58-ой пункт

Бумаги, аккуратно сложенные в 3 стопки: кражи, семейно-бытовые конфликты, хулиганство; чашка крепкого кофе; включенный монитор с картой Йокогамы; недописанный отчёт и конечно же блокнот, который я всегда ношу с собой для записи различных фактов. На моём столе всегда царит идеальный порядок — верный спутник и помощник во многих запутанных делах. Чтобы обладать ясным представлением о новых преступлениях, необходимо иметь незамутненный житейскими неурядицами разум, чёткий план действий и владеть информацией, ранее разложенной по полочкам. Я поправил очки, отпил из чашки и приступил к начатому отчёту. Работа эта конечно однообразная, но необходимая. Все факты должны быть запечатлены и лежать до поры до времени в архивах. Данный отчёт об уличной драке Акутагавы Рюноске с Накаджимой Ацуши. Снова. Как же надоели их вечные перепалки, накладывающие резонанс на общественную жизнь. Это уже четвёртый отчёт за второй месяц, касающийся двух несовершеннолетних хулиганов. В следующий раз уж точно запру в камере на сутки — пусть обдумают своё поведение. День близится к концу, солнце окрашивает небо в розовые тона. Душно. — Рампо-сан, пожалуйста, включите кондиционер, — попросил я коллегу. Тот в ответ сказал что-то невразумительное с набитым ртом — наверняка очередную колкость. Что ж, этого и следовало ожидать. Я сам подошёл к столику и пультом настроил самую низкую температуру. — Куники-ида-сан, — недовольно протянул детектив, зябко кутаясь в свой плащ — ледяные струи дули прямо на него. Я молча поменял режим на менее холодный и снова приступил к отчёту. Строчка к строчке, линия к линии. В этой жизни всё должно быть на своём месте и в полном порядке. Порядок на столе — порядок в мыслях. Порядок в мыслях — порядок в душе. Прописные истины, которым с самого детства должны внимать люди. Тогда, мне так кажется, и не было бы таких скандалов, хулиганств как с этой парочкой — Накаджима и Акутагава. Брр. Хотя может быть я и слишком идеализирую свои принципы жизни, кто знает? — Господин Куникида, — в наш офис ворвалась молоденькая сотрудница Кёука. Я молча кивнул. — К нам уже третий раз звонят из района Хигаси, жалуются на семейную драку соседей. Танидзаки на задании, Ёсано-сан взяла выходной, а Рампо-сан, — тут она испуганно скользнула взглядом на весело жмурившегося коллегу, и я ответил ей понимающим взглядом — этот супер детектив палец о палец не ударит, если дело ему не предоставит сам директор. — Понял, выезжаю, — коротко ответил я, лишь на миг недовольно покосившись на Рампо. Тот оптимистично жевал крекеры, читая комиксы. — Вот не повезло, да? — внезапно с деланным участием спросил он, когда Кёука вышла из кабинета. Я пожал плечами: — Это моя работа. — Слишком часто скучная, — он откусил малиновое пирожное, — вот бы в нашем городе произошло что-то действительно стоящее. А вот это надолго. Рассуждать о малопреступном городе он может бесконечно. Слава Богу, что его мечты о крупных преступлениях пока не сбылись. Я наскоро собрал чемодан и, взяв свой блокнот, направился к выходу. — Всего доброго, — вежливо попрощался я с коллегой. Тот не удостоил меня ответом. Ну и ладно. В этом весь Рампо. *** Внезапно небо затянуло тучами, потемнело. Я уверенно вёл машину, сворачивая в нужных местах, дабы сократить дорогу. Мне было необходимо попасть в дом, что на углу переулка. За окнами автомобиля мелькали вывески различных булочных, супермаркетов, магазинов одежды. Всё суета. Вот и люди спешат, сами не зная куда. Суета. Настроение, будто подражая погоде, тоже начало портиться. Опять эти семейные драмы. Сколько же я их уже видел? «Я тебе верила, а ты!» или «Я тебе доверял, а ты!» Повышенные тона, истерики и слёзы женщин, побои и матерная ругань мужчин. Вздор. Какой же это вздор. Зачем надо было связывать себя узами брака, чтобы потом устраивать скандалы на каждом шагу? Я устал от этих разборок, угроз, криков. Я вообще устал. Может быть взять отпуск? Светофор, поворот направо — вот и нужный дом. Даже с улицы слышны крики. Женские крики. Я устало поморщился: «Ну и верещит». Неудивительно, что соседи не единожды звонили в полицию. Опять этот омут семейно-бытовых конфликтов. Я стучусь в дверь. Не открывают. Видимо из-за истеричных криков женщины не слышно. Я постучал ещё. Открыли. Высокий шатен, с обмотанной бинтами шеей и руками миролюбиво распахнул передо мной дверь. Не узнав во мне кого-либо из соседей, он спросил: — Вы кто, уважаемый? — Куникида Доппо из полицейского участка, — я предъявил своё удостоверение этому странному господину. Во время нашего разговора истеричные вопли не прекращались. — Слишком шумим? — понимающе спросил этот чудак. — Ваши соседи трижды звонили к нам в отдел. Потрудитесь объяснить, что у вас тут происходит? Внезапно из смежной комнаты вылетела… дверь. Её выбила какая-то девчонка. Низкая, с рыжими космами, в строгом костюме. Я и не понял сначала, что это она выбила дверь. С виду такая беззащитная, но своим глазам я пока верю. — Дорогая, ну что ты так взбунтовалась? — обернулся к ней забинтованный. — Видишь, к нам уже из полиции пришли. — Из полиции?! — неожиданно низким голосом закричала «девчонка». — Решил запереть меня в комнате? Не выйдет! Нечего было говорить мне не пойми что, придурок, — и она, подлетев к нему захотела влепить ему пощёчину, но он ловко перехватил её запястье и приложил к губам. — Родная моя, прости. Я не хотел тебя обидеть! — он взял вторую её руку и прижал к груди. — Ну конечно же ты можешь надевать всё что захочешь! Тебе всё к лицу — и шляпа, и чокер, только не злись больше, ладно? — Почему ты спрятал мои коллекционные вина?! — продолжала рыжая. — Ты слишком много пьёшь, дорогая. — Тебя это не касается, — она вырвала свои руки из его рук и принялась открывать все шкафы подряд в поисках искомого. — Где?! Где они?! Cabernet Sauvignon Napa Valley! Где оно?! Она вышвыривала из шкафчиков и тумбочек всё, что ей попадалось в руки, и чаще всего эти вещи бросались в высокого чудака. — Чуя, прекрати, — мягко попросил он ставя декоративный нож на место. — Я всё верну тебе — только не злись, солнышко. — Знаю я тебя! Отдашь, а потом опять спрячешь, — её голубые глаза горели яростным огнём. — Чуя! — тут он ринулся к ней и обнял. Она нещадно била его кулаками по спине, выкрикивала проклятия, а потом вдруг заплакала. Беспомощно, жалко, как ребёнок жалуется родителю: — Даза-ай, — она уткнулась ему в грудь головой — большая разница в росте позволяла ей это сделать без труда. — Мори опять меня ругает, а Коё подставляет перед ним, — она всхлипывала и бормотала ещё что-то, а он ей что-то отвечал. Я так и стоял в дверном проёме, наблюдая дикую ссору и слишком наивное примирение. Дазай гладил рыжую макушку любимой, а она продолжала плакать, причитать, как маленькая прося помощи и защиты. Он скосил взгляд в мою сторону и, подмигнув, сказал одними глазами: «Подожди». — Сокровище моё, я разберусь со всеми этими, только успокойся, дорогая. Пойдём в комнату, — и он, обняв её за талию, побрёл к выломанной двери. — Эх, беспокойная моя, — мягко пожурил её, кивнув на испорченную дверь и незаметно для неё указал рукой на соседнюю комнату — заходи, мол. Сам себя не понимая, я послушно направился к указанной комнате, оказавшейся кухней, по пути сбросив ботинки. Ещё плохо соображая, я уселся за стол, поправил очки и начал нервно листать блокнот чтобы отвлечься. Через 5 минут и 43 секунды в комнату, аккуратно закрыв дверь, зашёл забинтованный. — Дазай-сан, — начал я, но он оборвал меня: — Тише, тише! Она только заснула! — и он любовно глянул на дверь. — Прошу извинить, — смутившись шёпотом ответил я. — Она у меня нервная, — продолжал он ставя чайник на плиту, — работа, начальник требовательный. Да ещё из-за роста насмешки так и сыплются, — Дазай печально вздохнул. — Она давно выпивает? — наверное бестактный вопрос, но всё же. — Давно, — просто ответил он, — но после встречи со мной — реже, — улыбнулся. — У неё это привычка — коллекционировать хорошие вина, а потом смаковать. Но иногда и перебрать может конечно же, — Дазай разлил чай по кружкам и одну из них пододвинул ко мне. — Давно вместе живёте? Видимо нет, раз соседи не привыкли к ссорам. — Угадали, — снова улыбка, — знаем мы друг друга давно, а жить вместе начали недавно, хотя оба долго мечтали об этом, — он отпил из своей кружки. — Вспыльчивая она у меня. Вспыльчивая. Простите, господин… — Куникида, — подсказал я. — Куникида-сан, простите пожалуйста за ложный вызов. Извините за потраченное время. — Это моя работа. Оба помолчали, продолжая пить чай. Дазай вдруг засмеялся: — А вино я в кладовку спрятал. Туда она точно не полезет: я напугал её как-то, что там крысы. Она вообще-то ничего не боится, но вот крыс — до смерти! Я улыбнулся. — Правда опять посуду побила, — он скорбно подпёр щеку кулаком, — злилась очень, что я над её шляпой пошутил. Эх, сам виноват. Знаю же, что и так над её видом потешаются! Мисс Модная Шляпа — так называют мою Чую. Я поправил очки и красную ленту на шее — всем видом показывая, что слушаю и весь во внимании. А Дазай продолжал, смотря куда-то поверх моей головы: — А ведь она пишет стихи. Скрывает от всех. И от меня по-началу тоже скрывала, но я подсмотрел один раз, тоже скандал был, — хихикнул в кулак, — без битья посуды, но всё же. Мне очень понравились её стихи. Проникновенные такие. Другие и не поверят что это она, недовольная Чуя написала. А я поверю. Потому что знаю её настоящую. Ох простите, разговорился что-то я, — он полез в карман, — мне заплатить штраф? — Не стоит, Дазай-сан. Постарайтесь впредь не доводить свою, — я не смог найти нужного слова. — Жену, — закончил он и вновь тепло улыбнулся. — Спасибо, вам, Куникида-сан. Ещё раз прошу нас извинить. *** Долго, ещё очень долго я не мог забыть этой чистой улыбки счастливого человека; его супругу — дерзкую, вспыльчивую, но в то же время такую ранимую. В голове ясно всплывала картинка их ссоры, примирения. Сколько я видел таких ссор, но никогда не видел ничего похожего на этот случай. Несмотря на их частые конфликты, они сохраняют в себе любовь. Это чистое, доброе чувство не омрачается их перепалками, а только укрепляется. Я уверен, сколько бы раз эти двое ещё не поссорились бы, всё равно карие глаза Дазая будут ласково взирать на небесно-голубые очи его рыжей… жены. А она будет доверчиво прижиматься к его груди, всхлипывая принимать его поддержку. Их отношения не построены на корысти или взаимовыгоде. В них нет ни грамма фальши. Лишь любовь. Всепонимающая, всепрощающая. Они счастливы. И отчего-то мне сделалось легко. Настроение повысилось, и я дописал 58-й пункт к графе идеальной будущей жены: любящая.