотым существом?» «То Император, возлюбленный всеми. Повелитель Человечества». «Я не понимаю, что происходит». «Я тоже не понимаю, кто ты или что ты». «Я всего лишь человек! Даже меньше, чем человек, машина на две трети». «Не сопротивляйся. Раскрой мне свою память. Я не желаю тебе зла». «Смотри все, мне нечего скрывать. Но мне тоже нужны ответы». «Ты их получишь. Позже». Водоворот памяти утянул Вертера с головой.

* * *

Позже Второе пробуждение оказалось куда как неприятнее первого. Перед глазами Вертера все плыло, глаза с трудом фокусировались. Голова болела так сильно, что соблазнительной казалась мысль расколоть череп, лишь бы ослабла боль. Искусственное тело отзывалось на нейронные сигналы вяло и неохотно. Хотелось пить. И ужасно хотелось есть. Живые ткани буквально молили о порции энергии. Он попытался приподняться и, к собственному удивлению, ему это удалось. Кандалы куда-то исчезли. Вертер наконец-то смог оглядеться. Он лежал на железном столе без простыни. То, что прежде казалось палатой, на деле оказалось скорее операционной – за пределами поля зрения обнаружились разнообразные механизмы, оснащенные инжекторами и лезвиями, а то и такие, предназначение которых угадать не получалось. Больше никого тут не было, если не считать машиноподобных рабов, все также отрешенно занятых своими делами. Но их, похоже, окликать смысла не было. Решив, что пока торопиться некуда, Вертер уселся в позу лотоса и сложил руками нужную фигуру. «Активация протокола: самодиагностика». Сразу обнаружились многочисленные следы вмешательств, буквально по всему телу. К счастью, ничего критичного они не затрагивали, в основном все сводилось к взлому ассемблерного кода без каких-либо последствий. Насторожили Вертера только некоторые правки в протоколах управления суставными контроллерами. Но при подробном рассмотрении оказалось, что изначальный код никуда не делся, просто деактивирован, а вот новый немного оптимизирует быстродействие и точность вычислений. Другим сюрпризом оказался полный заряд аккумуляторов. «Спасибо, блин, - подумал киборг, завершая самодиагностику. – Но лучше бы пожрать чего оставили. И пару таблеток обезболивающего». Голова и правда болела невыносимо. Мысли, выходящие за рамки машинных кодов, путались, вдобавок в мозгу кружился целый сонм знаний, которых Вертер никогда не изучал. Словно их туда кто-то вложил. «Такое вообще возможно? С какой скоростью мозг может запоминать? – он посмотрел на безучастных рабов, и из кипящего круговорота со вспышкой боли вынырнуло слово. – Сервиторы». Слово не принадлежало английскому, русскому или польскому языкам. Оно звучало непривычно, но каким-то образом Вертеру был понятен его смысл. Он попытался произнести его вслух. - Сервиторы, - прошуршал он высохшими губами. Перевел взгляд на загадочный агрегат, похожий на ощетинившегося иглами и скальпелями осьминога. - Хирургеон. Огляделся вокруг. - Госпиталь. С гудением отворились гидравлические двери и в операционную разом вошли восемь человек. Вертер с усилием сфокусировал взгляд на Главном, а точнее на его броши в виде буквы «I». - Инквизиция, - хрипло выдал он и зашипел от новой волны боли. - Осваиваешься, - холодно сказал Главный. – Боль, которую ты чувствуешь, скоро пройдет. Это нормальные последствия ментального допроса и гипнообучения. Даже более легкие, чем обычно. Ты понимаешь меня? «Да», - подумал Вертер по-польски. - Да, - произнес он на новом языке. - Прекрасно. Вставай. Спорить смысла не было. Да и не стоило, потому что пятеро из восьми людей держали в руках разнообразное, но грозное оружие. Вертер осторожно спустил ноги на пол, покачнулся, но удержал равновесие и выпрямился. - Плазменный пистолет, - сказал он, глядя на светящееся синим светом оружие в руке Главного, после чего перевел взгляд на остальных. – Мельта. Дробовик. Хеллган. Психосиловой посох. - Словарным запасом похвастаться успеешь. Пошли. - Сэр… может, стоило дать ему время, чтобы прийти в себя? – заметила женщина в красной мантии, Хаддрин. - Я и так ждал довольно, - резко возразил «сэр». – Тебе нужно особое приглашение? Вертер попробовал сделать шаг и убедился, что обновленный код суставных контроллеров работает как надо. Подойдя к остальным, он нашел в памяти нужные слова и сказал: - Я готов. Идемте. Причудливый коновой повел его по металлическим коридорам. Киборг старался не обращать внимания на предчувствие направленных ему в спину стволов и не слишком глазеть по сторонам. Одни предметы, такие как лампы или двери, он узнавал, другие нет. По пути встречались и сервиторы, похожие на тех, что работали в операционной, и нормальные люди – все как один, очень бедно одетые, испуганно жмущиеся к стенам при виде Главного и отвешивающие глубокие поклоны. Вертера передернуло от отвращения при виде такого униженного проявления подчинения. Для него, плоть от плоти Земли двадцать первого столетия, где ценность человеческой жизни и свобода воли возводились в абсолют, подобное представлялось чем-то немыслимым. «Феодализм. Если не хуже, - подумал он. – И что-то мне подсказывает, что вот эти холопы легко могут пополнить ряды сервиторов за малейшую провинность, а то и просто по произволу. А вся компания на это внимания не обращает, для них это в порядке вещей». Прогулка закончилась в помещении менее просторном, чем операционная, но более зловещем. Беглый взгляд отметил и замытые следы крови на полу, и развешанные по стенам инструменты, которые иначе как пыточными и не назовешь. Здесь имелся крест для распятия, дыба, кресло с ремнями для фиксации конечностей. Вертер оглянулся на своих конвоиров. Шансы на побег выглядели призрачными. Он мог прикончить голыми руками одного или двух, но оставшиеся успели бы его пристрелить, а в узких коридорах негде было спрятаться от огня. Однако, вопреки худшим опасениям, Главный указал ему на вполне обычный стул, и сам сел на такой же. - И так. Я вижу, что у тебя накопились немало вопросы, - он вперил в киборга суровый взгляд. – Но у меня их к тебе тоже немало. Лгать бессмысленно, потому что я сразу распознаю ложь. Отвечай мне подробно и без утайки – и тогда получишь шанс на спасение. - Я готов говорить, инквизитор, - Вертер скрипнул зубами от боли, когда потребовалось вытащить из новообретенной памяти незнакомое слово. – Но не прежде, чем получу еды. Вы зарядили мои батареи, но моя плоть находится на грани выносливости. В любой момент я могу потерять сознание. Тогда никаких ответов вы не получите. Даже военнопленных и преступников не морят голодом – а я ни то, и ни другое. - Варез, - коротко приказал инквизитор. – Инъекцию. Безволосый человечек подошел к Вертеру, извлекая откуда-то шприц с прозрачной жидкостью. - Поверни шею, - сказал он. – Это замена пищи. Стволы в руках конвоя все еще смотрели на него. Вертер был вынужден подчиниться, и игла вонзилась в его яремную вену. А через секунду по ней словно побежал жидкий огонь, разливающийся по всему телу и наполняющий его энергией. Инъекция глюкозы. Знакомо. «Я бы предпочел стейк», - подумал киборг, но благоразумно промолчал. - Назовись, - потребовал инквизитор. - Владислав Вертер. - Каков твой ранг и занятие? - Сотрудник… шшш… гильдии «Aquila Inc», палач… ревизор… нет, не то слово. Я проверял новую технику. Находил недостатки и помогал их исправлять. - Что ты делал на борту космического скитальца? - Простите, где? - Там, где мы тебя нашли. - Убегал от каких-то жутких тварей. - Не лги мне. Ты дрался с ними. - Немножко. Но в основном убегал. - Кто обучил тебя использованию ксенотеха? - Что такое «ксенотех»? - Оружие, с которым тебя застали. - Так вот как оно называется… я впервые увидел что-то подобное. Но я проходил военную подготовку и имею боевой опыт. Это оружие имело сходную компоновку со знакомым мне… гх… стаббером. Ствол, рукоятка, спуск, приклад – все там, где должно быть. Оказалось просто разобраться. - Как ты оказался там? - Долгая история. - Я не тороплюсь. - Исследователи создали машину. Они проводили… проверку. Проверяли ее работу. Ранее подобные проверки проходили с неразумными живыми тварями, и они завершились успешно. Тогда машину решили включить с участием человека. Со мной. Она переместила меня в какое-то пространство, наполненное хаосом. Я потерял чувство времени. Потом вдруг оказался… на космическом скитальце, как вы это назвали. Там были чудища и люди, сражавшиеся с ними. Они убили почти всех, но и сами погибли. Я попытался убежать от оставшихся, но понял, что те слишком быстры. Подобрал брошенное оружие и вступил в бой. Остальное вы знаете. - Герман, он говорит правду? – обратился инквизитор к лысому человеку с психосиловым посохом, умевшему проникать в чужую память. - Да. Или искренне верит в то, что говорит правду. - Могу я задать вопрос? – дожидаться разрешения Вертер не стал. – Где я нахожусь и какой сейчас год? - Сегментум Ультима, Восточный Предел, - буднично ответил инквизитор. – Мы на борту имперского фрегата «Таласа Прайм». Сегодня тридцать восьмой день девятьсот восемьдесят первого года сорок первого тысячелетия, по терранскому календарю. - Сорок… первого? Тысячелетия? Остальное сказанное инквизитором прозвучало для Вертера бессмыслицей, но за дату он уцепился. «Терранский» календарь… «Terra» на латыни обозначало любую землю, и планету в том числе. Не хочет же этот покрытый шрамами старик сказать, что прошли гребаные сорок тысяч лет?! - Да. Сорок первого, - инквизитор ухмыльнулся. – Ментальный допрос показал, что ты – уроженец святой Терры, родом из второго тысячелетия. И мне очень интересно, каким образом ты выживал в варпе в течение четырехсот веков. Вместо ответа Вертер уронил голову в руки. Сорок тысяч лет. Это число было слишком огромно, чтобы сознание смогло его вместить. Вся история человеческой цивилизации, знакомая по школьному курсу истории, насчитывала всего двенадцать тысяч лет, начиная с самых древних известных поселений, раскопанных на Ближнем Востоке. Ему хотелось закричать, что старик лжет ему в лицо. Что никакое это не сорок первое тысячелетие, а дурацкий розыгрыш. Но каким-то шестым чувством понимал, что инквизитор говорит правду. Или искренне верит, что говорит правду. - Я хочу услышать ответ, - его собеседник не собирался давать ему времени, чтобы прийти в себя. – Каким образом ты спасся от влияния варпа? У тебя было какое-то устройство? Или же тебя защитили с помощью психического колдовства? - Понятия не имею, - выдавил Вертер. – Перед проверкой… я встретился с человеком. Говорил с ним. Видел его вблизи, как вас сейчас. Он был владельцем гильдии, на которую я работал. Я знал его под обычным именем, но теперь мне понятно, что это существо лишь прикрывалось личиной человека. Оно словно испускало свет, который видно не глазами. Но это заметил только я. А может, другие тоже видели, но не подали виду. Он намертво отпечатался в моем мозгу. Когда то пространство пыталось поглотить меня, то я вспоминал этот золотой свет, и оно отступало. Я запомнил слово, которым они меня называли… «анафема». - Да уж, дела, - пробормотал Герман. – Это же ритуал Связывания души, в чистом виде. Только без побочного эффекта в виде ослепления. Согласно легендам, Император ходил среди людей с древнейших времен, помогая и наставляя из тени. Если наш гость благословлен им, то вполне мог и пережить заточение в варпе. - Меня больше беспокоит то, что он вообще смог увидеть свет Императора, - ответил инквизитор. – Вы замерили его псайкерский потенциал? - Да, сэр. Уровень «лямбда», с натяжкой – «каппа». Слишком слаб, чтобы отправиться на Черный Корабль или осознано контролировать свои способности. На практике это выглядит как обостренная интуиция и эмпатия. В остальном же просто человек. - Просто человек, с аугментацией, занимающей семьдесят процентов тела. Ну что же, Вла-дис-лав Вер-тер, - инквизитор снова обратился к киборгу. – Как ты уже понял, сейчас от родного дома тебя отделяет сорок тысячелетий времени и примерно девяносто тысяч световых лет расстояния. И положение твое, не буду скрывать, хуже некуда. Во-первых, ты никто и из ниоткуда. Во всей Галактике за тебя не поручится ни одна живая душа. Во-вторых, ты не имеешь никакого представления о том, как сейчас устроен мир. Не знаю, существовала ли в твои времена технология межзвездных перелетов, но думаю, что изменилось очень многое. В-третьих, твое механическое тело, твои слова и мысли, даже само твое существования многие сочтут ересью, и поступят с тобой как с еретиком. То есть убьют. Кое-кто из моей свиты рекомендовал именно так и сделать, во избежание ненужных рисков. В-четвертых, у тебя ничего нет – ни денег, ни оружия, ни даже еды и энергии для твоей дурацкой аугментики, не способной подзаряжаться самостоятельно. Долго ты не протянешь, даже если ухитришься сбежать – а бежать с космического корабля можно разве что в открытый космос. Инквизитор замолчал, оценивая произведенный эффект, и его беззастенчивый взгляд позволил Вертеру хоть немного стряхнуть оцепенение с помощью злости. - Ересь, - хмыкнул он, пробуя слово на язык. – Кажется, за столько лет люди успели забыть, что такое humanism. В вашем языке даже термина такого нет. - А что такое humanism? – живо заинтересовался инквизитор. - Этический принцип, провозглашающий высшей ценностью человеческую жизнь и свободу. На нем строилась вся цивилизация… в мое время. Инквизитор расхохотался. Его свита тоже не сдержала улыбок. - Кровь Императора, эта наивность просто великолепна! – сказал он, отсмеявшись. – Жизнь и свобода – высшая ценность! Что за идиот такое мог придумать? - Этих «идиотов» было множество за тысячелетия известной истории. С кого начать? - Имена древних мыслителей мне не интересны. Но одним своим утверждением ты заработал сожжение. Ибо высшая ценность – служение Императору, а смерть на службе Ему – высшее возможное благо. - Я разговариваю с вами менее десяти минут, но уже в ужасе от глубин падения человеческой расы. Может у вас тут еще и рабство процветает? - А что такого в рабстве? – не понял инквизитор. Вертер закрыл лицо ладонью: - Ладно, проехали. Вы так красочно описываете мне ужасы, ожидающие меня, но сказав «А», говорите «Б». Вам что-то от меня нужно, иначе бы я уже сполна получил все причитающиеся неприятности. Либо моя ценность настолько велика, что вы готовы меня терпеть, либо, что мне кажется более вероятным, вы сам человек вольных взглядов. Как вы верно заметили, у меня ничего нет, что могло бы представлять ценность. Значит, нужен вам я сам. Вероятно, в качестве пополнения вашей свиты или как источник информации о моей эпохе, или в обоих качествах одновременно. И это подводит нас к очень интересному вопросу… кто вы такой, и чем вы занимаетесь? - А тебе это важно? - Поймите меня правильно. Ваш титул мне не говорит ничего. И я вижу, что этические системы наших эпох кардинально различаются. И что-то, нормальное для вас, может оказаться для меня неприемлемым. - Интересно. Например? - Например, если вы работорговец, я предпочту убить вас ценой своей жизни. - Вертер, просто предупреждаю, - сказал Герман, и по его посоху побежали холодные молнии. – Я на твоей стороне. Но если ты только подумаешь о том, чтобы причинить вред господину инквизитору – я сожгу тебя на месте. - В настоящий момент я не намерен никому вредить. Более того, с моей точки зрения было бы предательством поднимать руку на тех, кому я обязан жизнью. Однако до сих пор господин инквизитор лишь запугивал меня. Это сработает, если ему нужно лишь мое слепое подчинение. В конце концов, сломать можно кого угодно. Но ты, например, служишь ему явно не из страха, и даже не из-за денег. Как и все остальные, кто здесь присутствует. Не делайте такие лица. Пока вы смотрите на меня – я смотрю на вас. Я понял многое о вас, пока вы пытались разобраться, на каком языке я говорю, - Вертер обвел инквизитора и его свиту самым спокойным взглядом, какой смог изобразить. – Вот ты, Герман, близок к своему шефу по статусу, и вероятно в будущем станешь таким же, как он. Варез, не смотря на дурацкое имя, мастер на все руки, чем компенсирует свои физическую немощь. Хаддрин постоянно мучается чувством вины. Айна спит вон с тем здоровяком в красной бандане и с мельтой в руках. И именно вот эта дамочка с сердитым лицом, имени которой я не знаю, предложила меня прикончить без долгих разговоров, она даже готова сделать это прямо сейчас своим дробовиком. - Босс, - сказал здоровяк в бандане, до этого молчавший. – Можно я его сожгу? - Отставить, Джей, - инквизитор остановил его жестом. – Потом набьешь ему морду, если силенок хватит. Наблюдательность делает тебе честь, Вертер, но не думай, что меня можно впечатлить лишь этим. - Как и мое уважение нельзя завоевать лишь обещаниями мучительной смерти. Но эти люди уважают вас, они преданны вам. Скорее всего, для этого есть реальные основания. Итак, я повторяю вопрос: кто вы? - Я инквизитор Акин Тор на службе Святейшей Имперской Инквизиции, представляю Ордо Ксенос. Мое основное занятие – истребление чужеродных угроз человечеству, вроде тех чудовищ, с которыми ты столкнулся на космическом скитальце. И сегодня был последний день, когда я прощаю тебе разговор со мной в столь дерзком тоне. - Никого не хотел оскорбить, - киборг примирительно поднял руки. – Однако я все еще плохо понимаю, о чем идет речь. Вы не могли бы начать с самого начала? - Это будет слишком долго. - Вы сказали, что не торопитесь. - Не до такой степени. - Так чего вы от меня хотите? - Ты со мной – или нет? - Я с вами, - Вертер задумался на секунду, подбирая честную, но обтекаемую формулировку. – И буду с вами, пока ваши дела не отвратят меня от вас, или один из нас не умрет. - Уже лучше, - Акин Тор кивнул, поднялся со стула и направился к выходу. - Герман, поручаю его тебе. А когда закончишь, жду тебя и брата Гериона у себя. Судя по находкам на скитальце, грядут большие беды. Свита проводила его взглядами, после чего сосредоточила внимание на Вертере. - Пошли, - сказал Герман. – Господин Тор действительно обладает особым мнением на множеством догматов. Но я бы не советовал более испытывать его терпение. И тем более трезвонить своей ересью про высшую ценность жизни и свободы на каждом углу. Лучше тебе вообще держать язык за зубами, если не хочешь угодить на костер. И – что самое главное – делай что он прикажет. Если у тебе нужны знания о нашей эпохе – обратись к адепту Варезу Торренту, он хранитель библиотеки. Если потребуется ремонт аугментики – спроси магоса Варнака. Герман кивнул на железную громадину в красном балахоне. - Искусственный интеллект? – спросил Вертер. - Во имя Омниссии! – ответила громадина синтезированным голосом. – Буквально каждое слово этого человека – ересь! Искусственный интеллект запрещен. - Прости, не знал. Тогда кто ты? - Магос Варнак – служитель культа Механикус, - пояснил Герман. – Технически, он такой же, как и ты. Человек, большая часть тела которого заменена механизмами. - Серьезно? Наверное, лучше не спрашивать, зачем он это сделал… - Со временем все узнаешь. Так, свободные каюты имеются, вещей у тебя нет... ты вообще не носишь одежду? - Обычно носил. В ней я больше похож на человека. - И то верно. Ладно, дам указания сервиторам. Алисия, а ты сходи с ним в арсенал, пусть выберет ствол. - Эй-эй, постой! – возразила женщина с дробовиком. – Эта шестеренка пять минут как в команде, а ты хочешь выдать ему оружие?! - Именно. В команде. И в команде не должно быть безоружного балласта. - Я ему не доверяю. - И никто не доверяет, - Герман посмотрел Вертеру в глаза. – Поверь, мы приняли достаточные меры, чтобы остановить его, вздумай он пойти против нас. - Вот и прекрасно, - прорычал здоровяк. – А когда закончишь в арсенале – шестеренка будет говорить со мной. - С тобой? – Вертер оценивающе осмотрел его. С одной стороны, ростом тот превосходил киборга на полголовы, а шириной – вдвое. С другой, бионика давала огромное преимущество над мышцами. – Если я тебя уделаю – будем дружить? «Только бы не сойти с ума. Только бы успеть привыкнуть. И разобраться, что черт побери произошло за эти сорок тысяч лет…»