Привет, я — Гермиона Снейп

Уже прошла неделя. С недавних пор полным ходом идёт восстановление Принц-мэнора. Гермиона поправилась и ходит на уроки. Всё вполне отлично, вечерами девочка ходит к отцу на дополнительные занятия по зельям. А в Хогвартсе новости разносятся быстро, и через несколько дней все знали что Гермиона дочь Снейпа и племянница Малфоев. После этого у всех Слизеринцев она стала своей: её никто не обзывал, не задирал, все хотели дружить… А вот на Гриффиндоре дела не слишком ладились. Некоторые старшеклассники которые являлись самыми ярыми ненавистниками змеиного факультета стали между собой называть Гермиону Слизеринским отродьем, за что не редко… точнее часто… ой, да ладно, всегда получали не только от слизеринцев, но и от многих гриффиндорцев, которые несмотря ни на что считали Гермиону своей. Сама девочка с благодарностью смотрела на всех своих защитников. С того момента когда её родство всплыло, жизнь сильно подпортилась, в основном из-за тех же старшеклассников змее-чтоб-их-Пушок-покусал-ненавистников. То чернила «Случайно» на эссе прольют, то также «Случайно» подножку подставят. Успокаивало Гриффиндорку только одно — отношение профессоров к ней ни сколько не изменилось. Все они делали вид что Гермиона по прежнему Грейнджер. Но в один из таких пасмурных дней, когда капли дождя отбивают мелкую дробь по стеклу, а ветер протяжно завывает, случилось нечто довольно-таки странное — Гермионе оставили послание. И ладно бы на листочке, написанное чернилами. Если бы, но нет. Послание красовалось огромными тёмно-синими буквами, и не абы-где, а на внешней стороне штор которые висели на кровати девочки. Да в придачу ко всему ещё не отмывалось. А написали, хоть коряво, но зато разборчиво. Хотя лучше бы никто ничего не смог понять. «Слизеринское отродье» — теперь эти буквы надолго будут показывать то место, где спит девочка-Гриффиндорка, имеющая родственные узы с выпускником Слизерина. Обнаружила противную надпись она только в девять вечера, когда Рон и Гарри уже давно были в спальнях мальчиков, и некому было её на данный момент успокоить, ведь общалась она только с этими двумя. Только увидев надпись Гермиона разрыдалась, схватила маггловские тетрадку и ручку и убежала в заброшенный туалет. Спрятавшись там, в дальнюю кабинку, она всхлипывала и одновременно записывала все возможные варианты кто же мог так поступить. — Так. Нужно подумать. Сначала составлю весь список тех кто н-ненавидит меня. — прошептала она и хотела было приступить, но вдруг кто-то закричал. Выскочив из кабинки ей потребовалось не больше секунды чтобы понять, кто являлся нарушением её мыслей — Плакса Миртл. Плакса Миртл, в прошлом известная как Миртл Элизабет Уоррен, начала своё обучение в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс ровно 52 года назад (Примеч. Автора: Не забываем что у нас на дворе 1992 год), и примерно 49 лет назад умерла при неизвестных обстоятельствах. Душа её осталась на месте смерти тела, а именно в женском туалете на третьем этаже. Миртл постоянно плакала, за что и получила прозвище «Плакса», а вскоре из-за абсолютной непосещаемости туалет закрыли, потому что никто не хотел разговаривать и всячески пересекаться с привидением которое от одного неправильно сказанного тобой слова не только зальёт слезами весь замок, так ещё и во всех своих проблемах обвинит тебя. О Миртл Элизабет Уоррен девочка только читала в книжках, но вот теперь та предстала перед ней. И как Гермиона могла забыть кому принадлежит данный туалет? — М-Миртл? — Да, это я. Так меня называют. Точнее называли раньше, когда-то давно… Я здесь совсем одна! Ко мне никто не заходит, даже поговорить не с кем! — А точнее поплакаться некому… — шепнула Гермиона и в следующий момент хлопнула себя по губам, но поздно. Уоррен уже зашлась плачем и ревела, размазывая прозрачные капли по призрачному лицу. — Стой, стой, стой! Не плачь! Я не хотела… — Она не хотела! Ты хотела! Ты сказала всё что хотела! — всхлипывая, кричало привидение — Кому хочется разговаривать с жалкой, слезливой, уродиной плаксой Миртл?! — ещё громче заорала она. — Эм… ну я… это… — и экс-Грейнджер сорвалась с места к выходу, буквально за две минуты добежав до спальни девочек в башне Гриффиндора. Конечно на такой скорости не обошлось без телесных повреждений, каменный углы никто не отменял, но сейчас мысли Гриффиндорки были заняты совсем другим. Она уже успокоилась, так как некое подобие ссоры с Миртл хорошо отрезвило, и чувства уступили место мозгу. *Так, список. Мне нужен список всех тех кто мог такое сделать. По любому это кто-то как минимум с третьего курса, потому как первый и второй на такое не способны, как мне кажется. Судя по корявому почерку когда одна буква буквально налеплена на другую этот кто-то скорее всего торопился, чтобы не быть замеченным. Значит, скорее всего это был мальчик. Потому что девочка смогла бы придумать отговорку. Но как он обошёл систему охраны? И почему эти чёртовы буквы не стираются?! Значит, если всё сложить, получается это и правда был мальчик третьего курса или старше, который хорошо колдует и ненавидит Слизерин. Ну это уже хоть что-то* — думала она, резво выводя аккуратные буквы такой привычной шариковой ручкой на белом листке тетради. К полуночи она закончила и спрятала список длиной в три страницы под подушку, а после обнаружила неприятный сюрприз. Эти буквы светились неоново-зелёным в темноте.