Broken rider: now

Чтобы Ден всё-таки уехал на сессию, мне пришлось его уговаривать, умолять, чуть ли не писать расписку, что моё самочувствие не ухудшиться. Но он не мог просто так уехать. Ко мне была приставлена охрана в виде Кольцевой, Гордеева и как ни странно— Ворона. Они дежурили по очереди, каждый занимал меня чем-то своим, к счастью с бисера не плели.По понедельникам меня отвозил в колледж и забирал Ворон, в обед мы ездили в какой-то ресторан с фастфудом, брали мне большой бургер и мороженое, а потом он помогал мне с учебой. Так же проходили мои среды, только по средам мы ещё фильмы смотрели, сопливые какие-то. Тянет меня на драму в последнее время.Четверги я ненавидела, потому, что их я проводила с Кольцевой. Я хоть и люблю её, но разговоры о детях уже реально в печёнках. Да, я беременна, но ещё только первый месяц, мне не обязательно решать как я назову своего сына. Кстати, то, что мой ребёнок— мальчик, Кольцева нагадала на таро. Я же уверенна, что у меня девочка.Куда лучше проходили вторники и субботы. Гордеев играл со мной в настольные игры, мы говорили о жизни, ели пиццу и он объяснял мне строения всех видом мотоциклов. Моя тяга к мотоциклам подтверждала теорию Кольцевой.Только в воскресенье я могла отдохнуть от них всех. В воскресенье я занималась собой. И да, каждый день в одно и то же время мы с Деном созванивались по видео связи. Ему это было очень важно, хотя буду честной, мне не меньше.Сегодня вторник. Сегодня опять будет пицца с оливками, монополия, новая серия сериала, который мы с Гордеевым начали смотреть на прошлой неделе, а потом он поедет к Жанне. Я не хотела мешать им, но если верить нашим друзьям, то им это только в радость, тем более это только на месяц.Я ждала Гордеева на первом этаже клуба, попивая свой любимый апельсиновый сок и чувствуя себя мамочкой до мозга костей. До приезда Дена осталось каких-то шесть дней, я не была одинокой, жизнь шла своим чередом и всё казалось идеальным. Но как бы не так. Внезапный приступ тошноты застал меня врасплох. Неужели начался токсикоз? Почему он у меня на столько ранний? Пятая неделя же всего. Я смирилась со многим. С набухание и болезненность молочных желез, с изменение вкусовых пристрастий, не кардинальные, конечно, просто я начала тоннами поглощать пиццу и мороженое. Ужасным изменением стала сверхчувствительность к запахам и особые, необъяснимые ощущения внизу живота, особенно по утрам. А теперь ещё и тошнота. Отодвинув от себя коктейль я медленно, но уверенно пошла на второй этаж в нормальный туалет.Меня ещё некогда в жизни так не тошнило, даже после ящика шампанского. Наконец-то закончив очищать свой организм, я умылась и посмотрела в зеркало. И как я докатилась до такого? Садясь на тот мотоцикл к незнакомцу я даже подумать не могла, что обернётся все беременностью. Нельзя сказать, что мне не нравится это положение. Я уже привыкла, смирилась и… Полюбила этого ребёнка.Я вышла с уборной посмотрев на время. Два часа до звонка Дена. Это безумно радовало, ведь он снова скажет, что любит меня, расскажет что-то интересное и напомнит, что ждать осталось совсем чуть-чуть. Я дошла до лестницы, где наконец-то вкрутили лампочки, и теперь дойти до первого этажа клуба было не проблематично.— Стой, Белова.- Послышался сзади женский голос и я облокотившись рукой об стену, обернулась. Марина собственной персоной. У неё сверхспособность появляться когда рядом никого нет? — Стою.- Я медленно выдохнула направив взгляд куда-то в сторону. Сейчас меньше всего хотелось выслушивать бредни сумасшедшей. От её приторных духов меня снова начало подташнивать. Ну что за напасть? — Я хотела поговорить на счёт твоего. Плода.- Он брезгливо согнула руку в локте, указывая полусогнутыми пальцами на мой живот. Я начала закипать от гнева.— Не мой, а наш с Деном.- Я всё так же с усталостью наблюдала как меняются эмоции на лице брюнетки. Гнев? Озадаченность? Что она сейчас чувствует? Все прочитанные книги Вадима Зеланда не помогут мне разгадать эту девушку.— Ты уверенна, что отец Ден? — Она скривила нос, а уголки губ поползли в низ. Как же смешно. Она думает, я изменила Соколовскому? — Уверенна, — Собрва остатки самообладания, я кивнула. Если я наброшусь на неё, вырву волосы, то кому будет лучше? Стресс пагубен для малыша.— В таком случае, ты должна понимать. Ребёнок испортит жизнь тебе и Соколовскому, — Она снисходительно улыбнулась.- Ему и тебе ещё учиться надо, нагуляться, а не семью строить.— Я не собираюсь делать аборт, — осознав к чему она клонит, я бестактно перебила. Какой на хрен аборт? Это живой человек. Частичка меня и Дена, показатель нашей любви. И нет, я не помешена на ребёнке, это всё слова Дена.— Тогда тебе просто нужно отпустить его.- Она делает шаг вперёд, я отступаю.- С твоим появлением в его жизни всё ухудшилось. Он из-за тебя убил человека. Моего брата! — она срывается на крик, — Я не понимаю чего ты хочешь от него! Я люблю его, понимаешь?! Люблю! — Я тоже его люблю! А он любит меня! И ты мешаешь нам.- Я с ненавистью посмотрела в её глаза, — И твой брат, он чудовище. Такое же, как вся твоя семья. Он встал между нами. Пойми, Марина, так будет со всеми, кто захочет нам помешать. Может на миг тебе покажется, что всё. Ты победила. Но в итоге мы с Деном вновь сойдёмся.- Я собираюсь уйти, но она тянет меня за руку и поворачивает к себе. Я понимаю, что с трудом стою на ступеньке, и держусь только благодаря тому, что Черкасова меня держит. Но она этого не видит.— Расстанься с ним! — Этот крик. Крик сумасшедшей, потерянной, девушки которой нечего терять. Мне становится страшно.— Никогда! — Я отпихиваю её, с трудом устояв на ступеньке. Я тянусь к поручню, и Марина толкает меня. Она сделала это не специально, на эмоциях, я увидела это в её глазах. Когда я летела в низ, она пыталась словить меня за руку, но не успела.Боль во всем теле окутала меня. В голове кружилось и всё, что происходило дальше я помню обрывками. Марина хотела мне помочь, появился Гордеев, он кричал на Марину и вызвал скорую. А дальше пустота.Такой пустота я не чувствовала ранее. Когда я пила таблетки она была другой, не такой пугающей. Сейчас же я абсолютно ничего не чувствовала. Тьма. Пустота. Боль. И необъяснимое чувство, от которого хотелось рыдать навзрыд и вырывать на себе волосы. Потом я только пойму, как называется это чувство. *** Счёт времени был утерян. Отдалённо я помнила и понимала, что со мной случилось, но очнувшись в больничной палате запаниковала. Отдельная палата, белые стены, уже знакомая койка, это ж как я упала. Голова непрерывно болела, ощупав голову и лицо я обнаружила повязку на виске. Очевидно, ударилась, когда приземлялась. Счёсанная правая щека подтверждала мою теорию. Кисти руки были перевязанные эластичным бинтом. это я пыталась ухватиться за поручень, когда летела вниз. Готова поспорить, что по всему телу есть синяки, так как всё оно ноет, особенно, внизу живота. Осознав страшное, я резко положила руки на живот, который ещё недавно был чуть округлый, а сегодня уже плоских. Нет. Нет. Нет. Я отказываюсь в это верить. Я схватилась за голову, зажмурив глаза и резко их открыв. Это помогает очнуться от кошмара… но ничего не изменилось. Нет, такого не может быть. Это просто дурной сон и ничего более. Рука машинально легла на живот, чтобы погладить своего малыша, почувствовать округлость, но этого всего ничего не было. Я в немом удивлении приоткрыла рот, сжимая в кулаке тонкое больничное одеяло, и таращилась на свой живот. — Очнулась? — Вошедший Гордеев поспешил ко мне, присаживаясь на край больничной койки и аккуратно взял меня за руки.- Даш. Ребёнка не удалось спасти. Срок очень маленький, а удар сильный и… Дальше слова слипались в непонятную, тягучую кашу. Я не слушала. Мир вокруг меня рухнул, так же быстро, как возник. Я только недавно признала себя мамой, начала чувствовать плод, полюбила его. А теперь просто потеряла его. Почему-то у меня не было ненависти к Марине, была ненависть к себе. Не сохранила. Я уткнулась в плече Гордеева жалобно всхлипывая. Его больше нет. Мой ребёнок умер так и не родившись. Боль внизу живота была ничтожной по сравнению с душевной. Я подавлена, убита, сломана. Вспомнив про Дена, я всё-таки взяла себя в руки. Он убьёт её. и тогда Черкасовы точно засудят его. Нет, я не допущу этого. В голове всплывают фразы Марины и я на миг думаю, а может это всё к лучшему? Мы с Деном слишком разные. Решение проблемы приходит само собой. Если я скажу правду, пострадает Марины, если скажу, что упала, пострадает Гордеев ибо не досмотрел. Остаётся один выход. — Ты уже звонил ему?..- Перебиваю длинную, успокаивающую тираду Гоши, которую я пропустила мимо ушей. — Нет, я. Ещё нет.- Он опустил голову. Боялся, понятное дело, ему влетит, так ещё и Жанна может пострадать. — Дай телефон.- Я протянула руку и он нехотя дал мне телефон. Не переживай, я всё сделаю как надо. Гудки, а после радостный и одновременно обеспокоенный голос: — Мелкая, наконец-то! Что случилось, почему ты вчера не звонила? Я так переживал. — Я. Сделала. Аборт.- Я закрыла рот рукой чтобы не разрыдаться в голос. — Что? Мелкая, это не смешно.- Голос с той стороны телефона поник. Извини меня, любимый, если сможешь. Так будет лучше для всех. — Извини меня. Но так будет лучше для всех. Я не хочу связывать свою жизнь с байкерами, и рожать от тебя в семнадцать. Не звони мне больше. Я хочу нормально жить.- На последней фразе голос дрогнул, но он этого не заметил. — Я тебя понял.- Сухой тон вызвал мурашки по всему телу. Хотелось разрыдаться и сказать правду. Но я стерпела.- Больше не потревожу тебя.- Гудки. Гордеев озадачено смотрел как я откидываю телефон и обхватывая голову руками медленно дышу. Нет, я плакать не буду… Не сейчас! — Ты уверена, что так будет лучше для всех? Ден и Жанна возненавидят тебя.- Гоша был прав. Они не простят такого предательства, хотя Дену будет больнее чем подруге. Но так же будет лучше?.. — Но ты же будешь знать правду.- Я невольно улыбнулась обняв своего друга.- Когда меня выпишут, я хочу оборвать все связи со змеями. — Хорошо, как пожелаешь.- Гордеев аккуратно гладил мои волосы прижимая к себе.- Не обязательно всегда быть сильной. Дай волю чувствам. Я рядом, я поддержу. И я дала эмоциям вырваться. Этот крик, вой, слезы. Я никогда так не плакала. Единственным спасательным кругом был Гордеев. И я держалась за него выплескивая всю эта боль наружу. Кажется, я действительно проиграла.