so annoying

      Чонгук расстегнул две верхние пуговицы на белой рубашке своей новой школьной формы и вышел из машины.       — Учебники-то не забудь! — Чонхён, его старший брат, который сидел за рулём, потянулся к задним сиденьям и бросил Чонгуку его рюкзак.       Младший фыркнул, перекидывая лямку через плечо, и недовольно сложил руки на груди.       — Обязательно было тащиться со мной?       — Это твой первый день в новой школе, малой, я переживаю, — Чонхён смешно надул губы, становясь ужасно похожим на их маму. — Кушай хорошо и заведи новых друзей!       — Я, блять, старшеклассник, а не детсадовец, — пробурчал Чонгук, сдувая со лба отросшую чёлку.       — И не забудь выпить своё банановое молоко! — загоготал брат позади него.       Конечно, он привлёк внимание — кто-то оборачивался, недоуменно вскидывая брови, а потом вообще обо всем забывал, натыкаясь взглядом на самого Чона. Внушительный рост, острая линия челюсти и плотно обтянутые серой тканью бёдра никак не вязались с образом малыша, любящего всякие сладости. Но это, в общем-то, неважно, потому что новое лицо в школе было очень и очень привлекательным. Чонгуку до этого не было никакого дела, потому что смена места жительства и школы не особенно его радовали.       До этого им с родителями замечательно жилось в Пусане — город не такой огромный, как Сеул, а потому более уютный, но и не был каким-то захолустьем у черта на рогах. Чонхён поступил в университет, а потому родители решили — им и Чонгуку тоже следует перебраться в столицу, потому что младший был уже в выпускном классе, и рано или поздно он все равно уехал бы за братом. Чонгук считал, что лучше уж поздно, но родители выпихнули его из зоны комфорта и даже не посоветовались.       От новой школы он не был в бешеном восторге — его предыдущая была более либеральна в плане ношения формы и серёжек. Чонгук все равно оставил одно колечко в правом ухе, и уже представлял, сколько мороки доставят его матери идеальные белые рубашки.       В администрации ему выдали расписание, карту с расположением корпусов и пожелали удачи в первый учебный день. Чонгук кисло ухмыльнулся, стоя напротив кабинета, где сейчас должен был начаться урок его нового класса.       Он открыл дверь, переступил порог, и класс притих, повернувшись в его сторону. Всего на секунду воцарилась тишина, а потом все вернулись к своим делам. Вот она — столичная школа, где всем наплевать, кто ты.       Чонгук уселся за последнюю парту, выкладывая на неё учебники и айпад. Сунул в уши наушники, включил какой-то американский хип-хоп и бездумно рисовал на полях тетради, решив так скоротать время до звонка, а если урок окажется скучным, то и после него. Прозвенел звонок, и его новые одноклассники расселись по своим местам, все так же не обращая внимания на новенького. Парочка девочек на третьем ряду все же бросили на него заинтересованные взгляды, но тут же собрались в кучку и продолжили шушукаться о чём-то своём, девчачьем.       Учителя все не было, и вместо него через пять минут после звонка на пороге кабинета возник парень. Он был долговязым, может, чуть ниже Чонгука, худощавым, светлая отросшая чёлка лезла в глаза, а на носу красовались очки в тонкой оправе. В руках он держал толстую папочку с какими-то бумажками. Видимо, он собирался что-то объявить своим одноклассникам, поскольку все повернулись в его сторону, когда он начал говорить. Чонгук чисто из вежливости вынул один наушник, в другом все так же звучал чёткий речитатив Тупака Шакура.       Парнишка поправил на шее тугой узел галстука и откашлялся.       — Всем доброе утро! — жизнерадостно поприветствовал он всех. — Надеюсь, вы подготовились к истории. Учитель Пак немного задержится, но обещанный тест проведёт в конце урока.       Класс недовольно загудел: кто-то начал рыться в учебниках, пытаясь выучить хоть что-нибудь, пока есть время, а кто-то предпочёл просто проклинать учителя Пака до его седьмого колена.       — А ещё в нашем классе новенький. — Чонгук недовольно поморщился. Вот он, гвоздь программы, мать его. Парень поправил очки на носу и поднёс свою толстую папку поближе к лицу, читая его имя, — Чон Чонгук.       Чонгук прикусил щеку изнутри, встречаясь с парнем взглядом. Он улыбнулся ему какой-то дебильной квадратной улыбкой, прижимая папку к груди.       — Он приехал к нам из Пусана, поэтому давайте покажем ему наше дружелюбие и гостеприимство.       Откровенно говоря, всем было глубоко наплевать, откуда, почему и зачем приехал Чонгук. Все бились в истерике перед контрольной, и их не интересовало ничего, кроме потенциального неуда.       — Я староста класса, меня зовут Ким Тэхён. Можешь обращаться по всем вопросам ко мне. — Щёки Тэхёна слегка покраснели, и тот снова прокашлялся. — У меня есть ещё объявление! Все помнят, что мы участвуем в конкурсе на звание лучшего класса?       Все снова недовольно застонали, а староста только упрямо поджал губы.       — Тэхён-а, а может ну его, а? Ей-богу, вообще нет никакого желания участвовать в этом шабаше, — фыркнул парень за третьей партой, складывая руки на груди.       — Класс 3-А второй после нас в рейтинге успеваемости, поэтому прошу вас позаботиться о том, чтобы хорошо написать эту контрольную. Домашнее задание скину, как всегда, в общий чат. И, Юнги, прекрати качаться на стуле, — Тэхён шлёпнул того самого парня папкой по затылку и сел на первую парту прямо напротив стола учителя.       Чонгук хмыкнул, понимая, как тяжело приходится бедному старосте с его сверхактивностью, ведь, очевидно, остальных успех класса совершенно не волновал. Чон вернул второй наушник, решая, что это не его дело.

***

      Однако дело стало его спустя две недели. Он все так же ни с кем не контактировал, сидя за последней партой и отгораживаясь от всех музыкой и рисунками. Чонгук отвечал на уроках, хорошо справлялся с контрольными и улучшил свой английский, поэтому считал, что дела в новой школе идут хорошо — он сюда не друзей заводить пришёл. Однако староста так не считал.       На большом перерыве большая часть учеников шла обедать в кафетерий, и Чонгук не был исключением. Он брал обед, садился за стол у окна и читал мангу. Он действительно не страдал от недостатка общения и не нуждался ни в чьей компании, ему было вполне уютно в одиночестве. Стул рядом с ним заскрежетал по полу, а напротив появился поднос. Чонгук поднял голову, встречаясь взглядом со старостой, и недоуменно вскинул бровь. Тэхён сел за стол и положил рядом свою неизменную папку.       — Какие-то проблемы? — спросил Чонгук, разглядывая узор из ромбиков на галстуке старосты. Тот менял их почти каждый день, и Чон гадал, откуда он мог взять столько уродливых удавок.       — Я подумал, что тебе нужна компания, — снова квадратно улыбнулся староста.       — Нет, не нужна, — отрезал Чонгук, утыкаясь взглядом в мангу. Он буквально чувствовал на себе офигевший взгляд Тэхёна.       — Но ведь нельзя закрываться ото всех, Чонгук! — воскликнул староста. — У нас очень хороший класс. Ты уже познакомился с Чимином? Он просто ангелочек. А с Джином? Местная звезда, знаешь, школьный айдол. Все девчонки в школе за ним бегают, если ты понимаешь, о чем…       — Ты что-то хотел? — прервал его бесконечный словесный понос Чонгук.       Тэхён захлопал своими большими оленьими глазками с длинными ресничками, сконфузившись.       — Нет, просто сел с тобой пообедать.       — Я уже закончил, спасибо большое, — Чонгук взял свой поднос с нетронутым обедом и встал из-за стола.       — Но…       Чон выбросил еду в мусорный бак и вышел из кафетерия, чувствуя на своей спине обиженный взгляд.

***

      Честно, ещё о чувствах назойливого старосты он не волновался. Тэхён не оставил своих попыток подключить его к социальной жизни класса и докапывался по поводу и без.       — На конкурс нужно подготовить выступление. Хосок-а, ты сможешь поставить танец? — Перед уроками Тэхён снова вернулся к этому чертовому конкурсу, который никого, кроме него самого, не ебал.       — Я бы с радостью, но у меня репетиции сразу после уроков, — сказал Хосок, откинув с глаз рыжую чёлку.       Тэхён снова недовольно поджал губы.       — Чимин, а ты?       — У меня уроки пения, я не могу их пропускать.       — Сохён-нуна, может, поставим пьесу?       — Если найдёшь мне актёров, Тэхён, то да. А потом возникнут проблемы с костюмами и декорациями. Проще уломать Чимина поставить свой дурацкий современный танец.       — Сама ты дурацкая!       Чонгук криво улыбнулся, наблюдая за потугами старосты хоть как-то успокоить класс и заставить их участвовать в идиотском школьном мероприятии. На самом деле, если бы не Тэхён, то их класс бы давно потерял первое место в рейтинге успеваемости — он каждый день присылал домашку в общий чат, отстаивал и оправдывал их перед учителями, прося дать второй шанс и не ставить плохих оценок.       Тэхён зарекомендовал себя как старательный (читайте: лезущий во все щели) ученик, поэтому учителя, разумеется, знали о его социальной активности и хорошей успеваемости, поэтому не валили никого, потому что «Тэхён, отдаю этих оболтусов под твою ответственность, чтобы они больше не отлынивали». И Тэхён таскался за всеми хвостиком, напоминая о проектах по социологии и домашнем задании по тригонометрии. Чонгуку казалось, что тот питался чужой энергией, потому что все вокруг чувствовали себя заебанными его вниманием, а он светился, как рождественское дерево.       — Подумайте об этом, пожалуйста! Мы не можем отдать первое место классу 3-А, — заявил Тэхён, занимая своё место за первой партой.       Чонгук хмыкнул, перехватывая шариковую ручку и продолжая рисовать в своей тетради, но спустя мгновение услышал, как стул рядом отодвинули, и на парту легла папка старосты.       Чон повернулся, глядя на Тэхёна, роющегося в своём рюкзаке, и у него непроизвольно вырвалось:       — Ты что тут забыл?       Староста разложил на краешке стола ручки, карандаши и ластики всех мастей и поправил очки, даже не взглянув на Чонгука.       — Интровертом быть уже не модно, знаешь, так что я протягиваю тебе руку помощи, чтобы помочь влиться в новый класс. Уже месяц прошёл, Чонгук, а ты так ни с кем и не подружился.       — Я социофоб.       — Поздравляю. Надеюсь, это не заразно, — на губах Тэхёна снова возникла та-самая-улыбка, и Чонгук устало уткнулся лбом в сложенные на столе руки. Ей-богу, чертов староста доведёт его до ручки.

***

      — Плавание?       — Нет.       — Кендзюцу [1]?       — Нет.       — Стрельба из лука?       — Нет.       — Хореография?       — М-м, нет.       — Вокал?       — Нет.       — Бисероплетение?       — Ты совсем идиот?       — Нет, я проверял, слушаешь ты меня или нет. Тогда может спидкубинг?       — Отвали от меня.       — Ну Чонгук-а, — заканючил Тэхён, тащась следом за бегущим Чоном и хватая его за предплечье. У них физкультура, и ненормальный староста доканывал Чонгука, принуждая его записаться в какой-нибудь кружок или секцию. — Может, баскетбол? Юнги говорил, что у них в команде недобор.       — Вот пусть Юнги и предложит мне к ним присоединиться.       — Да ни в жизни! Он вон какой гордый.       — Тебе бы хоть капельку его гордости.       — Что ты сказал?       — Говорю, я спрошу его. Ты доволен? — Кивок. — Теперь отстань, мне нужно пробежать ещё круг и желательно без балласта.       — Удачи, Чонгук!       Запыхавшийся Тэхён остановился на дорожке, упираясь руками в колени и тяжело дыша. Он близоруко сощурился и проводил взглядом обтянутую белой футболкой спину. По щекам разлился нежный румянец, когда Тэхён вспомнил, какие твёрдые у Чонгука мышцы на руках. Нужно поймать Юнги, чтобы обмолвиться ему о том, что он нашёл ему недостающего члена команды.

***

      Чонгук думал, что Тэхён угомонится, когда он окажется в школьной сборной по баскетболу (Юнги все же пригласил его в команду), но староста не переставал преследовать его в кафетерии и библиотеке, садился с ним рядом на уроках и ездил до дома на одном автобусе. А однажды на его странице в Фейсбуке появилось уведомление об одной заявке в друзья. Разумеется, Тэхён нашёл его даже здесь.       Он продолжал строчить бесконечные сообщения в KakaoTalk, докапываясь до всех с конкурсом и с домашкой по всем предметам. Никто не реагировал на его активность и создавалось такое ощущение, что Тэхён в групповом чате один. К Чонгуку пришло осознание — а ведь и правда, староста не общался ни с кем, кроме него. Может быть, Чонгук единственный, кого он может назвать другом, ведь они вместе обедали, сидели на уроках, ездили до дома. Чонгук был единственным, кто хоть как-то реагировал на тэхёновы слова и действия. То есть прям вообще единственным.       Приближался день, когда нужно было представить своё выступление, а их класс, конечно же, ещё не определился, что именно они будут показывать.       — Все ещё некогда, Чимин-а?       — Все ещё некогда.       — Все ещё некогда, Хосок-а?       — Все ещё некогда.       — Ей-богу, вообще нет никакого желания, Тэхён-а.       — Убери ноги со стола, Юнги.       Чонгук наблюдал, как Тэхён мечется по классу, как пытается что-то выбить, как пытается найти хоть кого-то, желающего поучаствовать в школьной жизни.       — Проявите свою активную гражданскую позицию! — В ход пошли мотивационные речевки, а это значило, что Тэхён в отчаянии.       И в один прекрасный момент Чонгук не выдержал.       — Тэхён! — громко сказал он, преграждая ему, мечущемуся из одного угла класса в другой, дорогу, выставив вперёд одну ногу. Благо Тэхён не запнулся и не пропахал пол носом. — Ты сейчас серьезно?       Староста притормозил, ожидая, когда новенький (хотя не такой уж новенький, ведь они проучились вместе уже полтора месяца) продолжит.       — Что серьезно?       Чонгук фыркнул, сложил руки на груди и откинулся на стул. Все остальные повернулись в их сторону, с интересом навострив уши.       — Ты думаешь, что это кому-то интересно? Что ты сможешь кого-то найти за такой короткий срок? Смотри, вон толпа желающих уже выстроилась до самого Чеджу.       Кажется, Тэхён понял, к чему Чонгук клонил, но виду не подавал, крепко сжимая в руках свою чёртову папку.       — Это никого, кроме тебя одного, не волнует — ни сраный рейтинг, ни уж тем более выступление, чего ты до всех доебался? Никакого поощрения никто не получит, а звание лучшего класса ничего не изменит. Хватит лезть ко всем со своими никому не нужными амбициями, а? Таскаешься везде со своей папкой и треплешь всем нервы со школьным дресс-кодом, а сам носишь эти клоунские галстуки. Может, перестанешь уже? Прекращай унижаться.       Девочки на третьем ряду зашушукались, ангелочек Чимин переводил взгляд то на расслабленного Чонгука, то на напряженного Тэхёна. Чон поймал взгляд Юнги, и капитан баскетбольной команды пожал плечами, мол, так и есть, ты прав. Староста оглянулся в надежде найти хоть в ком-то поддержку, но в ответ — тишина и безразличные взгляды одноклассников.       — Хорошо, — тихо сказал он, и его голос дрогнул. — Х-хорошо.       Пальцы Тэхёна сжались на папке до побелевших костяшек — он хватался за неё, словно за последнюю соломинку. На секунду Чонгуку показалось (а может, и нет), как глаза за стёклами очков блеснули, словно от накативших слёз. Тэхён развернулся на каблуках и выбежал из класса, пряча лицо в сгибе локтя. Класс ещё с пару секунд помолчал, переваривая случившееся, а потом будто разом выдохнул.       — Все правильно сказал, Чонгук, он реально достал уже, — фыркнул Сокджин, а остальные согласно загудели.       Однако Чонгук почему-то так не думал. Тэхён наверняка сейчас ревел в каком-нибудь туалете, прижимая к груди треклятую папку, и непонятно, почему, но Чонгук совсем не был рад тому, что высказал общее мнение.

***

      Тэхён не стал прогуливать школу (да и с чего бы? Он же не девчонка, чтоб затаивать на Чонгука вселенскую обиду на сказанную им, в общем-то, правду), он немного опоздал на первый урок, поэтому обошлось без привычных утренних объявлений. Он не сел за одну парту с Чонгуком, занимая своё прежнее место прямо напротив учителя, а на его шее не было привычного уродского галстука, и Чон сомневался, что они у него закончились, потому что староста как минимум запас их до того самого момента, как земля прекратит своё существование. Чонгук вознамерился поговорить с Тэхёном на обеде, типа, что за дела вообще. Они тут что, парочка, чтобы староста дулся на него из-за какой-то фигни? Ну подумаешь, обозвал его ненаглядные галстуки клоунскими — не наврал же.       Но на обеде Тэхён сидел с девочками из класса младше и разрывал на мелкие кусочки листья салата. Прозвенел звонок на урок, и староста поднялся с места, прихватив поднос. В мусор отправилась нетронутая еда, и Чонгук закусил губу. Он поступил некрасиво, хорошо, он признает это, но морить себя голодом — верх идиотизма. И если Тэхёну так угодно, пусть исстрадается и наобижается всласть. У Чонгука на носу игра, и Юнги гонял его похлеще, чем всех остальных, ему некогда думать о чувствах старосты.       — Давай, новенький, я чувствую, что ты, блять, тот самый туз в рукаве! — крикнул Мин с другого конца зала и подал Чонгуку мяч. — Тренируем дриблинг.       — Юнги-я…       — И не ныть!       Чонгук задрал майку, вытирая с лица пот. Он носился по полю около часа и реально чувствовал, как гудят его колени. За это время он успел удивиться тысячу раз, как миниатюрный Юнги ловко перехватывает мяч и как точно отправляет его в корзину со средней дистанции. У Чонгука хорошо получалось забросить трехочковый, но даже десять попаданий из десяти (да даже, мать его, сто!) не убедили Юнги-хёна в его готовности.       — И никаких пробежек, окей? А то носишься так, будто за тобой наш долбанутый староста гонится.       Чонгук впервые за всю тренировку промахнулся.

***

      Он понял, что все очень плохо, когда наткнулся в мужском туалете на разорванную и до боли знакомую папку. Она валялась в мусорной корзине, выпотрошенная, а листы из неё были раскиданы по кабинке, смятые в аккуратные шарики. Чонгук развернул один, читая написанные аккуратным почерком Тэхёна названия: «Плавание», «Кендзюцу», «Стрельба из лука», «Хореография», «Вокал», «Спидкубинг», «Баскетбол (поговорить с Юнги)». Так это староста договорился с капитаном, чтобы тот взял его в команду? Чтобы он сам предложил ему вступить в неё? Чонгук сказал, что не будет навязываться, а Тэхён наплевал на гордость и пошёл к Юнги сам, чтобы все устроить. Он сжал в руках листок, откидывая голову назад и ударяясь о дверцу кабинки. Господи, какой же он идиот.

***

      Чимин и Чонгук пытались протиснуться к стенду с расписанием на будущую неделю, но попали в самую давку.       — Смотри! — воскликнул Пак и потянул Чонгука за рукав. — Мы упали в рейтинге успеваемости: класс 3-А — первые. Как такое возможно вообще?       Чон понимал, как. Тэхён перестал присылать домашнее задание в общий чат и напоминать о контрольных. Он все так же робко вступался за них перед преподавателями, но решение об исправлении оценки все равно оставлял за нерадивым учеником. Он никого не мотивировал идти и вот прямо сейчас убедить строгого учителя Пака, что он лучший ученик в истории школы! В истории Кореи! В истории истории! Галстуки не вернулись, рваная папка валялась на полу мужского туалета, Тэхён все так же сидел на первой парте и вышел из чата в Kakao. Видимо, социофобия все же оказалась заразной.       Однажды староста все-таки не пришёл в школу, но сообщил учителю, что приболел. Чонгук сверлил взглядом пустую первую парту и чувствовал себя так, будто у него из груди вырвали кусок чего-то жизненно необходимого.       — Жалко Тэхёна, — тяжело вздохнула Сохён, привлекая общее внимание. — Он ведь так старался, чтобы мы были первыми, а теперь все его труды насмарку. Он, конечно, жутко приставучий, но он же как лучше хотел.       Намджун зевнул, потянулся на стуле, вытягивая вперёд ноги, и сказал:       — Я слышал, что победители конкурса проведут неделю на море.       — Да плевать на награду, — фыркнула Сохён. — Тэхён не хотел, чтобы мы старались только ради неё.       Все притихли, переваривая полученную информацию, и чувство стыда в кабинете будто материализовалось и заняло то самое место на первой парте. Хосок вздохнул и уселся на неё, скрестив руки на груди.       — А знаете, что? — вдохновенно начал он. — А мы выиграем этот чёртов конкурс и докажем, что мы лучше, чем какой-то там класс 3-А. Но самое главное, что мы докажем Тэхёну, что его труды не напрасны. Так что никаких отговорок, ясно вам? Репетируем каждый день после уроков, мы с Чимином будем ставить танец.       — А я буду напоминать о домашке в чате! — тут же подключилась Сохён.       — Тогда я приношу журнал на каждый урок.       Все тут же загалдели, разбирая обязанности, которые прежде лежали на Тэхёне и на которые он забил сразу же после того злополучного разговора.       — Чонгук, — услышал он знакомый голос и оторвал взгляд от исписанной какой-то бессмыслицей тетради. Юнги сидел на его парте и ободряюще улыбался. — Извинись перед ним, хорошо? Тебе и самому хреново от того, что ты наговорил, я же вижу.       Чонгук ещё пару минут пялил в исписанный листок, где каждая буква складывалась в одно-единственное имя. Он поднялся из-за стола и подошёл к Хосоку.       — Я хочу поучаствовать. Помощь нужна?

***

      Работа закипела на следующий же день. Сохён присылала в общий чат домашку, приправляя все кучкой дебильных смайликов и типично-тэхёновским «Файтин~» в конце. Хосок и Чимин набирали тех, кто умел хоть как-то владеть своим телом. Удивительно, но первым кастинг прошёл Намджун.       — Его взяли, а меня не хотите? — возмущался Джин, когда Хосок заявил, что дерево пластичней, чем он. — Я принесу вам половину успеха, мое прекрасное лицо и куча поклонниц — это то, что вам нужно!       — Выйди уже из образа, матерь Божья, — застонал Хосок, потирая переносицу пальцами. — Возьму тебя, если будешь вести себя как человек.       Сокджин расплылся в довольной улыбке и закивал, как китайский болванчик.       — Буду, Хоби!       Хосок в этом очень сомневался, но Джин все же присоединился к их репетициям.       В один прекрасный день Чимин ворвался в спортивный зал и сорвал баскетболистам тренировку, крича:       — Юнги, Чонгук, вы нужны родине!       — Какого хрена, Чимин-а? — нахмурился Юнги, глядя на запыхавшегося одноклассника.       — Мы с Хосоком решили, что нам для танца нужны ещё двое. Все остальные вообще безнадёжны, остались только вы.       — Чё?!       И начались репетиции. Оказалось, что все не так плохо, и Чонгук действительно оказался тем самым «тузом в рукаве» — что в баскетболе, что в танцах. Юнги немного стеснялся и постоянно матерился, пытаясь таким образом скрыть своё смущение, но похвала Чимина действовала на него воистину благотворно.       — Чонгук, твои движения более резкие, чем у Чимина, но это даже неплохо, — одобрительно говорил Хосок. — Я подумываю поменять вас местами — ты будешь в центре, заодно остальные смогут повторять за тобой, если забудут связку.       Тэхён не появлялся в школе почти две недели — последние перед выступлением и оглашением результатов. За это время их класс раздолбаев умудрился превратиться в сплочённый коллектив, а класс 3-А опережал их в табеле успеваемости совсем незначительно. Одна хорошо написанная контрольная — и они вырвутся вперёд. Ещё бы Тэхён не прогуливал, и это дало бы им дополнительные баллы. Сохён занялась поиском костюмов для выступления, а в середине недели притащила двадцать самых нелепых галстуков, с которыми даже галстуки Тэхёна рядом не лежали.       — Команда мы или нет? — заявила она, ударяя кулаком по ладони.       Каждый взял себе по галстуку и вовсе не чувствовал смущения или желания улизнуть. И пусть в школьных коридорах на них косились, как на идиотов, это только придавало классу сил — их заметили, а это значит, что у них есть шанс побороться за первое место.       Игру перенесли из-за конкурса, и у Чонгука с Юнги появилось больше времени для репетиций. Все шестеро выкладывались так, что даже двухчасовая тренировка по баскетболу казалась для Чона просто сказкой.       — Будет грустно, если Тэхён так и не увидит наших стараний, — сказала Сохён, которая до этого наблюдала за их финальной репетицией. Принесённые ей костюмы лежали в белых чехлах и ждали своего звездного часа. — Вдруг с ним что-то случилось? Он ведь даже на связь не выходит.       — Не грусти, Сохён-нуна, он придёт, — уверенно заявил Чимин. — Наш староста нас не бросит. Никогда не бросал.       Чонгук завалился на кровать без сил, чувствуя только гудение в ногах и натертые от кроссовок мозоли. Он переваривал слова Сохён и Чимина долго и заключил, что Пак прав, и Тэхён не мог не появиться в школе хотя бы в день выступления. Но что-то ему подсказывало, что староста не хотел приходить туда — он ведь не знал об их стараниях, о битве за первое место в табеле и изматывающих репетициях. Чонгук открыл Фейсбук, глядя на значок «онлайн» на странице Тэхёна.       «Приди завтра в школу»       Молодец, Чонгук. Ещё бы дуло пистолета к его виску приставил.       «Пожалуйста»       Уже лучше.       «Мы все тебя очень ждём»       Это правда, но не совсем то, что он имел в виду. Чонгук глубоко вдохнул, быстро напечатал и отправил, чтобы не сорваться и не удалить сообщение.       «Я тебя жду, мне тебя не хватает»       Тэхён прочёл, но не ответил. Через пару минут погас значок «онлайн».

***

      В день выступления отменили занятия, и все учащиеся и учителя собрались в большом зале, чтобы посмотреть, что же приготовил каждый класс.       — Реквизит на месте? — взволнованная Сохён наворачивала круги по гримёрке, чтобы убедиться, что все идёт идеально. — Где твой стетоскоп, Джин?       Сокджин тем временем заигрывал со своими поклонницами, уже одетый в белый халат.       — Твоё сердце стучит так быстро, потому что рядом я? — томным голосом сказал он, наклоняясь ближе к девочке классом младше, которая вызвалась помочь ему с укладкой. Тот самый стетоскоп холодил ее кожу сквозь тонкую ткань белой блузки, а на щеках и шее расцвели алые пятна.       — Ким Сокджин! Ты врач, а не стриптизёр! — Сохён треснула его по голове папкой со сценарием, как любил это делать их староста.       — А вот я в этом не уверен, — сказал Чонгук, поджимая губы и придирчиво осматривая свой прикид.       Костюм полицейского выглядел ровно так же, как настоящий, и Чонгук даже проникся уважением к Сохён, которая так ответственно подошла к своему заданию. Вот только сам парень выглядел в нём действительно горячо — совсем не так, как должен выглядеть типичный блюститель закона, целый день просиживающий в офисе и ловящий за руку мальчишек, которые таскали жвачки из аппаратов.       — Ты выглядишь очень хорошо, Чонгук-оппа! — тут же отозвались младшеклассницы, глупо моргая своими ресничками.       Чон поморщился, а Юнги, одетый в форму летчика («Одолжила у брата, Юнги, так что аккуратнее!»), сидел на диванчике, пил кофе и посмеивался.       — Кажется, Джин, у тебя появился соперник, — хмыкнул он. — Смотри, а то наш новенький уведёт у тебя твой фан-клуб. Кто тогда будет заваливать твой шкафчик шоколадками на Четырнадцатое февраля? И делать за тебя проекты по социологии?       Сокджин направил два пальца на свои глаза, а потом перевёл их на Чонгука, мол, я за тобой слежу. Ещё скучную домашку он самостоятельно не делал, как же!       — Тебе тоже очень идёт форма, Юнги-я, — тихо сказал Чимин, смущённо улыбнулся и поправил очки, а суровый капитан команды по баскетболу поперхнулся кофе, забрызгав им пиджак.       Зоркая Сохён с рук это спускать не собиралась.       — Мин Юнги, я кому говорила быть аккуратным!       — С-Сохён-нуна…       — Иди сюда, паршивец!       А Чимин, довольно ухмыляясь, поправил бейджик, который обычно носили офисные клерки, и принялся разминать мышцы перед танцем. Бесконечно ответственный Намджун в костюме швейцара выглядел старше своих лет и отстранённо кивал на слова дотошного Хосока, объяснявшего где и когда Ким обычно косячил в танце.       Чонгук отодвинул тяжелую штору, отделявшую их от зрителей, и просканировал взглядом зал. На первом ряду сидели их одноклассники с фотоаппаратами наготове, и даже учитель Пак выглядел взволнованно — они должны были выступать следующими, а знакомой макушки все не было видно.       — Он придёт, Чонгук, Тэхён ведь не может нас бросить. — Он почувствовал тонкую ладонь Сохён на своём плече и поджал губы.       — Я написал ему и попросил прийти. Но, видимо, это гораздо серьезнее, чем просто обида.       Девушка понимающе улыбнулась.       — Он всегда помогал нам, а мы относились к нему как к назойливой мухе. Он имеет право не прийти, потому что мы все сделали ему больно, но Тэхён не такой.       Верно, Тэхён не такой. Тэхён просто любит других больше, чем себя. Он готов наступить на горло собственной гордости, чтобы другим было лучше. Он готов прийти на помощь в любую минуту и не просить взамен ничего, даже простой благодарности. Если бы не Тэхён, то половина их класса стали бы второгодниками, Юнги бы драил полы в туалетах каждый день в наказание за курение на заднем дворе, а Чонгук так бы и сидел за последней партой, отгораживаясь от мира хип-хопом и завышенным чувством собственной важности. Вспомнились краснеющие щёки старосты, когда Чонгук делился с ним батончиком Сникерса, или когда Тэхён засыпал на его плече в автобусе и заливал слюнями лацканы пиджака.       — А теперь бери свою дубинку и покажи им всем, что мы достойны зваться лучшим классом в этой чёртовой школе! — воинственно воскликнула Сохён, и Чонгук решительно кивнул.       У них первое место в табеле успеваемости, у них почти идеальная посещаемость уроков, у них, мать вашу, шестеро самых сексуальных (и, на минуточку, несовершеннолетних) парней в школе, которые будут танцевать в форме, и у вас не все в порядке, если это не кажется вам горячим.       — Постараемся ради Тэхёна, — сказал Хосок, надевая свою куртку с Формулой-1 и хрустя пальцами, когда они стояли у края кулис в полной боевой готовности.       — Ради Тэхёна, — вторили ему.       Пять ладоней легли поверх хосоковой, и через мгновение объявили об их выходе. Чонгук занял своё место и украдкой посмотрел в зрительный зал. Тэхён стоял у самого входа, в растянутом свитере, закрывающем его запястья, в своих дурацких очках на половину лица и во все глаза пялился на него, Чонгука. Пришлось закусить губу, чтоб рот не разошёлся в улыбке до самых ушей. Он пришёл, несмотря на то, что Чонгук обидел его при всем классе, а те даже не вступились за своего чудного, гиперопекающего, но любящего их всех старосту. Намджун вышел вперед — выступление началось, и из головы Чона вылетело все, кроме связок в танце.

***

      Младшеклассницы принялись обмахивать его всем, что под руку попадалось, не успел он плюхнуться на диван.       — Это было потрясающе, крышесносно и просто… просто… — Сохён кружила возле них, ее руки тряслись от волнения, а волосы были больше похожи на воронье гнездо — переживала она не меньше них. — Да вы там весь зал взорвали!       — Я не чувствую своих ног, — простонал Юнги, валясь на Чонгука. Тот просто промычал что-то в обивку, потому что был не в силах даже скинуть с себя тяжелого хёна.       — Я сейчас помру от жажды, — заныл Сокджин, и как минимум пять рук с готовностью протянули ему бутылки с водой.       — Хочешь, я напою тебя?       — Можешь выпить из моих уст, Джин-оппа!       — Господи, отвалите. — В толпу верещащих девочек вклинился Намджун, отобрал у двоих по бутылке с водой, и одну выпил сам, а другую бросил Джину.       Только Хосок и Чимин, привыкшие к выступлениям, которые зачастую длились гораздо дольше четырех минут, довольно улыбались и дали друг другу пять.       — Получилось гораздо лучше, чем мы думали. Вы, парни, просто молодцы. Не хотите вступить в кружок по хореографии?       С разных концов гримёрки донеслись недовольные стоны. Веселье прервал робкий стук в дверь. Та открылась и в проёме показалась вихрастая светлая макушка.       — Тэхён, ты здесь! — Сохён бросилась на старосту, обнимая его за шею и заливая слезами старый свитер. — Мы уж подумали, что ты нас бросил!       — Я-я… — проблеял Тэхён, обескураженный таким порывом. Его руки висели по бокам, и тот явно не знал, куда их деть, пока девушка ревела ему в плечо.       — Прости нас, пожалуйста! Мы просто идиоты! Без тебя мы бы стали классом умственно отсталых, а не лучшими по успеваемости.       — Правда, прости нас, Тэхён-а, — присоединился Намджун. Остальные с готовностью кивнули. — Мы и не знали, как много работы ты выполняешь, пока сами с этим не столкнулись. А теперь, ребятки, поклон на девяносто градусов в благодарность нашему трудолюбивому старосте.       Тэхён стоял, приоткрыв рот, пока все в гримёрной кланялись ему, как самому уважаемому человеку в Корее. К глазам подступили слёзы, и он стащил очки, поспешно вытирая их, чтоб никто не заметил.       — Молодцы, а теперь проваливаем, — проворчал Юнги, подталкивая всех в сторону выхода, — потому что нашему новенькому нужно кое-чем обмолвиться со старостой с глазу на глаз.       Он обернулся, выразительно посмотрел на Чонгука, который смущённо почёсывал затылок, и вышел, прикрыв за собой дверь. В гримёрке воцарилась неуютная тишина, а напряжение — хоть ножом режь.       — Ты…       — Я…       Оба глупо улыбнулись, когда заговорили одновременно.       — Говори первый, — уступил Тэхён.       — Нет, давай ты.       — Чонгук…       — Тэхён…       — Мы так до вечера будем?       У Чонгука вырвался смешок, и староста улыбнулся в ответ, чувствуя, как пропала былая натянутость.       — Я начну, — кивнул Чон. — Я просто… Я не должен был говорить это при всем классе. Я не хотел тебя обидеть или унизить, я просто был так зол. Зол на них, потому что они не хотели слушать тебя, а ты пытался до них достучаться. Зол на себя, в конце концов, потому что считал все эти твои замашки с внеурочной активностью просто бредом. Прости меня. Ты и правда хотел для всех только лучшего, а тебя никто не слышал.       — Я и правда был слишком назойливым, — смутился Тэхён, перебирая рукава свитера. — Я не подумал, что остальным это может быть неинтересно. Чимин и Хосок ведь нашли время, чтобы придумать хореографию, потому что им этого хотелось. Даже Юнги согласился поучаствовать, и я действительно в шоке, потому что обычно его участие заканчивалось выложенным сигаретными окурками «Отвали, Тэхён».       Они рассмеялись, и Чонгук даже не заметил, как сделал шаг к Тэхёну, а тот пошёл ему навстречу.       — Но, — замялся староста, а на его щеках заиграл тот самый румянец, который обычно появлялся, когда он стоял к Чонгуку слишком близко или просыпался весь в слюнях и ловил его недовольный взгляд. — Т-ты правда хотел, чтобы я пришёл? Не ради стараний остальных, а потому что соскучился?       «Господи, блять, перестань быть таким милым», — мысленно простонал Чонгук, а смущённый староста не смел поднять глаз.       Чон шагнул к нему, но Тэхён отступил. Их игра продолжалась до тех пор, пока за спиной Тэхёна не оказалась стена. Чонгук выставил вперед руку, загоняя его в ловушку.       — Кабэ-дон [2], Чонгук, серьезно? — Староста поднял на него свои большие светло-карие глаза, а уголок его губ полез вверх.       — У меня нет времени, чтобы быть оригинальным. Представь, что ты в сёдзё-манге, я не знаю.       — «А-анта бака?» [3]       Чонгук закатил глаза.       — Ты такой идиот, и я так скучал, — и в следующую секунду губы Чонгука коснулись губ Тэхёна, и тот обмяк в его руках, лихорадочно вспоминая все те статьи о том, как правильно целоваться, которые он перечитал за все свои восемнадцать лет жизни.       Оказалось, что статьи не помогают, когда во рту оказывается второй язык, оглаживающий его нёбо и дёсны, а с уголка рта течёт слюна. Тэхён чувствовал себя акулой с лишним рядом зубов, но Чонгук молчал и просто целовал его, так нежно и так аккуратно, придерживая его за щёки. Где-то за дверью ревела от счастья Сохён, которую кружил по залу Хосок, стискивал в объятьях застывшего Юнги Чимин, Намджун пожимал руку широко улыбающемуся Сокджину, и весь их класс ликовал, когда они взяли звание самого лучшего в школе. Их примерный и надоедливый староста тем временем получал свой первый в жизни поцелуй, а Чонгук был готов подарить ему еще сотни.

***

      Прозвенел звонок на урок, и все расселись по своим местам. Чонгук рисовал бессмысленные каракули на полях тетради, а в наушниках играла песня, которую Тэхён услышал в торговом центре и потратил все выходные на то, чтобы найти её в интернете.       — Там было что-то вроде «ла-ла-ла», а потом «тум-тум-тум». Чонгук-и, ты слушаешь? Ты там что, спишь, что ли?       И даже если бы Чонгук отключил телефон, Тэхён пришёл бы к нему домой, обязательно бы выпил чаю с его мамой, поиграл на гитаре с Чонхёном, а потом добрался бы до его комнаты, плюхнулся бы в чонгуковы объятия, провёл бы холодным кончиком носа по его шее, а потом…       — Нет, «тум-тум-тум» повторяется пять раз.       Иногда Чонгуку хотелось выть и рвать волосы на голове, но потом он смотрел на Тэхёна, который делил с Чимином мороженое и занимал удобное место на трибунах, откуда бы хорошо были слышны его кричалки «самому лучшему лёгкому форварду на планете» — и раздражение как рукой снимало. А затем Тэхён слизывал с вафельного рожка подтаявшее мороженое, причмокивал, и Чонгуку было очень трудно настроиться на «охуеть какую важную в этом сезоне игру, Чонгук, и хватит трахать Тэхёна глазами», по словам Юнги.       Дверь в класс открылась, но в кабинет вошёл не учитель Пак. Чонгук вынул наушники и уперся рукой в подбородок, приготовившись внимательно слушать.       — Доброе утро всем!       — Доброе утро, Тэхён-ши!       Чонгук улыбнулся, когда увидел на его шее знакомый галстук — насыщенного розового цвета с геометрическим узором. Он подарил его Тэхёну на день рождения, и, да, это был самый странный галстук, который он смог найти. Тэхён едва не разревелся, когда вскрыл подарочную упаковку.       — Как вижу, все в бодром расположении духа. Это хорошо, потому что учитель Пак проведет контрольную в конце урока.       Что-то меняется, но недовольные возгласы, которые разносятся по всему классу при одном только упоминании контрольной по истории — нет.       — Я писал в чате, — оправдался Тэхён и прикусил губу. — Но можно напомнить о том, что мы вчера всем классом поддерживали наших баскетболистов, которые заняли первое место на городских соревнованиях, и не успели по-хорошему подготовиться.       Похоже эта идея всем пришлась по душе — все, как один, захлопнули учебники, чтобы снова вернуться к обсуждению тем более интересных, чем страницы корейской истории.       — Не забывайте, что на носу выпускные экзамены и важно уделить время достойной подготовке. Юнги, не качайся на стуле.       Чимин, сидящий рядом с Юнги и не отрывающийся от чтения манги, шлёпнул парня тетрадью по затылку.       — Спасибо, Чимин-а, это пока все.       Наконец, внимание старосты вернулось к нему, Чонгуку. Он широко улыбнулся ему и бросил портфель на парту, усаживаясь рядом с Чоном.       — Привет, Гук-и.       — Доброе утро, Тэ, — Чонгук быстро чмокнул парня в щёчку, наблюдая, как та покрывается анимешным румянцем.       Староста пихнул его в грудь и отсел подальше.       — Ты чего, сдурел? Вдруг кто увидит!       Чонгук рассмеялся и откинулся на своём стуле, сложив руки на груди и насмешливо глядя на своего нахохлившегося птенчика.       — Думаешь, кто-то из них, — он кивнул в сторону одноклассников, — не в курсе, что я развращаю нашего девственного старосту?       Тэхён по-детски заткнул его рот ладошкой, и Чонгук звонко чмокнул ее.       — А ты кричи громче. Наш глуховатый сторож тебя не слышал!       — Хватит дуться, Тэхён-и, ты лучше погляди, что у меня тут для тебя есть.       Заинтересовать Тэхёна проще, чем трёхлетнего ребёнка, и Чону безумно нравилась эта его детская непосредственность. Нравилась, но не когда это воплощение невинности ёрзало на его коленях на заднем сидении старой отцовской машины. Тогда он чувствовал себя как растлитель малолетних. Или что малолетний растлевает его.       Чонгук вытащил из рюкзака папку для документов и пододвинул к Тэхёну.       — Прошлая закончила свою жизнь в школьном туалете, и мне стыдно за это. Но я надеюсь, что у этой будет более удачная судьба.       Тэхён переводил взгляд с собачек, изображённых на папке, на Чонгука и снова на собачек.       — Ты не должен был…       — Брось, — Чонгук крепко сжал одну ладошку Тэхёна под партой. — Предыдущая погибла смертью храбрых из-за меня. И к тому же, чем же ещё ты будешь стучать Юнги по голове, когда тот курит в туалете или закидывает ноги на парту?       Тэхён порывисто прижался к груди Чонгука и крепко обнял того за торс.       — Ты — лучший, Чон Чонгук.       — Я знаю. А ещё я нашёл ту песню, которую ты искал на выходных.       — Господи, я выйду за тебя замуж!       И он выйдет.