Сладенький

      Свидание прошло довольно хорошо, насколько мог судить Рипер, не особо сведущий в этом деле. Так как омега был только с работы, они не стали много ходить, и Гено завел их в ресторан, хоть Жнец и отнекивался. Ему было неловко: все-таки, он никогда не ходил по подобным местам, да и одет был не презентабельно для этого, если кто-то вроде него может быть презентабельным в местах для разумных с высоким доходом, но гамме все-таки удалось уговорить его, мягко заверив, что им никто не помешает. Он оказался прав, потому что заранее планировал это, так что им не пришлось брать места в общем зале, так как он выкупил один из приватных балкончиков-террас на вечер, там открывался прекрасный вид на небо и лежащий внизу парк, мягкие диванчики и еда, а еще отсутствовали посторонние, не считая изредка приходящего официанта, которого вообще не было практически заметно, ведь свою работу он знал хорошо, да и не хотел лишиться премии, помешав кому-то из клиентов.       После ужина они устроились вдвоем на одном из диванчиков, прижимаясь боками друг к другу и грея руки о чашки с чаем, проводя оставшееся время за неспешными разговорами о своих братьях. Афтер рассказывал о забавных случаях с Фрешем и Эррором, а Рип о тех редких встречах с Папайрусом. Ему было грустно. Если бы они с Папсом родились в нормальной семье, у них были такие же отношения? Но потом он решил об этом не думать, у него свидание, и будь он проклят, если позволит мыслям о родителях испортить его.       Потом разговор как-то незаметно зашел о крыльях Жнеца, и он спокойно рассказал о том, что позволял творить с собой, чтобы получить хоть какие-то деньги, когда его не брали на работу. Эксперименты не были незаконными, но болезненными и изматывающими точно, всё-таки, когда под влиянием непонятных сывороток отрастают и перестраиваются кости в рекордно короткие сроки, это нельзя описать ничем иным, кроме как агонией. Но омега рассказывал об этом так легко и беспечно, будто разговор шел о прогулке до ближайшего магазина. Даже о своей сущности он говорил с большим нежеланием и отвращением, чем о днях в лаборатории.       И Гено не мог не смотреть на этого хрупкого скелета с уважением. Он прошел через такое, вытерпел и не сломался. Гамма слышал о других «пациентах» этой программы. Кто-то испытывает панический страх при виде иголки и стерильных стен, кто-то мучается от кошмаров и галлюцинаций, кто-то просто пытался покончить с собой. Столько жертв, а тем учёным ничего не будет, ведь между подопытными и лабораторией были составлены контракты, что все добровольно и никаких претензий после не будет.       Стоило им выйти из ресторана и пройти половину пути до дома Деаза, как откуда ни возьмись появились тучи и хлынул дождь. Вода падала с неба сплошной стеной, моментально промочив всю одежду тех везунчиков, кому не посчастливилось находиться в этот момент на улице. Прямо как в какой-то среднебюджетной мелодраме. Теперь «главной героине» оставалось только пригласить «главного героя» в дом, потому что идти куда-то при такой погоде просто невозможно.       Парочка с кактусом добираются до квартирки омеги, и одежду с них можно отжимать — настолько она пропиталась водой. Первым делом, сняв обувь, Рипер вылил из горшка лишнюю жидкость, земля просто не могла впитать больше — та заполняла горшок до краев.       — Иван, если ты сможешь пережить это, я пересажу тебя в фарфоровый горшок и назову Ковчегом, — грустно усмехнулся омега, устраивая горшок на подоконнике на кухне, там как раз большую часть дня солнечно. Рип понимал, что вряд ли растение переживет такое надругательство над собой, но большего он сделать для него не может, — будет обидно потерять первый подарок, да и не хорошо как-то… — с сожалением вздохнул он, мягко погладив зелёный бок, благо колючки хоть и были твёрдыми и острыми, росли достаточно редко, что позволяло избегать их.       — Вообще-то это второй, — как бы между делом напомнил подошедший, хотя скорее всего подкравшийся, так как Рипер даже не услышал его шагов; сзади Афтер, уже успевший избавиться от пальто и пиджака.       — Да? А какой тогда первый? — немного недоуменно спросил Деаз, оборачиваясь к нему, сдерживая секундный испуг и желание ударить этим самым горшком по голове подкравшегося. Но потом в его зрачках промелькнуло понимание, а скулы вспыхнули бледным румянцем.       — Вижу, ты вспомнил, — мягко хохотнул гамма, кладя ладони на узкие плечи Рипера.       — Нет, — со стыдом возразил Деаз. Почему он вообще сразу не выбросил эту штуку? А теперь она ещё и лежит в его прикроватной тумбочке. Нет, Гено вряд ли будет лезть в его личные вещи, но сам факт безумно смущал омегу. Он вроде никогда не был тем, кто краснеет и заикается на слове «член», но, черт возьми, рядом с этим скелетом все как-то не так. Непривычно, странно, ново. Но если сказать, что это не нравится, то значит, нагло солгать.       — Да, — довольно усмехнулся Полумертвый, наслаждаясь этим поголубевшим личиком и бегающим взглядом.       Но что это? Рипер вдруг с незнакомой самому себе наглостью обнимает гамму за талию, чувствуя под влажной рубашкой упругость и жар магии. Он приблизился вплотную, привставая на носочки прижимаясь ребрами к чужой груди, хитро щуря глазницы.       — Тогда почему бы нам сейчас не использовать твой подарок? — томно прошептал практически в самые губы омега, укладывая вторую руку на таз Гено, притягивая его к себе, направляя, принуждая быть ещё ближе, чтобы между их телами не было никакого свободного пространства. Холодная одежда нисколько не остужала разгоряченные тела, она раздражала, её хотелось сбросить как можно быстрее, чтобы быть ещё ближе, без преград, телом к телу чувствовать друг друга. Но Рип понимал, что это немного слишком для первого свидания, хотя одежду следовало бы снять, чтобы полюбоваться на… кхм, чтобы не простудиться! Да, точно, не заболеть, а не то, что пришло в голову первым.       Деаз нелепо усмехнулся над своими мыслями и, полюбовавшись еще немного на лицо замершего гаммы, с неохотой отстранился. Сразу стало как-то холодно, на душе заскребли кошки и захотелось как можно быстрее вернуться в теплые объятия. Разумные не всегда получают то, что хотят, но тут Риперу подфартило, так как он был подхвачен и усажен на стол, более крупный скелет прижался к нему, порыкивая куда-то в ушное отверстие.       «Доигрался!» — пронеслась испуганная мысль в черепушке Рипера, а в теле — предвкушающая, горячая волна дрожи. Но он более-менее уверенно ухватился за гамму, сминая пальцами мокрую ткань рубашки, чувствуя чужое возбуждение, плотно прижатое к его собственному, разделяемое лишь тонкими преградами брюк. Рип подался вперед, скрещивая ноги на бедрах Афтера, вжимаясь в него, желая стать единым целым, томно выдыхая от трения, выпуская крылья и закрывая их ими от всего мира.       Они сжимали друг друга в объятиях, шарили ладонями по влажной одежде, не смея переходить эту черту, слепо тыкались поцелуями, попадая то в скулу, то в переносицу или подбородок, единодушно не нарушали повисшую между ними атмосферу нелепыми, неловкими словами, даже редкие вздохи и стоны были донельзя тихими, робкими. Совсем как неопытные, неловкие подростки, стесняющиеся самих себя, вроде решившиеся на что-то больше поцелуев и объятий, но в последний момент не нашедшие в себе смелости хотя бы просто расстегнуть рубашку партнера.       Наконец, Риперу удалось поймать голову Афтера, крепко схватив его за скулы, и он не упустил возможности утянуть гамму в поцелуй, сплетая между собой их языки, практически поскуливая от нетерпения, вжимаясь крепко стоящим возбуждением в чужой пах, чувствуя ответную реакцию. По косточкам расходится невыносимое томление, внизу живота оседает напряжение, оно скапливается, с каждым новым соприкосновением готовое вырваться бурным потоком, как содержимое бутылки шампанского. Мокрая, холодная одежда уже не имела значения. Они о ней просто забыли. Не до этого, сейчас не важно. Есть лишь они сами, лишь эта неловкая, поспешная страсть, жар тел, да чужое обжигающее дыхание. Их мир сузился до одного-единственного желанного скелета в руках, что так трепетно отзывался на ласки, принимал их и с готовностью дарил ответные.       К финалу они пришли практически одновременно. Сначала не выдержал Смерть, со скомканным стоном пачкая свои брюки семенем, выгнулся до хруста позвоночника, вжимаясь грудью в ребра Афтера, еще ближе, до треска и боли. Следом излился и Гено, вжимая хрупкое тело под собой в стол, прихватывая его шейные позвонки зубами, просто сжимая и чуть оцарапывая клыками, не смея пятнать кость своей меткой. Определенно не сейчас. Еще слишком рано.       С тяжелым вздохом гамма отстранился от ослабшего Деаза и мягко прикоснулся к его лбу невинным поцелуем, стараясь не смотреть в его глазницы, отчего-то страшась увидеть там обиду, ненависть, отвращение, несмотря на то, что чувствовал его отклик, его ответное желание близости, но все равно… Как же ему стыдно за свою несдержанность и порывистость.       — Гено, посмотри на меня, — спокойно попросил омега, поворачивая голову Афтера к себе, дождавшись, пока тот обратит на него свой взгляд, он ободряюще улыбнулся, — ничего страшного не случилось, к тому же, мы оба получили от этого удовольствие, я не был против, — Рип привстал и одарил Афтера ответным легким поцелуем, правда, до лба дотянуться не смог, так что пришелся он на переносицу, — к тому же, сексом это назвать можно с натяжкой, просто небольшие обнимашки. Примем душ вместе? — он с самым невинным и ангельским выражением лица посмотрел на Полумертвого, хотя похоже это было скорее на «мечту педофила», так как еще не высохли редкие слезинки удовольствия, румянец все еще горел мягким оттенком голубого.       — Не думаю, что это было бы разумно. Так что сначала сходишь ты, а потом я, если ты не будешь против, — спокойно возразил гамма, с неохотой отлипая от Рипера, выпуская его из своих рук.       — Хорошо, как скажешь, — с драматичным разочарованием согласился с решением Гено Деаз, кое-как собирая себя в кучку. Путь в ванную комнату еще никогда не казался так длинным. Колени все еще подрагивали, тело было ослаблено истомой, но он держался и стойко дошел до своей цели эти проклятые два с половиной метра, но не упустил возможность подмигнуть Афтеру, прежде чем скрыться за дверью, — но я все равно буду не против, если ты все же решишь ко мне присоединиться!       — Невыносимо, — выдохнул гамма, тщательно удерживая себя и свои инстинкты в узде, заталкивая желание последовать за омегой куда подальше, он и так сегодня разочаровался в своей хваленой выдержке. Хотя жалеть о произошедшем было бы глупо. Ненавидеть удовольствие, доставленное этим скелетом, просто не получалось, оставалось лишь смириться с произошедшим, в чем помогал тот факт, что Рипер вроде бы остался доволен и в целом не был против.