Мой омежка

      Медленно подкравшись к арке, что отделяла кухню от гостиной, Чонгук незаметно покосился на Тэхёна, который уже с кем-то разговаривал. Правой рукой он прикладывал телефон к уху, а левой деловито упёрся на собственную талию. Наворачивая круги, он раздражённо отвечал на каждое сказанное слово человека на другой линии.       Тело било током, а сердце отдавало бешеные ритмы. Чону было стыдно, стыдно за то, что подслушивает тэхёновский разговор. Но взглянув на это с другой стороны, ему становилось легче. Ведь когда ещё он сможет разузнать всё? Как он понял, Ким ничего не собирается рассказывать, от чего даже становилось обидно. Как бы Чонгук ни старался войти в его положение, у него сразу выскакивал вопрос, который, как бы он ни пытался, выкинуть из головы не удавалось: «Если они пара, тогда почему Тэхен не хочет поделиться всем?»

***

— Да…? — немного раздражённо произносит Тэхён. — Сынок, ты как? — взволнованно бормочет папа на другой линии. — Ты о чём? — Отец ведь тебе звонил недавно. Наверняка со своими уговорами...? — …Было дело… — Сынок, ты тоже пойми его. Он уже стар, а эта компания только ухудшает всё. Ему бы уже на пенсию, но он не может оставить всё на произвол судьбы. — Пап, вот только ты не начинай. Я не хочу, это не моё. Сидеть целыми днями в душном кабинете в обнимку с бумагами - не моя цель. — Но милый… — Пап, разве ты не хотел, чтобы он проводил с тобой хотя бы треть своего времени? Вечные его командировки, дела и эта сраная компания. У него не было на нас и пяти минут своего времени. Так пойми и ты меня, я не хочу, чтобы моя омега сидела до поздней ночи, выжидая меня. Я не отец, у меня есть хоть какие-то чувства, а он, в свою очередь, пропитан своей работой до мозга костей. — Ну почему ты так груб? У нас же родился ты, и это значит, что и у него есть чувства. — Ай, я уже не знаю, как тебе более точно истолковать, что я не хочу. Это не моё, может у отца всё выходило превосходно, но не у меня. — Но ты даже не пробовал. — Пап, я даже пробовать не хочу. — Но… — Всё, пап, давай, пока, мне некогда… — с этими словами Тэхён завершил звонок, выдохнув. Вечное давление родителей уже заколебало Кима в конец. Причём в последнее время оно усилилось. И теперь альфу не оставляют ни на секунду - вечные звонки и неизбежные уговоры. Как же они не могут понять, что не об этом мечтал их сын? Почему они твердят одно и то же? От «ты должен», «ты обязан» хочется расплакаться. Он не обязан. Это его жизнь, так почему он не может самостоятельно решить, кем он хочет стать в дальнейшем? Он просто хочет добиться всего сам, чтобы сотрудники компании и конкуренты отца никогда не смели произносить: «если бы не его отец, то он бы так и остался жалким мальчишкой».       Ладно, со своими заботами Тэхён разберется чуть позже, а сейчас ему нужно возвращаться в комнату, ведь там его ждёт его омега - Чон Чонгук. Но только он выходит из кухни, как тут же натыкается на Чона, что растерянно смотрит на него, хлопая ресничками. Кажется, он не на шутку перепугался, когда перед ним возник Тэхён. — Ты что тут делаешь? — как бы Ким не старался высказаться мягко, но нотки раздражительности и понимания, что его нагло подслушивали, дают о себе знать, заставляя голос альфы злобно дрожать. — Я… — произносит Чонгук, взглотнув вязкой слюны. Черт, этот взгляд Тэхёна. Кажется, он уже видел его, от чего колени трясутся сами по себе. — Меня уже заканало то, как ты хладнокровно относишься к моим чувствам! — выкрикивает омега, после чего вновь сглатывает. После его вскрика произошло непоправимое. Неужели вновь по кругу? —Мне обидно смотреть на то, как ты пытаешься скрыть что-то от меня. Что вообще происходит? У тебя проблемы? — собрав остатки мужества, Чонгук с дрожью в голосе продолжает наезд со своей стороны. — Чон… — выдыхает Ким, смотря ему в глаза, которые после его слов наполняют слезами. — Я… Прости меня, пожалуйста, — продолжает блондин, нежно касаясь омежьего плеча.       От прикосновения Тэхёна Чонгук инстинктивно вздрагивает, позволяя накопившемуся страху высвободиться. И вот слёзы одна за другой начинают ливнем скатываться с его румяных щёк, оставляя после себя мокрые дорожки.       Тэхён осторожно обнимает Чонгука, прижимая к своему плечу, позволяя опускать солоноватые слезинки на свою кожу, поглаживая затылок омеги и зарываясь пальцами в его густую шевелюру. На сердце так больно: он опять плачет из-за него. Как же Тэхён не любит эти всхлипывания и вздрагивания от каждого его прикосновения. — Не плачь… — шепчет Ким, прижимая Чона к себе.       Чувствуя ласку со стороны альфы, Чонгук обвивает его спину, захватывая левой рукой запястье правой, тем самым делая некий замок. Все эмоции, скопившиеся за всё это время, уже вышли наружу в виде слёз.       Спустя несколько минут Чон отстраняется от плеча альфы, переводя взгляд на Кима.       Обратив внимание на заплаканные и немного опухшие карие глаза Чонгука, Тэхён чувствует вину, вину за то, что вновь заставляет того плакать. Пускай он и милый, когда плачет, но всё же видеть его таким - не для Кима. — Прости, я опять заставил тебя плакать… — шепчет Тэхен, смотря в глаза Чона. — Я… просто разволновался… — оправдывался он, шмыгая носом.       Переместившись в гостиную, а если быть точнее, на диван, Тэхён, словно папочка, обнял Чона, убаюкивая на своих коленях. Омега, согнув ноги в коленях, обвил их руками, прижимаясь коленями к грудной клетке, всё ещё изредка пуская слезинки. Похлопывая по плечу Чона, при этом прижимая того к себе, Ким ласково чмокал того в висок, местами шепча: «Я рядом». — Расскажи мне… — еле слышно пробубнил Чонгук, опустив голову на плечо Тэхёна. — Я не хочу ввязывать тебя в свои проблемы... — отнекивался он, всё укачивая омегу. — Пожалуйста, — жалобно протянул Чон, шмыгнув носом, что уже покраснел от частых пошмыгиваний. — Ну… С чего бы начать…? — задал риторический вопрос Тэхен, потупив взгляд. — Мой отец является магнатом, владеющий компанией "Хьюманг". Наверно, ты о ней слышал, ведь как ни посмотри, компания отца популярна благодаря своему благотворительному фонду. А мой папа всего-навсего обычная омега-домохозяйка, правда, за него всю работу делают горничные. Отец говорит, что ему незачем утруждать себя, пускай уж лучше отдыхает, чем будет мельтешить по всей кухне, - выдыхает блондин, улыбнувшись. - Так в чём собственно проблема…? По моим рассказам ты, наверное, подумал, что наша семья дружная и полна любви, но все беды из-за компании, которая по документам должна перейти мне. Но я не хочу этого. Моя цель - это добиться всего своими силами, без помощи отца. Но он не понимает моего стремления, ведь мне уже подсовывают крупную, хорошо развитую компанию, а я хочу открыть свою, а с ней столько мороки: вложения, реклама, инвесторы и прочая чепуха. — Но что в этом плохого? Это твоя мечта, так почему они не согласятся с ней? — Они не хотят, чтобы я возился со всем. Я понимаю, это родительская забота, они просто оберегают меня… — Как насчёт того, чтобы всё-таки наведаться к ним? После твоего разговора с папой я не думаю, что он в восторге от твоей грубости. — Стоит ли? — Если ты съездишь, я буду называть тебя «Тэхён~и». — «Дорогой», — выдает Ким, возбуждаясь сделкой, — ты будешь называть меня именно так, и тогда я съезжу. — Не слишком ли смущающе? — дрожащим голосом спрашивает Чонгук. — Ну, раз ты не хочешь… — с наигранной разочарованностью произносит Тэхён, начиная вставать с дивана, подхватывая Чона на руки. — Нет, нет, я согласен, — останавливает того омега, ухватывая за плечи. — Иногда ты слишком милый, — чмокает того в губы Тэхён, расплываясь в самодовольной улыбке.

***

Утро.

      Проснувшись ранним утром, Тэхён сонно разлепляет веки и первым, что он видит, становится всё ещё спящий Сеул. Миллионы разноцветных огней рассыпались по городу, давая знать, что большая часть сеульского населения уже давно не спит. Расплывшись в довольной улыбке, Ким переворачивается на другой бок, натыкаясь на всё ещё спящего Чона. Такой милый и домашний, от чего блондин улыбается ещё больше, растягивая уголки губ чуть ли не по самые уши. — Чон… — окликнул того альфа, ласково обнимая, заставляя прижаться к собственной грудной клетке. — М? — причмокивает губами омега, ластясь в объятиях Тэхёна. — Спишь? — Угу… — сонно бормочет Чонгук, всё ещё не смея открыть глаза. — Уже утро, вставать не собираешься…? — Нет… — Разве тебе не нужно на учёбу? — У нас выходные... — М… Ты, наверное, родителей не предупредил о том, что останешься у меня? Они, скорее всего, волноваться будут. — У них завал на работе, им не до меня… — Ну, тогда ясно… — А ты когда поедешь? — Не знаю, я ещё папе не звонил. — Ну вот и позвони, а я пока в душ, — пробубнил Чонгук, поднявшись с постели. Встав на свои две, омега зевнул, поправив безразмерную рубашку Тэхёна, которую он вчера самолично ему вручил.       Оглядев стройное тело, Ким впервые не пожалел о том, что купил, как казалось ему, бесполезную вещицу. Ведь со дня её приобретения он так и не надевал её, а тут пришёл Чонгук, так что почему бы не заставить его надеть её? Всё-таки фигура у него сексуальная, а рубашечка ещё больше её подчёркивала. Если бы не все эти прелюдии, блондин, несомненно, уже положил бы его под себя, грубо втрахивая в матрац. — Без меня? — возмущается альфа, хмурясь, от чего брови встречаются у переносицы. — Угу, — не оборачиваясь, отвечает Чонгук, направившись к ванной. — Вот же мелкий… — раздраженно шипит Тэхён, привстав на локти.       Проводив взглядом омегу, он вновь ложиться на постель, разваливаясь на ней звёздочкой. В голову лезет столько всего: встреча с отцом и папой и, наконец, приезд в дом, в котором его не было уже более 3-х лет. Интересно, как там Донхи - горничная, что постоянно возилась с Кимом, когда тому было всего 5-6 лет? Раньше она была молодой, красивой, причём альфой. Донхи вообще была сильной и независимой женщиной, из-за чего блондин всегда хотел быть похожим на неё. Как же она сейчас поживает? Это очень интересовало альфу.       Соскочив с постели, Тэхён решительно направляется к Чону, то есть в ванную. Всё-таки в душ и ему надо, а так время сэкономит. Кажется, даже Чонгук был бы не против сэкономить время с Кимом, ну, по крайней мере, так думал он сам.       Остановившись напротив двери, за которой уже было слышно журчание воды, блондин хватается за ручку, чуть надавливая (ну, а вдруг дверь закрыта. Будет крайне глупо, если он будет долбиться в дверь просто из-за собственного желания увидеть Чона обнажённым). На удивление Кима, дверь не заперта, что даёт ему полное право влезть в личное пространство омеги. Тихо зайдя в комнату, которая уже наполнилась паром, он беззвучно закрывает за собой дверь. Посмотрев в сторону душевой кабинки, собственно, в которой и стоял ничего не подозревающий Чон, Тэхён тихо защелкивает дверь, направляясь к омеге, попутно снимая с себя одежду.       Открыв дверцу один резким движением, Ким забегает в кабину как ошпаренный, прижимая Чона к стенке своим торсом. А омега, в свою очередь, удивлённо ойкает, изумлённо смотря на альфу. — Т-Тэхён? — дрожащим голосом откликается того Чонгук, автономно чуть приподнимая руки, чтобы ненароком не задеть тело Кима. — Ничего, если мы развлечёмся с утра? — произносит Тэхён, многообещающе глядя в глаза омеге. — Ты о чём, Тэ… — хотел уж было возразить Чон, но его прервали руки Кима, что требовательно сжимали его ягодицы. — Разве мы вчера не договорились о том, что ты теперь будешь называть меня «дорогой»? — Ты издеваешься, Тэхён, мне как-то неловко заниматься этим здесь… — мычит омега, вцепившись своими руками в предплечья альфы. — Скажи «дорогой», — шепчет Ким, надавливая на сжатое колечко мышц, заставляя Чона выгибаться в спине. — Д-дорогой, прекрати... — дрожащим голосом произносит он, прижимаясь к блондину. — Стоит ли? По-моему, тебе очень даже нравится…       Тэхён проникает в нутро омеги указательным пальцем, начиная медленно имитировать толчки, от чего Чонгук сильнее жмётся, вцепляясь ногтями в кожу альфы. Ким уже чувствует, как к члену начинает приливать кровь, заставляя его возбудиться до самого предела.       Голова начинает кружиться, когда Тэхён начинает вводить палец как можно глубже, задевая простату. Ноги подкашиваются, когда рано или поздно он ощущает возбуждение Кима на своём животе, а после у своего члена. Если он решил довести его до обморока из-за перенаслаждения, то у него это очень успешно получается. А когда в тяжёлую артиллерию подходит и второй палец, то Чон готов поклясться, что совсем скоро откинет копыта. — Дорогой, — с наслаждением тянет омега, устремляя затуманенный взгляд на Тэхёна, — вставь, ибо я не выдержу… — Так сильно хочется этого? — Угу… — Тогда попроси, — выдыхает Ким, приближаясь к губам омеги, но не смея целовать. — Пожалуйста, — стонет Чон, когда вновь ощущает пальцы блондина на своей простате. — Попроси как следует. — Дорогой, п-пожалуйста, выеби меня… — Молодчина, — шепчет альфа, грубо впиваясь в губы Чона.       Жадно захватывая его рот, переходя с верхней на нижнюю губу, Тэхён подхватывает Чона на руки, прижимая к кафелю сильнее, чем прежде.       Издав тихий стон от неожиданного действия блондина, Чонгук обхватывает его шею, пытаясь углубить поцелуй. Проведя языком по его губам, он чувствует их приятную атласность, а после буквально вбивается в дёсна альфы своими, из-за чего тот стонет в поцелуе, даже немного улыбаясь от его напористости.       Придерживая омегу за бёдра с внутренней стороны, Ким растягивает кожу на его ягодицах, начиная медленно вводить член в нутро. Как только орган вошёл до середины, Чонгук издаёт стон, жмурясь в поцелуе, а блондин нагло наблюдает, продолжая насаживать омегу.       Выгнувшись в спине, Чон начинает ёрзать бёдрами, от чего Ким чувствует небывалую тесноту, благодаря чему он готов уже излиться в омегу, наполнив его до краёв. Тем более, чего им бояться? Он уже беременный, так что ещё одна разрядка в него ничего не сделает.       Почувствовав, что член Тэхёна вошёл на всю длину, Чонгук разрывает поцелуй, утыкаясь носом в его шею, на которой видны вздувшиеся венки и напряжённые мышцы. Выдохнув, он закрывает глаза, после чего издаёт ещё один стон, который, в самом деле, сдержать просто невозможно, когда головка растущего члена внутри приятно задевает простату, а после стимулирует её.       Чувствуя на своей шее обжигающее дыхание Чонгука, Тэхён начинает постепенно прибавлять темп. По плечам бьют струи тёплой воды, что приятно согревают тело, заставляя приободриться после недавнего пробуждения. Внизу живота завязывается узел, тем самым предупреждая о скорой разрядке. Сжав ягодицы омеги сильнее, Ким шипит, изливаясь вовнутрь омеги.       Почувствовав, как семя внутри приятно согревает, Чонгук сильнее обнимает шею альфы, издавая смачный стон, который вскоре перекрывают губы Тэхёна.       Он страстно впивается в приоткрытые губы, сплетая их языки. Медленно поставив того на ноги, блондин вскоре выходит, чтобы не возникла сцепка, и разрывает их поцелуй, после чего прижимается своим лбом ко лбу Чона. — Влюбляюсь в тебя с каждым днём всё сильнее, — мурлычет тот, смотря в его глаза, в которых в буквальном смысле можно утонуть.       Разглядывая лицо Кима беглым взглядом, Чонгук всё ещё не отпускал его рельефных плеч. Внутри всё пульсировало, а по бедру скатывалась капля спермы альфы, которая в скором времени растворялась в воде, стекая в канализацию. — Люблю тебя, — шепчет омега, целуя того, прикрыв глаза. Разорвав их недолгий поцелуй, он вновь устремляет свой взгляд на альфу, после чего продолжает: — дорогой.       Взгляд Тэхёна раскрывается, когда он слышит последнюю реплику. Ему кажется, или Чонгук никогда не был таким… таким… знаете, словно они уже более 5-ти лет женаты. — Я пойду на кухню, а ты вымойся хорошенько, — улыбается Чон, вновь чмокая того в губы, после чего подходит к дверце, открывает её и выходит, а Ким всё это время ошарашенно смотрит на него.

***

      Выйдя из ванной комнаты, предварительно переодевшись, Чонгук с лёгкой ухмылкой пошагал в сторону кухни. На улице уже достаточно посветлело, и квартира залилась тускло-голубым светом. Сегодня Тэхён наконец-то наладит отношения со своей семьёй, а это, конечно же, не могло не радовать даже омегу. Если они помирятся, тогда и у Кима всё наладится, и он не будет ходить встревоженным и раздражённым. Возможно, он даже познакомит Чона со своими родителями.       Поставив на плиту сковороду, налив в неё масла, Чонгук подходит к холодильнику, чтобы достать яйца. — Может, свёрнутый омлет приготовить? — задаёт сам себе вопрос омега, косясь на пару штучек яиц в своей руке. — Да, думаю, омлет будет более сытным, — положив три яйца на кухонную тумбу, Чон достаёт ещё четыре и складывает их к остальным.       Когда в комнату заходит Тэхён, то на столе уже всё накрыто, отдавая приятным ароматом. Посмотрев на еду, Ким переводит взгляд на Чона, который крутиться возле плиты, доготавливая ещё что-то. Ухмыльнувшись, он подходит к нему со спины, ласково обвивая талию руками, от чего омега удивлённо ойкает, оборачиваясь к альфе. — Ты уже всё? — задаёт он вопрос, улыбаясь. — Как видишь, — отвечает тот, переводя взгляд на его руки, которые были в перчатках. — Что ты делаешь? — интересует он, заглядывая за спину. — Ах, я кимчи решил сделать. — Зачем? — И вправду, зачем? — потупил взгляд Чон. Как-то он не учёл того, что Тэхёна не будет дома ближайшие два дня. — Хм, ну, тогда я заберу домой. Отец съест. — С чего это? Я всё сам съем! — возмущает блондин, кивая несколько раз в его сторону. — Н-ну… ладно, я и не возражаю. Но разве оно не прокиснет? — С собой возьму. — Смысл? Ты же не несколько дней будешь ехать, — после своей реплики Чон озадаченно хмурится. — Кстати, ты папе звонил? — А… — произносит Тэхён, отводя взгляд. Выпустив омегу из своих объятий, он подходит к столу, усаживаясь на стул, выхватывая палочками из миски кусочек омлета. — Тэхён, ну это ведь займёт всего 2-3 минуты, что тут сложного? Почему ты откладываешь? Или ты просто не хочешь ехать? — Давай завтракать. Разве ты не проголодался? — отнекивается тот, переводя стрелки. — Ладно, но ты должен мне пообещать, что ты позвонишь родителям. — Да-да… — Не «да-да», а «я позвоню», — усаживается тот на рядом стоящий стул. — Я позвоню. — Вот и отлично.       Закончив завтракать, Тэхён чмокнул Чона в щёку со словами «было вкусно» и ушёл в гостиную. Конечно, он хотел помочь Чонгуку убраться и помыть посуду, но тот настоял на том, что сам со всем справится, а его отправил созваниваться с родителями. Выдохнув, Ким сел на диван, посмотрев на настенные часы, висящие над телевизором. На его удивление, время прошло быстро, и стрелки указывали на 10 утра. Ещё раз поразмыслив над тем, звонить родителям или нет, он приходит к однозначному «да». Ведь если он не позвонит, то Чонгук задрочит его в конец своими вопросами о том, почему же он не позвонил. Поэтому, взяв телефон, который лежал на другом краю дивана, Ким разблокировывает экран, после чего заходит в контакты и несколько минут просто пялится на номер, с которого вчера звонил папа. Раздумывая над тем, что же он ему скажет, блондин не замечает, как со спины к нему подкрадывается Чонгук, который помогает ему с решением своей проблемы, просто наживая на «вызвать». — Какого чёрта! — выкрикивает Ким, оборачиваясь к омеге, что расплывается в довольной улыбке. — Ты просто так долго думал, вот я и решил помочь, — любезничает тот, подсаживаясь рядом. — Алло? — на другой линии послышался нежный голос, после которого по спине альфы пробегается волна непонятного чувства. — Эм…папа… — неуверенно произносит Ким, посматривая на Чонгука, — чем занят? — продолжает он, понимая, что только что сморозил. — Ты же знаешь, чем я всегда занят, — усмехается тот. — Опять смотришь сериалы? — нервно смеётся блондин. — Ага. Ты что-то хотел? Обычно ты не звонишь первым, у тебя проблемы? — Что? Нет, с чего ты взял? — Спроси у него, — шепчет тому Чонгук. — Эм…отец сегодня дома будет? — Да. В последнее время у него сердце болит, поэтому дома отсиживается. — Ох, ясно. — Ну же, — вновь шепчет Чон. — Может, я сегодня заеду к вам? Нужно поговорить. — Ты правда приедешь? Было бы здорово, милый, — заметно веселеет папа. — А когда ты приедешь? — Сегодня вечером. — Отлично, будем тебя ждать.~ — Да, хорошо. До встречи. — Пока-пока, — прощается мужчина, после чего завершает звонок. — Вот видишь, всё намного проще, — улыбается Чонгук. — Ты издеваешься? Да я как той терьер трясся! — Да ладно тебе, поговорили ведь хорошо. — Надеюсь, моего дрожащего голоса было не слышно… — обняв себя за плечи, сказал Ким. — Чон~и, — окликнул того блондин, придя в себя. — М? — Не мог бы ты пожить у меня дома? — Зачем это? — Ну, тут такое дело… Меня уже обворовывали два раза, когда я уезжал из дома. Не очень хочется, чтобы это повторилось вновь. — Как? Прям обворовали? — Ну да… — А охрана? — Да хер поймёшь, что с ней. По какой-то причине они не приезжают на взлом. — Странно. Поменяй охранную компанию. — Да, нужно будет поменять, — выдыхает альфа. — Ну, так что, ты останешься? — Да, конечно. — Спасибо, — чмокает того в губы Ким, отстраняясь. — Это было не обязательно, но мне понравилось, — промурлыкал омега, впившись в его губы страстным поцелуем.

***

20:15.

      Подъехав к особняку, Тэхён заглушил двигатель авто, вытащил ключ зажигания и положил его в карман своего пуховика. Он ужасно волнуется, кажется, что он даже перед экзаменом так не волновался, как перед встречей с семьёй. Сглотнув, Ким выходит из машины, закрывает её и не спеша подходит к ажурным воротам, нажимает на звонок и ждёт ответа. — Кто там? — раздаётся тихий пожилой голос. Неужели Донхи? — Ким Тэхён. — Ах, юный господин! — восклицает старушка, скоро открывая ворота.       Огромные ворота раскрываются перед Кимом и тот проходит.       Этот дом никак не изменился: всё тот же газон, огромные деревья, фонтан неподалёку от самих ворот и каменная кладка, ведущая к двойным дверям, в которых стоит уже не та сильная и независимая Донхи, а аккуратная, домашняя старушка, встречающая его с приятной улыбкой, от которой на душе становится неимоверно тепло. Улыбнувшись ей в ответ, Ким скоро подходит к крыльцу, поднимается по ступенькам и обнимает её. — Тэхён~а, ты вырос, — радостно пробормотала Донхи, обвивая спину парня. — А вы постарели, — язвит Ким. — Ну, конечно, времена уже не те. — Я скучал, няня, — как-то по-детски произносит блондин, улыбаясь в тридцать два зуба. — Няня, — повторяет та. — Давно ты так меня не называл. — Дорогой, — за спиной тёти послышался привычный ласковый голос папы.       Выпустив из своих объятий Донхи, Ким выпрямляется, устремляя свой взгляд на папу. Обычно он ходил в своём домашнем махровом халате, но, по всей видимости, новость о том, что его сын приезжает домой спустя столько лет, заставила его переодеться в свои белые классические брюки, дополняя их сиреневой свободной рубашкой, неопрятно заправленной в штаны.       Тэхён проходит в дом, не смея отводить взгляд от папы, который расплывается в довольной улыбке. Дверь за Кимом захлопывается, и Донхи уходит в глубь особняка. — Привет, пап, — приветливо улыбается блондин. — Милый, наконец-то ты приехал, — налетает с объятиями мужчина, расцеловывая его щёки. — А где отец? — спрашивает альфа, заглядывая вглубь дома, придерживая родителя за талию. — Ах, он… — утихает тот, отстраняясь от сына. — У него сейчас дела, там с компании секретарь пришёл… Какие-то бумаги подписывают, — неловко улыбается папа. — Ну, тогда ясно… — как-то с досадой произносит Ким, переводя взгляд на папу.       Чангвон, папа Тэхёна, знал, что сыну не понравится новость о том, что отец снова занят своей компанией, но врать нет смысла. Вону тоже не очень нравится, когда его муж впахивал, несмотря на слабое здоровье. Увидев, как радостное лицо Тэхёна сменяется на грустную мину, Чангвон вновь натягивает улыбку, лишь бы приезд сына не показался ему пустой тратой времени. — Ну, чего ты встал, как не родной? Раздевайся, проходи, всё-таки ты уже три года не появлялся дома. — Да, конечно, — улыбнулся в ответ Ким.       Раздевшись, Тэхён вешает свою куртку на красивую ажурную вешалку, и они с папой проходят в хорошо освещённую гостиную и усаживаются на просторный персиковый диван. — Как учеба? — интересуется папа. — Ну, хорошо. — Как-то скромно отвечает Ким, боясь упоминать недавние две двойки. — Ясно, — вновь улыбается тот, скрещивая ноги. — Пап. — Окликает того блондин. — Да, дорогой? — Прости за недавний разговор. Я просто не подумав вчера нагрубил, мне очень жаль. — Оу~ — ласково тянет Чангвон, — Тэхён~и, ты слишком милый. Как ты мог вообще подумать о том, что я могу злиться на тебя? А, золотце? — ластится к нему папа, обнимая, прижимаясь своей щекой к его. — Так ты не злишься? — виновато бубнит Тэхён. — Конечно нет, — целует его в щёку Чангвон. — Ах, а вот и секретарь Гон, — отвлекает тот, направляя свой взгляд в прихожую, в которой стоял высокий мужчина лет 30, ухоженный и в элегантном чёрном костюме, что симпатично подчёркивал его широкие плечи. — До свидания, господин Ким, — серьёзно произносит высокий отцовский секретарь, поклонившись ему. — Здравствуйте, юный господин, — вновь кланяется тот. — Ах, да, здравствуйте. — Дорогой, иди поговори с отцом. Раз уж секретарь Гон уходит, значит он уже свободен. — Да, конечно.       Встав с дивана, Тэхён направляется к большой мраморной лестнице, по которой 2-3 минуты назад спускался тот самый секретарь Гон. Не спеша перебирая ноги, Ким смотрит наверх в ожидании серьёзного разговора с отцом. Если сейчас он скажет напрямую всё, что накопилось за долгое время, отругает ли его отец или всё-таки прекратит свои попытки передать своё место? В голове полный вакуум, когда альфа подходит к двери в родительскую спальню.       Выдохнув, Тэхён надавливает на ручку, и дверь с лёгкостью открывается. Зайдя в тускло освещённую комнату, Ким сразу же устремляет свой взгляд на двуспальную постель, которая располагалась в центре комнаты. На кровати сидел мужчина 40 лет, предварительно укрывшись большим багровым покрывалом, он листал какие-то документы скреплённые скрепкой. С важным видом он водил взглядом по строчкам, изредка хрипло покашливая в кулак. По всей видимости, мужчина решил не обращать внимания на непрошенного гостя в их спальню, ведь обычно в неё заходил только Чангвон. — Отец? — окликнул того Тэхён, всё ещё не смея пройти в глубь комнаты.       Мужчина оторвал свой взгляд от бумаг, глянув на сына. Несмотря на свой серьёзный вид он, конечно, был рад увидеть его, но присущие каждому альфе «гордость» и «самолюбие» не позволяли ему накинуться на Тэхёна с распростёртыми объятиями. — Здравствуй, — монотонно произнёс мужчина, отложив бумаги на рядом стоящую прикроватную тумбочку, после чего деловито сцепил пальцы. — Отец, нам нужно поговорить… — Давно пора, — выдохнул старик.       Пройдя к томатно-красной софе, пододвинутой к большому зашторенному окну, Тэхён скромно присаживается, устремляет взгляд на отца, который не отрываясь смотрел на него. — Компания, — начал блондин. — Возможно, ты посчитаешь наш разговор пустой тратой времени и пропустишь всю мою «болтовню» мимо ушей, но я всё равно постараюсь донести до тебя всё, что скопилось за долгое время… — выдохнул Ким. — Когда я был совсем ребёнком, ты мало уделял нам с папой времени… И во всём была виновата твоя компания. Ты часто откладывал семью на потом, спихивая всё на то, что нам нужны деньги, и ты их зарабатываешь для нас, — особо выдел он «для нас». — Но ты глубоко ошибся, думая, что нам нужны деньги. Не знаю как папа, но я желал отцовской любви. Часто, когда у нас в школе устраивали какие-нибудь конкурсы, в которых должны были принять участие отец и сын, я не мог позвать тебя, ведь даже в малом возрасте я знал, что ты скажешь: «Мне некогда. Тэхён~и, давай в другой раз». Но даже после полученного отказа, я всё равно приходил на эти соревнования, чтобы посмотреть на «отцовскую любовь». Тебя не было рядом практически всю мою жизнь. Даже когда мы с классом решили съездить на кемпинг, ты мне сказал: «Тэхён~и, давай в другой раз». Когда я уже вырос, став подростком, я много думал о том, как ты хладнокровно отказывал мне, выбирая работу. И тогда меня осенило, я просто подумал: «а что, если я здесь только из-за компании?» Конечно, мне было обидно и больно, в голове был полный вакуум, я был в замешательстве. С тех пор я всегда старался насолить тебе всяческими проделками, после которых обязательно попадал в участок. В то время мне казалось, что если я буду как можно чаще попадать туда, твоя репутация снизится, компания обанкротится, и ты будешь больше уделять мне своего внимания. Это было глупо. Вспоминая это, я говорил себе с досадой: «Мне, вроде как, было 16, а я вёл себя, как всё тот же 5-ти летний мальчишка, просто желающий отцовской любви». Даже сейчас, когда мне уже 24 года, я всё ещё желаю той любви, которая не досталась мне в детстве. Наверное, именно поэтому теперь я жалкий собственник, который ревнует свою омегу к любому предмету, будь он воодушевлённый или же нет. Наши отношения даже пошатнулись из-за моего эгоизма… Мне стыдно, стыдно за свой характер. Но могу ли я обвинить в этом тебя, отец? — Ким перевёл свой взгляд с пола на отца.       Мужчина, не смея расцеплять свои руки, смотрел на сына. Ему было больно от того, что заставил Тэхёна страдать. Всё эта работа… Счастье ведь не в деньгах, а в семье. Почему же он раньше не увидел этого счастья? Ведь оно было прямо у него под носом. Выдохнув, отец опустил взгляд на собственные руки. — Прости меня, Тэхён… — еле слышно произнёс он. Его голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. Но ведь альфы не плачут, это не правильно. Глупый стереотип. — Отец… — тихо хнычет Тэхён, начиная на разрыв рыдать. Слёзы скатываются одна за другой. Опустив уголки губ вниз, Ким громко всхлипнул, начиная вытирать слёзы рёбром ладони. — Прости меня, сынок… — следом всхлипывает мужчина, смотря на рыдающего сына. Он словно дитё, подтирает скатывающиеся слезинки, громко всхлипывая.       Помнится, когда-то давно Тэхён упал и сразу же подбежал к нему, жалуясь на противную боль в содранных коленях. Он так же всхлипывал, опустив уголки губ вниз, так же вытирал солоноватые слёзы и выл протяжно: «Оте-е-е-е-ц»…