А ведь я просто не хотел тебя потерять.

Мукуро, охотно пересаживаясь на колени Дино, внутренне насмешливо думал: "Какой же ты слабый, Мустанг... всего одно серьезное препятствие, и ты уже не контролируешь себя. На одну ночь я заменю тебе Кею... а после заменю его полностью. Обещаю, ты не сможешь жить без меня, как сейчас не можешь жить без него. И эта зависимость станет для тебя роковой, ведь, в отличии от Хибари, я действительно ненавижу тебя". Он обнял Каваллоне за шею и прижался к нему всем телом, не давая возможности одуматься. Тот властно обнял его за талию и впился ему в губы требовательным, но аккуратным поцелуем. Он сразу же перенял инициативу на себя, оставив Рокудо лишь следовать за его движениями. В этом поцелуе Мукуро почувствовал всю боль, которую испытывал Дино. Странно, но он начал понимать чувства Каваллоне - было такое ощущение, что внутри Мустанга в этот момент развернулся маленький, но огненно-страшный ад, который заставлял хозяина так страдать, ну а сам иллюзионист после изучения шести путей был очень чувствителен к преисподней... Рокудо зарылся руками в густые мягкие волосы блондина и немного поерзал на его коленях, возбуждая. Он чувствовал, как в его рту разгуливал язык Каваллоне, как нежные руки того сильно прижимали его к себе, и мысленно радовался тому, как точно все следует его замыслам. Похоже, он становится режиссером этого фильма. И в совсем недалеком будущем он собирался избавиться от одного из героев, совместно с актером. Обязательно, но немного позже. Он чувствовал, что Мустангу до боли нужен кто-то, кто разделит его чувства, кто примет хотя бы часть его любви, разрывающую его душу пополам. Странно, но где-то в самом дальнем уголке его сердца появилось желание помочь ему... "Помочь, чтобы потом сделать еще больнее", - пронеслось в голове у иллюзиониста. Похоже, что бы Мустанг не сделал, у Мукуро всегда был вариант, в котором он мог привести события к нужному "хеппи энду", в котором Каваллоне уходил или умирал. Не разрывая поцелуя, Дино провел рукой по талии иллюзиониста и, забравшись под футболку, коснулся его мягкой, нежной кожи. Мукуро довольно улыбнулся и немного приподнялся, прижимаясь к Мустангу еще сильнее. Странно, но ему хотелось, чтобы Каваллоне взял его полностью, хотелось насладиться каждым его кусочком, и самому просмаковать каждый сантиметр его тела, ведь это будет означать, что тело Каваллоне уже находится в распоряжении иллюзиониста. Останется лишь забрать себе его душу, что пусть и сложнее, но при нынешнем его состоянии тоже весьма реально. Мукуро был готов потрудиться ради своей цели. Дино выдохнул что-то нечленораздельное, отдаленно напоминающее имя любимого, и, оторвавшись от губ Хранителя Тумана, спустился на его шею. Он страстно целовал ее, вдыхая сладкий, неимоверно приятный запах кожи, зачем-то пытаясь запомнить ее вкус. Он оставил красную, очень заметную отметину и, оторвавшись от нее, задумался: "А что он творит? Почему он сидит и целует Мукуро?" Он слегка отстранил иллюзиониста и извиняющеся посмотрел на него, а потом на его раскрасневшиеся, немного припухшие губы, прикрытые глаза, и поймал себя на мысли, что прекращать это не совсем хочется. А если признаться самому себе, то совсем не хочется... Мукуро увидел сомнение во взгляде Мустанга и, недовольно подумав: "О чем ты думаешь, идиот..." - прижался к нему и тихо, но неимеверно соблазнительно и даже зазывающе на ухо прошептал: - Дино, не бросай меня... ведь я... люблю... - он не успел договорить - Каваллоне, не выдержав, заткнул его страстным поцелуем. Лаская каждый уголок рта иллюзиониста, он медленно стянул с него пиджак, а затем и футболку цвета хаки, оставив его торс обнаженным. Он оглядел тело Рокудо и уже в который раз отметил, что оно ему весьма и весьма нравится: такое упругое, красивое, изящное и угловатое одновременно. Тонкие руки, ноги, талия, почти что лебединая шея, которая так манила к себе. Дино не смог оставить все это без внимания. Он почувствовал, как томно тянет внизу живота, как странно быстро и сильно колотится сердце и плюнул на все. Он не будет себя ограничивать: Кея, не Кея, да, безмерно любит его, но тому это не нужно. А Мукуро рядом, такой заботливый и даже оберегающий. Пусть Каваллоне и немного напрягало это отношение к себе как к подопечному, но все же было просто до умиления приятно, и теперь, может, все изменится. Может, чувства к Хибари исчезнут под влиянием этого паренька? Он целовал ключицы, плечи иллюзиониста, постепенно спускаясь все ниже, а Мукуро томно вздыхал, желая большего, и внутри зловеще смеялся: "Ты и правда идиот, Мустанг. Ты же так и не дослушал, что я люблю... не "кого", а именно "что". Я люблю издеваться над тобой, Каваллоне. А ты с радостью представляешь мне все новые и новые варианты. Какая ты у меня умница..." Он откинул голову и судорожно вздохнул: Дино слегка прикусил его сосок, и через все его тело прошла волна удовольствия. Это было весьма странно для него, ведь никогда раньше у него не было парней, лишь девушки - да и тем более он никогда раньше не был снизу, так что он оказывал Мустангу большую честь: тому предстояло лишить иллюзиониста невинности. Цель требует жертв - обьяснял свой поступок Рокудо. Мукуро признался себе, что ему начинает это нравиться, так необычно, приятно и... желанно. Безумно хотелось, чтобы Мустанг не отрывался от него, продолжал ласкать и целовать. А тот совсем не был против выполнить желание иллюзиониста, он гладил его спину, целовал его кожу и думал о том, как сильно сейчас хочет этого паренька. Он чувствовал, как проснувшаяся плоть поднялась и уперлась в жесткую ткань брюк. Подхватив Мукуро за бедра, он, не отрываясь от его губ, поднялся и куда-то направился. - Почему не здесь? - тяжело дыша, спросил его Рокудо, буквально на секунду прервав поцелуй. - Я хочу тебя в спальне, - выдохнул Каваллоне и снова прильнул к его губам. Хранитель Тумана чувствовал, как тонкие, длинные пальцы Мустанга крепко сжимают его бедра, и хотел, чтобы они переместились на совсем другое место. Странно, но когда в его голову только пришла мысль о том, чтобы переспать с Дино, он был уверен, что придется терпеть отвращение, а теперь он горел от необьяснимого желания и безумно жаждал продолжения. Организм вопреки всем ожиданиям с удовольствием принимал ласки Каваллоне, получая огромную дозу наслаждения. Рокудо крепко обнимал его за шею, сжимал его мягкие волосы и тоже чувствовал, как его член начинает медленно подниматься. Они на мгновение остановились и иллюзионист услышал звук открывающейся двери - они наконец-то добрались до спальни. Дино подошел к кровати и, аккуратно уложив Мукуро на постель, навис над ним и посмотрел в его затуманенные разноцветные глаза. Он видел огонек, тоскливо горящий в них и чувствовал, как его начинает еще сильнее тянуть к Рокудо. Наклонившись к нему, Каваллоне прикоснулся губами к его ключице и начал спускаться вниз. Он провел мокрую дорожку по чуть заметным кубикам пресса, скользнул языком в ямку пупка, вызвав волну дрожи по телу иллюзиониста, и уткнулся подбородком в жесткую ткань его брюк. Он, довольно улыбнувшись, посмотрел на видный бугорок и потерся о него щекой. Сквозь ткань он легко сжал член иллюзиониста зубами и аккуратно помассировал, а тот, судорожно вдохнув, откинул голову назад и сжал в кулаках нежно-голубую простынь. Кавалоне еще немного помучил Мукуро и, оставив его плоть в покое, расстегнул его ремень и ширинку. Он снял с него всю одежду и отстранился, горящим взглядом оглядывая любовника. Рокудо чувствовал, как от этого взгляда огонь внутри него разгорается еще больше, как он начинает плавиться. Он закусил губу и всмотрелся в похотливые глаза Мустанга - хотелось, чтобы тот уже приступил к самому главному. А Каваллоне наслаждался видом обнаженного тела иллюзиониста и мельком удивлялся тому, что Мукуро может быть таким... развращенным. Он не предполагал, что Рокудо начнет все это, да и тем более в такой момент... В какой именно момент, Дино не волновало. Сейчас существовал только иллюзионист, такой горячий и изящный, и главное, почему-то такой желанный. Он легко улыбнулся и снова приник к его губам. Они были такими мягкими, податливыми, горячими, а еще сладкими... безумно сладкими, и даже не в отношении самого вкуса, а в отношении удовольствия, которое Дино получал, целуя их. Он почувствовал, как тонкие прохладные пальцы Мукуро прикоснулись к его шее, нащупали воротник и начали проворно расстегивать его рубашку. "У кого холодные руки, у того горячее сердце", - пронеслось в голове у Мустанга. Он прикоснулся к левой части груди иллюзиониста и почувствовал, как быстро и сильно бьется сердце того. Кожа была горячей, она источала запах, от которого у Каваллоне просто сносило крышу. Рокудо разобрался с пуговицами, резко сдернул рубашку с плеч Дино и, стянув ее, откинул куда-то за голову. Затем, он прикоснулся к пряжке ремня и начал расстегивать, но Дино остановил его. - Я сам, - мягким, но игривым голосом проговорил он, поднимаясь. Мукуро смотрел на то, как Каваллоне избавляется от ремня, затем от штанов, и понимал, что не может оторвать взгляда, что ему безумно нравится смотреть на это. Тот кинул на иллюзиониста похотливый взгляд и, наклонившись к нему, положил в его приоткрытый рот два пальца. Тот машинально провел по ним языком и, сжав зубами, начал посасывать. По телу Мустанга прошла волна дрожи, и он прикрыл глаза, тихо выдохнув. Они оба чувствовали, как напряжение в их телах все растет, как увеличивается жар, как контролировать себя становится все труднее. Каваллоне вынул свои пальцы изо рта Рокудо и приставил их его к входу. - Я у тебя первый? - тихо спросил он, пристально смотря в глаза иллюзиониста. Тот чуть заметно кивнул и придвинулся к Дино, желая приблизить продолжение. Дино несильно нажал на колечко сжатых мышц и, введя указательный палец, начал им двигать. Мукуро зашипел от неприятных ощущений и попробовал отодвинуться, но Мустанг не позволил ему этого сделать, придерживая за бедра. Через несколько секунд он добавил второй палец и, нащупав простату, нажал на нее. Рокудо застонал в полный голос и выгнулся дугой, откинув голову. Дино не сдержался от довольной улыбки и, добавив третий палец, продолжил двигать ими в том же направлении, заставляя паренька при каждом движении стонать, до крови кусать свои губы и извиваться. Наконец, он закончил растягивать своего любовника и, аккуратно поставив парня на колени и приставив свой до боли напряженный член к его входу, нежно погладил его по щеке и, повернув его голову к себе, впился в его губы требовательным поцелуем. Не разрывая его, он двинул бедрами вперед и вошел в иллюзиониста. Поцелуй немного отвлек парня от болезненных ощущений, но он все равно зажмурился и тихо застонал Мустангу в губы, сжав простынь в кулак. Дино оторвался от губ Рокудо и, почти полностью выйдя из него, снова подался вперед до самого предела. Мукуро зажмурился и томно выдохнул, пытаясь не обращать внимания на боль. Каваллоне, сжав его бедра, начал равномерные, не очень быстрые, но глубокие толчки, давая Рокудо привыкнуть к ощущению наполненности и трения внутри. Через какое-то время иллюзионист почувствовал нарастающее с каждым толчком наслаждение, забил на боль и снова застонал, на этот раз от удовольствия. Он подался бедрами назад, навстречу Мустангу и, упав на локти, сдержал подкативший к горлу крик. Мустанг чувствовал, как тесно, узко и жарко внутри иллюзиониста и, закусив губу, из последних сил заставлял себя двигаться равномерно. Он слушал протяжные стоны парня и думал о том, что его голос только для того и предназначен, чтобы стонать. Но когда Мукуро не удержался на руках и, оперевшись на локти, выгнулся под неимоверным углом, тот не сдержался. Властно обведя ладонью по плечу, лопаткам, ребрам Мукуро и остановившись на ягодице, Дино выдохнул и потерял контроль над собой. Он подчинился инстинктам, которые уже сколько времени настойчиво пытались вырваться на свободу и принялся с животным рыком трахать иллюзиониста. Он чувствовал, как его мозг отказывается воспринимать окружающий мир, как в глазах начинает расплываться, как в теле остается лишь неимоверное наслаждение и ощущение этого хрупкого тела в руках. Он видел изящные контуры выгибающегося и стонущего Рокудо, его угловатые плечи, острые лопатки, полосу позвоночника и, тяжело дыша, старался как можно глубже проникнуть в него. А для Мукуро уже не существовало никаких коварных планов. Он не думал ни о чем, кроме заполнившего его тело наслаждения, иногда проскакивающей боли и Каваллоне, так страстно трахающего его. Он и не предполагал, что это может быть настолько приятно. Крышу сносило полностью, взгляд отказывался фокусироваться даже на однотонной светло-голубой простыне, что уж говорить о мелких деталях, в голове творилось что-то совершенно невообразимое, полный хаос и бардак, мысли отказывались подчиняться, просто вылетали из головы, оставляя иллюзиониста наедине с мыслями о происходящем и переполняющими его ощущениями. Ему казалось, что и локти не выдержат, и он просто повалится грудью на кровать... и все равно будет плавиться от наслаждения. Каваллоне почувствовал, что развязка близка, и, участив толчки и обхватив болезненно стоящий член Рокудо, начал двигать рукой и бедрами в одном ритме. Мукуро все же не сдержался и, выгнувшись и запрокинув голову, закричал. Через несколько мгновений они оба с протяжным стоном кончили. Иллюзионист от перевозбуждения, передоза удовольствия и с непривычки сразу же отключился и упал на постель, а Дино, оперевшись на руки, отдышался и, выйдя из спящего Мукуро, устало повалился рядом. Через несколько мгновений, он обнял хранителя за талию и притянув к себе, тоже погрузился в мир Морфея.