Полагаясь на себя

Его первой реакцией было удивление оттого, насколько он изменился за считанные годы. Он стал выше и повзрослел. Выражение округлого кукольного лица, которое искажалось от ненависти к нему и казалось синим из-за отблесков Чидори, сейчас было странно отсутствующим. Под этими новыми чертами - прямым носом, длинными ресницами и выступающими скулами, под всей кошачьей красотой, заложенной в генетике Учих - все еще жил маленький мальчик, которого он знал, но разглядеть его после всех пережитых Саске передряг было сложно. Его взгляд спустился ниже, охватывая всю фигуру, чтобы запечатлеть и сохранить его образ после того, как он проснется, и эти темные глаза снова начнут сочиться ненавистью. Парень спал крепко - так крепко, что он протянул ладонь к его губам, чтобы убедиться, что он дышит - и глубоко. Спать подобным образом для шиноби, для одного из чуунинов деревни Листа - недопустимая ошибка, любой мало-мальски нормальный ниндзя проснулся бы, как только след его чакры появился в спальне подобно странному маслу, темному и пьянящему. Но нет, парень продолжал спать, его сливовые волосы расходились веером вокруг головы, будто произведение художника-абстракциониста, выполненное чернилами. Он поиграл с несколькими ниспадающими прядями, пропуская их меж пальцев. Он не проснулся, потому что был вымотан до предела, и он вовсе не винил его в этом. Он был обременен необычной ношей, понял визитер, путешествуя алыми глазами с вращающейся радужкой ниже, проходясь взглядом по ямке на обнаженной шее и напряженным пальцам, вцепившимся в покрывало. Сначала он не поверил слухам - да и кто бы поверил? Они были настолько алогичны, что не верить им стоило из принципа - но перед ним было достаточно доказательств, чтобы убедить кого угодно. Он стянул покрывало, самодовольно усмехнувшись, когда парень забормотал во сне, и не думая просыпаться, хотя над его кроватью нависла очевидная угроза. Да, этих доказательств в самом деле было достаточно: круглый живот выпирал под свободной ночной рубашкой, и ему не надо было прикасаться пальцами к теплой коже, чтобы убедиться, что это не какое-то извращенное ниндзюцу - пульсирующая чакрой выпуклость говорила сама за себя, и, приглядевшись внимательней, он различил три чужеродных вспышки чакры. Даже когда он смотрел, они ворочались и шевелились, прильнув друг к дружке в уютной матке, пока их носитель спал. Трое, а не один. Это усложняет дело, не так ли? Снова укрыв парня, чтобы он не простудился и не проснулся, он провел натруженными пальцами по его полуоткрытым губам, рассеянно вспоминая их прикосновения к своей спине. Поездки на закорках были пережитком прошлого, но он по-прежнему помнил это ощущение: прижавшиеся к его спине детские губы, прятавшие таким образом улыбку, потому что мальчик не хотел ни озвучивать, ни показывать свою радость. Уже тогда он старательно скрывал свои эмоции, уверенный, что их проявление заставит отца любить его меньше. Он грустил, думая о том, как все несправедливо. Младший ненавидел его больше всего на свете, хотя это он освободил его от деспотизма их семьи, это он всегда любил его больше всех. Мог бы по крайней мере помнить об этом, но нет, его ненависть была всепоглощающей. Дыхание на его пальцах было теплым и настоящим, но неглубоким и прерывистым. Ему наверняка снились кошмары. Лицо и сжавшиеся руки напряглись, будто он сражался с невидимым врагом, и он простонал что-то, что могло быть чьим-то именем. Он осторожно накрыл ладонью его живот и успокаивающе погладил - больше из любопытства, чем чтобы помочь страдающему от боли парню, из любопытства на его реакцию - и прерывистое дыхание замедлилось, напряженное тело снова расслабилось. Вдвойне интересно. Не так давно подобное прикосновение моментально разбудило бы его, и проснулся бы он взбешенным; он бы искалечил распустившего грабли первым попавшимся под руку предметом с мстительным удовлетворением. Но теперь... теперь подобные прикосновения утешали, убаюкивали, будто он привык к подобным ласкам и научился жаждать их. Что же изменилось, озадаченно подумал он. Как мог человек с настолько израненной душой обрести это - это странное, спокойное место, где он мог позволить себе не быть шиноби, спать как мертвый с полной уверенностью в своей безопасности и взвалить на себя ношу, которая определенно свела его с пути ненависти? Эта... эта <u>штука</u>, прикрепленная к нему, была результатом того, что вся его решимость и стремление обрести силу покинули его. Как он мог быть довольным в подобной ситуации? Они оба так упорно и долго старались, чтобы обрести силу, а он отбросил все - и ради чего? Ради беззащитности? Хрупкости? Ради живота, раздувшегося от семени другого мужчины? Он покачал головой, ласково огладив округлую выпуклость в последний раз. Не стоит маячить рядом, когда он проснется, поэтому он тихо вышел из спальни с первыми лучами тусклого солнечного света, просочившимися сквозь шторы и озарившими умиротворенное детское лицо его младшего брата. Саске проснулся с шумным вздохом, его кожа неприятно зудела. Он рефлекторно дрожал - неужели один из джоунинов спустился с крыши в дом? Он мог поклясться, что чувствовал раздражающий след чужой чакры, и он чертовски хорошо знал, что это не обжигающе-пряная получеловеческая чакра Наруто и Кьюби. Он глубоко вдохнул. Спертый воздух пах лавандой, остро и горьковато. Саске сглотнул. Ему не нравился привкус этой темной чакры, неважно, насколько успокаивающей и мирной она казалась. Привкус его собственной проклятой печати при активации - лавандовый и металлический, терпкий и кислотный. Он ненавидел этот запах, потому что им были пропитаны глубокие змеиные норы убежищ Орочимару. Даже теперь, спустя долгие месяцы, он иногда ощущал его на языке, даже после того, как вернулся в Коноху. Только лавандовый оттенок испарился со временем, вытесненный чистыми запахами мяты и ванили от чакры Сакры и мускусом со специями от чакры Наруто. Но одни только сны не могут вернуть запах. В комнате кто-то был, наблюдая, как он спит - кто-то, кто насквозь пропах темной чакрой. Желудок Саске перевернулся при этой мысли, и он медленно соскользнув с постели, бесшумно ступая по полу босыми ступнями. Это требовало усилий, недовольно понял он, ощущая подошвами прохладные деревянные доски. Требовало усилий передвигаться так тихо, требовало усилий скрывать свое присутствие, требовало усилий быть ниндзя. Ему это не нравилось - вообще-то, он ненавидел эту слабость и зависимость от других - но он также ничего не мог с этим поделать. Это все было частью одного: слабые щиколотки, болящая спина, огромный живот, перепады настроения, тошнота, и это все без учета добе... Саске замер, дыхание застряло в горле, когда он услышал скрип несмазанной петли и торопливый хлопок двери. Он застыл, во рту внезапно пересохло, звук повторился снова: скрип, хлопок, скрип, хлопок, скрип, хлопок. Он достал кунай из заначки Наруто (тот держал запасное оружие в тумбочке с нижним бельем, что наверняка казалось ему верхом остроумия) и автоматически сунул его в карман штанов, напряженно думая о возможных визитерах. Орочимару? Нет, он бы не пытался преследовать меня, и пусть у меня больше не самый чуткий сон, этот язык разбудит кого угодно. Какаши? С него станется прошмыгнуть без разрешения, но от него пахнет дымом, не лавандой; я знаю чакру Какаши, и это не она. Черт. Я становлюсь параноиком, когда добе нет рядом - позволяю своим снам влиять на реальность, как маленький. "Хреновый" и "шиноби" не слишком сочетаются, слава Богу, что на крыше четверо джоунинов. Вряд ли мимо них можно проскочить так просто... Саске застыл в дверном проеме кухни, приготовив кунай для атаки. Сцены, развернувшейся перед ним, было достаточно, чтобы он окаменел и начал заикаться так, что нарушил по крайней мере четыре подраздела Кодекса Поведения Клана Учих. - Итачи? - ошеломленно спросил он, и только потом понял, что сказал это вслух. Гость зыркнул на него через плечо, моргая и фокусируя взгляд алых глаз, затем пожал плечами и продолжил шарить по полкам. - Я надеялся на чашечку кофе, - рассеянно сказал Итачи, заглядывая в шкафчики. - Но у тебя совсем нет сливок. - Мне нельзя употреблять слишком много кофеина, - сказал Саске, чувствуя себя странно, будто это был какой-то сон, а он все не мог проснуться. Его брат был на кухне и по-свойски шарил по ней, медленно жуя что-то, как наркоман на попусках. Это было абсолютно невероятно: вот он, во всем учиховском блеске, расслабленный и изящный, как кошка, Акацучий плащик лениво накинут на спинку кресла, а сам он растерянно жует кусок тоста. Итачи явно чувствовал себя как дома. - Это вредит малышам... а Наруто пьет кофе без сливок, но c кучей сахара. - Очень на него похоже, - пробормотал Итачи. - Я удивлен, что этот пацан не пристрастился к крепким наркотикам. Я бы постоянно держал себя под кайфом, если бы носил в себе груз вроде его - или вроде твоего, хотя, учитывая... ээ... твое положение, скажем так, вряд ли можно с легкостью расслабиться. Тост? Саске, моргая, медленно взял предложенный хлебец. Это должно было быть сном. Должно. - Наруто и Кьюби отлично уживаются вместе. В основном. По хорошим дням. - Ммм, это наверняка приносит им кучу проблем. Итак, когда тебе рожать? - спросил Итачи странно заботливым тоном. - Судя по полученной мной информации, довольно скоро. Хотя, учитывая... - он лениво поболтал в воздухе пальцами, вновь пожимая плечами. - Судя по виду твоей... средней части, ты уже готов чем-то разродиться. - Мне рожать где-то через два с половиной месяца, - признал Саске, не будучи в большом восторге от комментария по поводу "разрождения" (этот глагол нравился ему все меньше и меньше по мере того, как щенки раздували его живот), но у него было не то настроение, чтобы поправить брата. Хотя Итачи было плевать на подобные мелочи, и вообще это сон. Скоро из ниоткуда появится пурпурная обезьянка с гроздью гелиевых шаров, и когда более рассудительная часть Саске задастся вопросом, какого хрена пурпурный примат делает на его кухне, он проснется. Наруто неплохо посмеется над этим, когда вернется: Итачи, пьющий кофе? Неужели Итачи настолько человечен, чтобы нуждаться в еде? Ух ты черт, страннецкая идея! - В конце июля или начале августа. - Прямо на твой день рождения. Странно, что так вышло. - Да, - согласился Саске, машинально поставив на плиту чайник - утреннее чаепитие стало привычкой, и даже внезапное появление его брата не нарушит распорядок дня. Он с отстраненным видом бросил в него чайные листья: - Странно. Странно, что между его днем рождения и моим почти ровно сорок недель. - Вот значит как, - пробормотал Итачи, его глаза потемнели до естественного черного цвета. Было диковато видеть его без вездесущего Шарингана; у Саске это вызвало болезненные воспоминания о старшем брате, каким он был до того, как вырезал клан, потому иметь дело с таким Итачи было сложно. С Итачи, который был хорошим братом. С Итачи, который был бы счастлив стать дядей. Но Саске знал, что тот Итачи умер много лет назад. - Ты нашел выход из ловушки, в которой я запечатал наши передающиеся по крови техники. Я всегда знал, что ты сообразительный, но это... это интересно. Ты преодолел препятствие материнской передачи Шарингана - браво твоей креативности. - Мне не нужно твое одобрение, - бесцветно сказал Саске, поставив чашку перед братом с такой силой, что она треснула. Его настроение ухудшалось, но пурпурная обезьянка не спешила появляться, чтобы разбудить его. - Я перерос это. - Как и большую часть своего гардероба, могу побиться об заклад, - ухмыльнулся Итачи. - Ты выглядишь так, будто сейчас лопнешь, братишка. Могу только догадываться, как ты будешь себя чувствовать через два с половиной месяца. - Заткнись, - рявкнул Саске, потирая натруженную поясницу обеими руками. - Знаю. - И ты сделал это по своей воле, как я слышал, - добавил Итачи, разглядывая свои лиловые ногти. - А что еще более интересно, я слышал, что ты вынашиваешь ребенка Кьюби. - Детей, - автоматически поправил Саске. - Тройню. И да, они от него и от Наруто. - Я бы поздравил тебя с выбором стоящего осеменителя - или, в данном случае, осеменителей - но тебе, похоже, больше не важно мое мнение. Что до детей, не хочешь, чтобы я использовал Шаринган для проверки их маленьких систем чакры? - с притворным великодушием спросил Итачи, улыбаясь ленивой улыбкой кота, наблюдающего за мышью. - Не смей, - прорычал Саске, его глаза потемнели от гнева. - Не смей трогать их. Неужели тебе мало убийства отца и матери, и ты собираешься убить брата с нерожденными детьми? Это не составит особого труда. Ты знаешь, что я не могу драться с тобой в таком положении. - Я ничего не говорил о твоем убийстве. Братишка, ты думаешь, что я жестокий, - глубоко оскорбленным тоном сказал Итачи. - Нет, я думаю, что ты долбаный психопат. Проваливай. - Глупый, глупый Саске, - Итачи рассмеялся, искренне забавляясь. - Я старший! Этот дом мой по праву. Хотя это неважно - разумеется, я не собираюсь причинять вред твоим обожаемым крошкам в доме, где мы выросли. Они ведь мои племянники и племянницы, сколько бы их ни было в твоем животе. Нет, я здесь не для того, чтобы причинить боль своему любимому единственному братишке... - Я твой единственный братишка, потому что... - Саске умолк. - Думаю, истребление клана не сказалось на процентном соотношении братьев, потому что я в самом деле твой единственный брат. А любимый я тобой или нет, уже другой вопрос. - Саске, я не могу причинить тебе боль теперь, когда ты стал для меня так невероятно полезен, - Итачи снова лениво улыбнулся. - Ты нашел любопытное использование своих внутренностей. Значит ли это, что ты и мальчишка-Кьюби... спутались? - Вряд ли, - хмыкнул Саске, хотя "спутались" еще было мягко сказано. Они любили друг друга; они делили постель. Вряд ли можно было спутаться сильнее. Наруто был далеко и не мог слышать, как Саске врет, потому он сделал это с чистой совестью. - Странно, но я думаю, ты лжешь, - сладким голосом сказал Итачи. - Да что это я говорю - я знаю, что ты врешь мне, братишка. Видишь ли, в возможности нашего генома входят и способности детектора лжи. Ты врешь, потому что хочешь защитить вас обоих и этот хрупкий рай, который вы противопоставляете реальному миру - миру, в котором Наруто будет принадлежать мне, миру, в котором Орочимару получит твое тело. - Он помолчал. - Хотя не уверен, что он будет заинтересован в твоем теле, как в контейнере для себя, любимого, когда увидит, насколько раздулся его прелестный Саске-кун. А может, он с восторгом отнесется к возможности получить для себя больше тел в будущем - ему потребуется сменить тело, когда твои дети вырастут. Наша генетика, смешанная с генами сына Четвертого - это предоставит ему больше возможностей, как думаешь? Так это не сон? Итачи на кухне, а Наруто в другой стране... черт, черт, черт. Хотя ниндзя в нем упал духом, материнский инстинкт в Саске был сыт по горло. - Выметайся! - заорал Саске, сузив глаза и в защитном жесте прикрывая рукой тяжелый живот. - Ты в самом деле думаешь, что сможешь выпереть меня силой в твоем состоянии? - полюбопытствовал Итачи. - Ты с трудом можешь противостоять мне на равных, даже будучи в наилучшей форме. Почему ты думаешь, что что-то изменилось? - Вы слышали его, - произнес дрожащий голос. - Убирайтесь. Акимичи Чоджи появился в дверном проеме, скрестив на груди руки. Единственной вещью, которая в нем более-менее впечатляла, был размер; он заслонил проем вместо двери, на полторы головы выше обоих Учих и по крайней мере в два раза шире. Он хмуро смотрел на Итачи, решительно сжав губы, хотя знал лучше, кем кто бы то ни было, каковы его шансы против Учихи Итачи. Он мог распылить его на молекулы, однако Саске нуждался в защите, и Акимичи просто не смог не вмешаться. Итачи хмыкнул, попивая чай. - Зачит, ты собираешься не дать мне выпотрошить моего маленького братца на два с половиной месяца раньше срока? - поинтересовался нукэнин тоном, который ясно давал понять - Итачи считал Чоджи шутником. Чоджи побледнел, узоры на щеках проступили сильней. - Думаю, да, - ответил он тоненьким голосом, неуместным для такого огромного шиноби. - Ты не слишком-то уверен, как я посмотрю, - заметил Итачи. - Могу предположить, что ты один из Акимичим... вас трудно с кем-то спутать. Здоровяк вспыхнул - детское прозвище "жирножоп" всегда оказывало на него определенное воздействие - и выпрямился, прочищая горло. - Пожалуйста, покиньте Коноху, Учиха-сан, или я буду вынужден сразиться с вами. - Ну точно Акимичи, - скучающе протянул Итачи. - Рвутся в бой, который заведомо проиграют, а затем полагаются на убийственные пилюли. Угнетающая тактика, правда. Не могу поверить, что ты пал так низко, Саске, чтобы позволить кому-то вроде него защищать тебя. Неужели ты в самом деле настолько немощен, что вынужден просить помощи у отпрыска клана, известного только своей прожорливостью? - Клан Акимичи, - уверенно сказал Чоджи, - известен самыми добрыми сердцами, чего вам, я уверен, ни оценить, ни понять не дано. Я сражусь с вами вместо Саске-сана, потому что он мог друг, и я не позволю вам причинить вред ему или его тройняшкам в моем присутствии. Саске моргнул, глядя на Чоджи. Откуда в нем эта решимость? Друзья? Они были друзьями? Или он что-то пропустил, или у Чоджи определение друга имело очень пространное значение. Итачи самодовольно ухмыльнулся. - Кое-что поменялось с тех пор, как мы виделись в последний раз, отото. Я считал, что ты, как и я, выше подобных фривольностей, но ты снова доказал, что я ошибаюсь. Скажи своему Тедди-биру, чтобы успокоился - все угрозы жизням оставшихся членов моей семьи существуют только в вашем воображении, поскольку всем очень хочется видеть меня кровожадной тварью, - его ухмылка стала шире, и он надел свой плащ, сунув руки в карманы. - Конечно, я никогда не буду пытаться вас разубедить. - Уходите, - твердо сказал Чоджи, повышая голос. И - удивительно! - Итачи так и сделал. В один момент он был здесь, а в следующий уже исчез, исчез без хлопка, вспышки или показного "пуф!" Он не стал драться с Акимичи и даже не активировал Шаринган; что лишь увеличило недоумение Саске. - Не могу поверить, что сказал это, - пролепетал Чоджи, рухнув в кресло. Его ощутимо трясло, на лице выступили бусины пота, и он смущенно вытирал их концом шарфа (хуле тут все носют шарфы? гарепотер, епта). - Я тоже, слегка удивленно признался Саске. - Что заставило тебя бросить вызов Учихе Итачи? - Ну, - честно ответил тот, чуть пожимая плечами. - Ты ведь не можешь сам драться с ним, а Наруто просил меня приглядеть за тобой. Сделать вид, что не почувствовал присутствия Итачи - не таков мой путь ниндзя. Это бы сделало меня трусом. - Это бы сделало тебя умным, - возразил Саске. - Итачи мог убить тебя с закрытыми глазами. - Но не убил, - сказал Чоджи со слепым оптимизмом всех Акимичи. - И я больше не чувствую здесь его чакры - а ты? - Нет, но... - Саске никогда не понимал оптимистов, особенно оптимистов вроде Чоджи и Наруто. Оптимизм алогичен, оптимизм внушал ложные надежды, оптимизм был... Саске ненавидел заимствовать крылатые выражения других гениев, но оптимизм был проблематичным. - Что ж, я почти уверен, что он по-настоящему ушел, - спокойно сказал Чоджи. - Мы должны доложить о визите отступника Годайме-саме, а затем снова начать тренироваться. Тебе нельзя нервничать, помнишь? Саске пришлось закусить губу, чтобы не взвыть Мой жаждущий крови старший брат вломился ко мне в дом и угрожал жизням моих нерожденных детей, а я должен быть спокойным и собранным, потому что мне НЕЛЬЗЯ нервничать? Пропади пропадом эта беременность... никто не предупредил меня, что будет так много правил... - Ладно, - наконец, сказал Саске раздраженным тоном. - Но не сейчас. Джоунины наверняка захотят поймать Итачи в одну из своих глупых ловушек... надеюсь, Какаши снова будет дежурить тут, потому что те четверо, что сейчас на крыше, никчемны. - И, скорее всего, мертвы, - добавил Чоджи, по-прежнему белый, как бумага. - И это тоже. Чаю? - предложил Саске. Иногда Чоджи забывал, что Итачи и Саске все-таки были родственниками. Они выпили чай, доложили обо всем Годайме и были перехвачены Сакурой, кипящей праведным гневом. Как только Сакура услышала, что Учиха Итачи внезапно явил свою морду лица Саске, она впала в истерику. Она потребовала - не попросила, не предложила, а именно потребовала - неотложной проверки Саске и его тройняшек, чтобы убедиться, что нукэнин, известный своей способностью натворить дел и без помощи рук, не сделал Саске ничего плохого. До Саске понемногу доходило, что каждый ниндзя Конохи был у Наруто под ногтем; он попросил всех своих друзей приглядывать за самкой в его отсутствие, и они ревностно исполняли его волю. Если люди с такой готовностью следуют его указаниям, Саске был почти готов признать, что он станет выдающимся Хокаге, если, конечно, летом пойдет снег и кто-то выдвинет его кандидатуру... Сакура уложила его на стол для осмотра и потребовала перечислить все, чем он питался последние три дня прежде, чем Саске успел моргнуть. Она уже не была сентиментальной розововолосой девочкой-подростком; это точно. Теперь, когда глаза ее метали молнии, а руки были угрожающе скрещены на груди, Саске почти боялся перечить ей. Она обследовала его с щепетильной скрупулезностью. И, к несчастью Саске, ей не нравилось то, что она видела. Ей не нравилась напряженность его спины и плеч, его невероятно бледная кожа (а сказать, что Учиха выглядит бледным - все равно, что сказать, призраку, будто у него не слишком цветущий вид), набрякшие синяки под глазами и больше всего - толщину (точнее, ее отсутствие) его запястий, которую она подметила, когда проверяла пульс. Да, Саске от природы должен быть худым. Нет, Саске не должен выглядеть, как жертва голодомора. Все продвижения в правильном направлении, все усилия, предпринятые им в попытке стать здоровее пошли коту под хвост, как только Наруто ушел. Сакура знала, что Саске волнуется; она наблюдала за ним достаточное количество лет, чтобы понять, когда Саске думает о чем-то тяжелом, кроме его набившего оскомину Должен убить брата, Должен отомстить за клан, и самое настойчивое Должен стать сильнее. Но допустить такое... подвергнуть опасности не только свою, но и жизни его нерожденных малышей... она надеялась, что у него больше здравого смысла. - Похоже, Итачи в самом деле оставил тебя в покое, - сказала Сакура, с шумным вздохом присаживаясь во вращающееся кресло. - Что случилось с его мантрой "убить, убить, искалечить и убить"? - Может, ему надоела концепция убийства ради веселья, - апатично пробормотал Саске. - И реальная вероятность этого?.. - Практически нулевая, - он провел рукой по спутанным волосам. - Но он... он не пытался угрожать мне. Он был безоружен, и Шаринган не был активирован - не говоря уже о Мангекьо-Шарингане. У него не было намерения убить меня - черт возьми, его единственным намерением было найти обезжиренные сливки. А потом он ушел - можешь в это поверить? - потому что Чоджи угрожал ему. - Образ бодрячка совсем не вяжется с Итачи, - заметила Сакура, задумчиво нахмурив брови. - Чего же он хотел, если не прикончить тебя и малюток, пока Наруто нет рядом? - Я бы и сам хотел это знать, но я не собираюсь принимать его неожиданное благодушие как сигнал к тому, чтобы не закрывать дверь на ночь. Он по-прежнему враг. Самый страшный враг. - Я знаю, но Саске-кун, тебе нельзя забивать этим голову. Ради спасения детей - не нервничай. - В последнее время я только этим и занимаюсь, - мрачно сказал Саске, поднимаясь, чтобы уйти. Он не поморщился, хотя его спина болезненно отреагировала на движение - не стоит Сакуре знать еще и об этом. - Саске-кун... - тихо сказала Сакура, положив ему руку на плечо. - Если стресс мешает тебе вынашивать детей, я могу дать тебе что-нибудь. Что-то мягкое... что поможет тебе успокоиться, пока он не вернется. - Предлагаешь мне накачаться успокоительным? - с прохладцей поинтересовался Саске. Его глаза были невыразительны, как гладь пруда. Она знала это его выражение: он был разозлен и оскорблен. - Это может помочь, - умоляюще проговорила Сакура. - Ты снова начинаешь выглядеть больным. Теряешь вес, недосыпаешь, недоедаешь... так не может продолжаться, если ты хочешь, чтобы с детьми все было хорошо. Это может иметь необратимые последствия для твоего и их здоровья, - она помолчала, затем добавила слегка дрожащим голосом: - В основном для их. - С ними все будет в порядке, - упрямо сказал Саске. - Чакра Кьюби поможет им оставаться здоровыми. - Чакра Кьюби не поможет тебе родить их в срок, - строго возразила Харуно. - Чакра Кьюби не увеличит их вес при рождении. Чакра Кьюби не убережет тебя от двухмесячной госпитализации, потому что выносить тройню в таком тщедушном напряженном теле невозможно! Челюсть Саске дернулась, но он не сказал ни слова. - Если ты так волнуешься о Наруто, почему ты не захотел проводить его? - Твою мать, - бесцветно пробормотал Саске. - Ты хочешь поговорить о нем, не так ли? - Да, я хочу поговорить о нем, - язвительно ответила Сакура. - Ты слишком накручиваешь себя. Перестань волноваться об идиоте; Он же не на войну пошел. Из-за него ты весь извелся. Прекрати. - Мы поссорились перед его уходом, - коротко сказал он, будто это объясняло все - хотя это на самом деле все объясняло. Он надел сандалии настолько изящно, насколько смог, учитывая тот факт, что он не видел своих ступней. Медик вздохнула. - Из-за чего? Или мне стоит сказать - из-за чего на этот раз? - Он не хотел уходить. Я сказал, что он должен уйти. Он спросил, хочу ли я, чтобы он ушел. Я сказал, что хочу, чтобы деревня для него была важней, чем я; он шиноби, джоунин - сам должен знать об этом. - У Наруто свои приоритеты, - заметила Сакура, хотя ей казалось, что Саске должен был знать об этом лучше всех. - И не самые лучшие, - раздраженно парировал Саске. - Ты что же, хочешь, чтобы он больше заботился о деревне, которая превратила его детство в ад, чем о тебе и ваших детях? Ты знаешь Наруто. Ты знаешь его. Даже когда вы были всего лишь соперниками, он ставил тебя на первое место, а теперь, когда ты... - Сакура неопределенно махнула рукой, не желая говорить теперь, когда ты его самка, теперь, когда ты беременный. - Он ничего не может с этим сделать, Саске. Он чрезмерно заботливый по натуре. Слишком долгое отсутствие семьи заставляет его... наверстывать упущенное ускоренными темпами. - Он хочет стать Хокаге - а так у него ничего не выйдет. Я почти начал думать, что он хочет забить на миссии хрен и посвятить свою жизнь заботе о детях. - С него станется, - согласилась Сакура, постукивая ногтем по губе. - Но вряд ли Кьюби позволит ему. Демону время от времени нужна кровавая резня, иначе он станет неуправляемым. Как он, кстати? Наруто успешно сдерживает его? Саске хмыкнул, и Сакура мудро решила не вмешиваться. - Если ты перестанешь докапывать меня по поводу Наруто, а съем столько, сколько захочешь, - Саске одарил ее мрачным взглядом, который выглядел бы гораздо менее жалким, не будь он так истощен. - Можешь проследить, если не веришь мне на слово. Сакура вздохнула, вновь кивая. - Еще немножко, верно? Я имею в виду, он ведь скоро вернется. - Зависит от того, как продвигается миссия, - Саске попытался, чтобы его голос звучал невозмутимо, но ничего не вышло. - Зависит от того, сможет ли идиот завершить миссию в одиночку, с ничтожной помощью от малолетнего извращенца и гения-подкаблучника. - С ним все будет в порядке, - мягко сказала Сакура. - И я постараюсь, чтобы с тобой тоже все было хорошо. Наруто не простит меня, если ты будешь выглядеть больным, когда он вернется... Саске пожал плечами и ушел прежде, чем она скажет еще какую-нибудь гадость. Чоджи ждал его на крыльце, причем выглядел он так, будто долгие часы тренировался в одиночестве. Он вспотел и разделся, пытаясь отдышаться после того, как принял форму женщины. Если бы Сакура или Ино могли его видеть, они бы наверняка сделали замечание; Акимичи был слишком одарен кое-чем спереди, чтобы разгуливать без лифчика, к тому же, от усилий пот пропитал его футболку на спине и между грудями. Девчонок бы хватил апоплексический удар, хотя Сакура знала, что вытравить все мужицкие замашки из секси-дзюцу "дамочек" ой как непросто. Чоджи слабо улыбнулся и махнул выходящему за ворота Учихе. - Как прошла встреча с Сакурой-сан? - добродушно спросил он, проводя рукой по мокрым волосам. - Она кричала на меня, угрожала и делала попытки потискать, - ответил Саске. - Словом, обычное дело. А еще она сказала, что если я не наберу вес, буду прикован к больничной койке. Фантастические перспективы на следующие два месяца... - Оу, - Чоджи поднялся на ноги. - Это... мм... напомнило мне кое о чем. Я тебе тут принес... стоило отдать это раньше, но я как-то не подумал. Хотя должен был. Я собирался дать тебе это раньше, но... отвлекся, - большинство на его месте обязательно бы добавило из-за твоего брата-психопата, однако у Чоджи было больше такта. Порывшись в карманах сброшенной куртки, он извлек бутылочку с чем-то сладко пахнущим. - Что это? - Саске с сомнением зыркнул на нее. - Эм, кланы Акимичи и Нара в прошлом сделали кое-что вместе - многие из клана Нара занимались исследованиями и медицинскими разработками, как, например, отец Шикамару. А Акимичи известны своей любовью к еде, так что если сложить все вместе, получаем содержимое этой бутыли. Это реабилитация для тех, кто выжил после наших пилюль... помогает раненому ниндзя снова набрать нормальный вес. Папа и Шикаку изобрели это, когда возвращали меня к жизни после... после того, как мы пытались вернуть тебя, в общем. - И что, помогло? - подозрительно спросил Саске. Чоджи улыбнулся, похлопывая себя по животу. - Мне это явно вернуло прежнюю форму. Но так как тебе не надо набирать так много, хватит пары чайных ложек, добавленных в утренний чай - это поможет тебе снизить риск до возвращения Наруто. И не волнуйся, на вкус оно отличное. Похоже на мед. Мы, Акимичи, стараемся, чтобы наши лекарства не только помогали, но и приносили удовольствие. - Хорошо, я попробую, - темные глаза скользнули по бутылочке, и Чоджи мог поклясться, что они чуть-чуть потеплели. Хотя в эмоциях Саске, только если он не рвал и метал от злости, никогда нельзя было быть уверенным. Касательно остальных эмоций окружающие могли только догадываться - часто с риском для жизни. - Вот и отлично, - Чоджи выпрямился и вздохнул. - Итак, я все делаю правильно? Думаю, я приближаюсь к полному "гашению" дзюцу, но до конца не уверен... - Ты поймешь, как только это произойдет. Почувствуешь необычную тяжесть внутри благодаря женским органам. - Аа, - здоровяк почухал свою потную гриву. - Тогда я попробую еще раз... Чоджи вернулся к тренировке - из женщины стал медленно превращаться в мужчину, почти достиг желаемого, потерял контроль, выругался, и снова стал женщиной - Саске некоторое время наблюдал за ним, мысленно критикуя. Честно, у Чоджи получалось лучше. Переход был плавнее, удержание формы лучше, и Саске завидовал огромному количеству чакры, которое позволяло ему пробовать снова и снова, когда самому Саске требовался перерыв после каждого превращения. Как и Наруто, Чоджи был выносливым бойцом, и наверняка лучше всего приспособленным для того, чтобы беременность прошла без осложнений. Ему нужно еще немного потренироваться - чтобы переход из одной формы в другую стал для него привычным. Так как решимость Чоджи никуда не девалась (Саске про себя задумался, заслуживает ли Ино такого настойчивого мужчину, который по своей воле хочет взвалить на себя женское бремя), Саске где-то через час стало скучно, и он тоже решил потренироваться. Если бы Наруто был рядом, он бы моментально взвился на ноги и наверняка снова привязал бы Саске к дивану. На счастье, он был на миссии, так что Саске мог заняться вариацией ката-дзюцу, хранившейся в банке его памяти в относительном покое. Это движение не было вполне физическим, большая его часть заключалась в пропускании потока чакры через руки и среднюю часть тела. Саске расслабился и позволил потокам энергии спуститься ниже, концентрируясь на линиях чакры, находящихся глубоко внутри. Он закрыл глаза, чувствуя, как циркуляция ускоряется, разогревается благодаря упражнению. Когда Наруто рядом, тренироваться практически невозможно - попробуй обойди его драконовские меры предосторожности - но ему это на самом деле помогло. Когда он просто сидел сиднем весь день, система его чакры замедлялась и разлаживалась, а ведь она была неразрывно связана с растущими тройняшками. Чоджи ненадолго остановился, чтобы понаблюдать за Учихой, и был впечатлен изяществом его движений, на которое не могло повлиять даже очевидное "препятствие". Саске казался умиротворенным и сосредоточенным, его глаза были закрыты, а рукава закатаны до локтей, чтобы не препятствовать тренировке. Чоджи не знал, почему Саске так любит одежду с длинным рукавом, но он подозревал, что это было как-то связано со зловещей татуировкой для призвания змей, выбитой на его левом предплечье. Саске не желал обнажать старые метки Орочимару - проклятую печать и эту татуировку, - но он и не упоминал о них. Насколько знал Акимичи, он даже отказывался использовать их, то ли в знак покаяния, то ли из вредности. Или, зная Саске, по обеим причинам. - Саске-сан, твои движения похожи на Джуукен-ката, - осторожно сказал Чоджи, присаживаясь на край крыльца, чтобы передохнуть. - Это и есть Джуукен-ката, - спокойно ответил Саске, не останавливаясь. - Клан Хьюга знает, что ты украл их тайдзюцу? - Они раскрылись во время битвы, а когда у тебя Шаринган, о честной игре не может быть и речи. Учихи - главные плагиатчики в мире шиноби, Акимичи. Мое любимое тайдзюцу слишком сложно в теперешнем положении, поэтому я решил использовать для тренировок стиль Хьюг, пока вновь не обрету своей привычной формы. - Аа, - сказал Чоджи, тактично умолкая. Он вздохнул, почесывая шею. - Я правда хочу, чтобы у меня получилось. Я так... расстраиваюсь. - Знаешь, что помогало мне удерживать форму поначалу? - спросил Саске, не открывая глаз. Чоджи моргнул, положив переплетенные пальцы на колени, и кивнул. - Я всегда знал, что должен восстановить клан. Мой брат постарался сделать все, чтобы это стало невозможным, и чтобы достичь желаемого, мне пришлось унизиться до вещей, о которых я даже не хочу упоминать. Но я всегда знал, что, завершив эту миссию, я вновь обрету семью, пусть даже она будет состоять только из моего ребенка и меня. - Ты не думал, что Наруто останется с тобой? - удивленно спросил Чоджи. - Нет. Но я продолжал думать о ребенке, и это помогало сдерживать дзюцу. Я думал о том, как он будет выглядеть, какой у него будет характер, как я назову его. Постепенно эти мысли стали моей единственной реальностью, и дзюцу из ярма превратилось в спасение - в то, что положит конец моему одиночеству. Разумеется, в моих выдуманных сценариях не упоминалось троих детей или виляющего хвостом светловолосого идиота, крутящегося рядом, но жизнь временами подбрасывает сюрпризы. Иногда жестокие, иногда нет. Дело случая. Чоджи уставился на него, пытаясь свыкнуться с мыслью, что Саске не только чувствовал себя обязанным восстановить клан (что было само собой разумеющимся), но и с нетерпением ждал рождения детей, фантазируя о них и используя эти мечты, как тактический прием для поддержания беременности. - Просто на всякий случай: если ты расскажешь кому-то то, что сейчас услышал, я выслежу и убью тебя, Акимичи Чоджи, - хрипло сказал Саске, открывая темные глаза и угрожающе хмурясь. Чоджи сглотнул. - Я так и думал, - признался он, чувствуя странную теплоту внутри. - Помни об этом, - посоветовал Саске, заканчивая тренировку и присаживаясь на ступени. - Попробуй снова. Чоджи глубоко вздохнул, закрыл глаза и сосредоточился на ментальных образах, формируя печати. Превращение в женщину прошло легко, затем он сразу же начал медленно гасить его, помня о внутренних и внешних аспектах дзюцу. Саске уже решил, что сейчас получится, но громкий хлопок разрушил все надежды, оставив очень уставшего и очень раздраженного Чоджи полностью мужчиной. Он выглядел так, будто не мог решить, разозлиться ему или упасть духом, поэтому в качестве компромисса помрачнел. - Ничего, - сказал Саске. - Просто ты устал. Побереги энергию для завтрашней тренировки. - Я подумаю над тем, что ты сказал, - Чоджи вздохнул. - Может, мечты о детях помогут и мне. Мм... помни о лекарстве, что я дал, хорошо? Оно правда поможет, и тогда тебе не будет грозить больница. - Буду принимать, - Саске встал, держась на перила. Он потер поясницу костяшками пальцев, со злостью думая, что она уже болит, хотя еще только утро. День обещал быть долгим. Радостный Наруто сохранял полную секретность Плана Б. Он объявил, что они разобьют лагерь в лесу - что было умно, поскольку они не хотели быть замеченными в городе, пока не узнают, где именно находится Ханаби - но прошло целых два дня прежде, чем он огласил подробности своего плана товарищам. Будучи юным и любопытным, Конохомару изо всех сил пытался понять, чем это занят Узумаки. Хотя, по правде сказать, единственными продуктивными вещами, которыми он занимался, были долгие прогулки по лесу рано утром и по вечерам, а также раскидывание на границах их лагеря кусочков мяса. Если Наруто добивался, чтобы их попытались убить взбешенные еноты или случайно забредший медведь, ему это прекрасно удалось. Неджи вообще отказался разговаривать с ним, пока он не перестанет оставлять подношения фауне, но Хьюга и раньше мало говорил, так что невелика потеря. Наруто, сохраняя загадочный вид, продолжал оставлять мясцо, а Неджи продолжал играть в молчанку. План Наруто стал очевиден на третий день, когда они с Конохомару совершали окружную прогулку по границам лагеря. Комок яркого красно-оражневого меха метнулся через тропинку, крепко зажав в зубах мышь. Конохомару хотел было сказать, как странно видеть лисицу, учитывая, что их почти истребили из-за ценного меха, но тут Наруто привлек его внимание, радостно тявкнув. Это также привлекло внимание лисицы. Мертвая мышь выпала из ее пасти, она напряженно замерла, навострив треугольные ушки, ершистый хвост застыл в оцепенении. Зверь моргнул желтыми глазами, будто не был уверен, убежать или подойти ближе. Наруто снова рявкнул, опускаясь на корточки и протягивая лисице руку ладонью вверх. Для Конохомару издаваемые Наруто звуки были непонятным животным ворчанием; но для лисицы это звучало, как вежливое: "Привет. Я Кью. Приятно познакомиться." - Конкон, - настороженно ответила лисица, подходя на шаг ближе. Она принюхалась к Наруто и нахмурилась: - Вы разве умеете говорить? - Некоторые из нас, - согласился он. - Ээ... вообще-то, наверное, только я. Я вроде как особенный. - Очевидно, - с прохладцей протянула Конкон, напомнив Наруто Кьюби. - Эм, да. Итак, могу я задать вам пару вопросов, Конкон-сан? - Валяй, - лисица коротко кивнула. - Мне еще не выпадало возможности поговорить с кем-то из ваших. Ты очень вкусно пахнешь - совсем как один из нас. - Неофициально я лис, - сказал Наруто, на что она рассмеялась. Конохомару, естественно, дупля не отстегивал. Он тупо уставился на Наруто (который по-прежнему издавал урчания и рявканья) и помотал головой, будто пытался смахнуть с мозгов паутину. - Что ты... ты ведь не говоришь с ним? - Мару, - тихо пробормотал Наруто, будто боялся, что лисица обидится. - Ее зовут Конкон, и совершенно очевидно, что это девочка. Помолчи немного, лады? Животные очень чувствительны к чакре, поэтому я хочу расспросить о Ханаби. Большинство лисов живут в трущобах, поскольку их естественная среда обитания истребляется, но у них нет предрассудков по этому поводу, как у людей. - Так вот кого ты искал? Животных? Ты никогда не говорил, что умеешь разговаривать со зверьем, - сдавленно сказал Конохомару. - Не хочешь поделиться информацией о еще каких-нибудь твоих необычных способностях, кроме умения оплодотворять чуваков и рычать, как зверь? - Я искал не всех животных, - весело ответил Наруто. - Только лисов. Я им нравлюсь. - Ну надо же, - громко сказал Конохомару. - Интересно, почему. - Думаю, щенок малость взбудоражен, - заметила Конкон, глядя на людей сияющими золотом большими глазами. Она надулась на выражение лица Конохомару - и подарила Наруто долгий, знающий взгляд. - Он недавно подрался, не так ли? Укусы всегда делали меня раздражительной. - Отчего-то мне кажется, он раздражен не потому, что его покусали за задницу, - приглушенно прошептал Наруто - как будто кто-то еще мог понять или подслушать их разговор. - Наверное, ему как раз не хватает укусов за задницу, если ты понимаешь, о чем я. Молоденькие самцы, они такие. - Аа, - понимающе сказала лисица, заливаясь хриплым смехом, заставив и Наруто рассмеяться при виде того, как она каталась на спине, подергивая лапками, зажмурив глаза и повизгивая. Конечно, Конохомару слышал лишь путаницу из тявканий, урчаний и чего-то, звучащего почти как смех, которым разразились и лисица, и Наруто. - Однако нам в самом деле надо найти эту девушку, Конкон-чан. Она сбежала с нашей территории, и мы боимся, что она попадет в беду, если продолжит бродяжничать. Может, вы можете чем-нибудь помочь? Лисица помолчала, снова моргнула, затем задумчиво взмахнула хвостом. - А ты придешь, когда у меня будет течка, если я скажу "да"? - с надеждой спросила она. Наруто вздрогнул. Она... хочет его. Животное хочет с ним спариться. Пришла очередь Кьюби разразиться отменно отвратным хохотом. От тебя прямо-таки веет сексом, не так ли, пацан? Даже эта маленькая сучечка не может устоять перед тобой - но что скажет <u>наша</u> сучка, когда узнает, что мы развлеклись с лисицей и шлюхой за одну миссию? Особенно учитывая, что он почти готов ощениться и чахнет там один-одинешенек, все ждет нас... ну и подонок же ты. Ты что, думаешь, я СТАРАЮСЬ привлечь их? прошипел Наруто, слегка зеленея при виде ментального образа круглого Саске, шумно порющего его за то, что он якобы... смотрел на сторону? Да и Кьюби при наглядных изображениях своих мыслей всегда использовал слишком много крови... Наруто не думал, что в его теле ее столько, разумеется, ее не хватит, чтобы залить весь кухонный пол... и неужели его селезенка на самом деле так выглядит? Даже если Конохомару не имел понятия, о чем лис - или лисы - болтают, выражение лица Наруто заставило его хихикнуть. Он прикрыл рот ладонью, достал томик "Приди, приди, плагиат" и уткнулся в него. - Я... ээ... Конкон-сан, - осторожно сказал Узумаки, покраснев оттого, что мордочка лисицы выражала девчачье обожание - это выглядело настолько по-женски, что Наруто задался вопросом, как Конохомару вообще мог принять ее за самца. - Я... у меня уже есть самка, и скоро она родит троих щенят. Прости, но я занят. - Оу, - ушки и рыжеватые усы лисицы поникли. - Что ж, я... думаю, наши виды все равно слишком различаются, хотя ты и великолепный самец, который только выглядит, как один из этих долговязых, бесшерстных штук, но... не мог бы ты... мм?.. С ухмылкой Наруто нагнулся к ней и коротко лизнул пушистую красную щечку. Она замурчала, признательно уткнувшись в него носом, и Наруто решил, что Саске должен сойти с ума от ревности из-за внимания, расточаемого флиртующей лисицей. Она обмахнула ершистым хвостом его запястье и лизнула полосатую щеку, а затем юркнула в кусты, тявкнув: - Я постараюсь что-нибудь выяснить, Кью-кун! - Вот это, - с отвращением сказал Конохомару, глядя, как Наруто поднимается с колен и со странным выражением достает изо рта красную шерстинку, - просто фу. Твой животный магнетизм слишком уж зашкаливает, чувак. - Ты просто завидуешь, - усмехнулся Наруто. - Завидую твоим шерстяным фанаткам? - Конохомару поморщился. - Черта с два. Хотя я собираюсь рассказать об этом твоему бойфренду. - Похоже, это становится популярной угрозой, - со вздохом пробормотал Наруто. - "Я наябедничаю на тебя твоему слегка кровожадному беременному парню". Могу только мечтать, чтобы эта угроза перестала быть такой действенной и пугающей... - Все равно не понимаю, зачем ты связался с этой сволочью, - ледяным тоном сказал Конохомару. Наруто отпрянул от его внезапной враждебности, затем схватил пацана за запястье и потащил назад в лагерь. - Да что с тобой вообще? - непонимающе спросил Узумаки. - С тех пор, как я вернулся с последней миссии, ты злишься на меня, и я не могу понять, чем, черт возьми, я это заслужил. Да, я с Саске. Тебя это не устраивает? - Ты достоин лучшего! - наконец взорвался Конохомару, на его бледных щеках выступили лихорадочные пятна. - Сакура, или Хината, или даже эта лисица - им ты нравишься! Они относятся к тебе по-человечески! А он? Он дерется с тобой, орет на тебя, обращается, как с дерьмом! - Это ведь Саске, - Наруто покачал головой. - Он совсем не такой плохой. Он правда любит меня, но он... сложный. - "Сложный"?! - рявкнул Конохомару, от напряжения голосовых связок его пацанячий голос чуть не сломался. - Как насчет "мазохист-социопат с дрянным характером"? Одной чудной ночкой он просто задушит тебя во сне, и тогда ты уже не сможешь прибежать ко мне, чтобы сказать "Мару, ты был прав", потому что будешь мертвым, Нару-нии, мертвым! - Все не так... - Все ИМЕННО так! - Он носит под сердцем моих детей! - резко сказал Наруто. - Ты думаешь, я могу оставить это просто так? Конохомару затих. Его темные глаза расширились, и он отступил на шаг. - Ты с ним только поэтому?.. - Не только потому, что он беременный, - мягко сказал Наруто. - Хотя отчасти поэтому. По крайней мере, с нее все началось. Он моя ответственность, он и наши дети, и как же мне повезло, что я, вдобавок ко всему, еще и люблю его. Я не прошу тебя понять это, Мару, потому что мне самому это порой непонятно, но я надеялся, что, как мой друг... - его взгляд потяжелел, таким его Конохомару еще не видел. Он видел Наруто взбешенным тысячи раз - в его лисьей напускной злости и в настоящем гневе; первое было чем-то светлым и насмешливым, а второе выжигало все вокруг. Но Наруто никогда не злился на него, причем сейчас он не был насмешлив или разъярен - просто отстраненно холоден. - Я надеялся, что ты будешь уважать мой выбор. Конохомару выглядел, как побитый щенок. Он закусил нижнюю губу - так сильно, что почувствовал вкус крови - и отвернулся, горло сдавило так, что он не мог выдавить ни слова, и, что важнее, не мог извиниться. Наруто в последний раз посмотрел на него - под маской холодной ярости выступила грусть, от которой сердце Конохомару сжалось - и пошел в лагерь один. Прошло много времени, прежде чем Конохомару пошел за ним, тяжело вздохнув и сунув том Ича-Ича в задний карман.