Два капитана

Лео действительно была восхищена своим капитаном, она никогда не понимала этой легендарной верности капитану в Звездном флоте, она относилась снисходительно ко всем этим разговорам о готовности умереть за свой корабль, команду, капитана, ей казалось это наивным романтическим трепом. Ты работаешь, у тебя есть работа, да у тебя есть корабль и капитан, но ты можешь перейти на другую работу, тебя могут перевести, словом, привязываться к капитану…нелогично – это слово, которое часто повторяет сам капитан. О его верности прошлому капитану – Джеймсу Кирку в Академии и Звездном флоте ходили легенды. Спок стал настолько культовым олицетворением верности своему капитану, команде и флоту (а ведь казалось бы откуда взяться – вулканец! Раса, как, вероятно, часто напоминали Споку в желании склонить его на свою сторону, физически и умственно более развитая, принципиальная, рациональная…ведь такого рода привязанность это уже не просто классицистическое желание исполнить свой долг, это в первую очередь чувство), что на его примере учили новых верных представителей Звездного флота, которые потом займут их места. Лео знала, что капитан Спок был отличным воспитательным приемом, крючком, прекрасным примером и ролевой моделью. Когда она была на базе Федерации (в то время ее только-только назначили первым помощником на Энтерпрайз, и она была готова вылететь на следующий день), с ней связался брат. Крис был младше ее на 8 лет, он, как и все младшие, любил все повторять за сестрой, выбирать те же игрушки, ходить в одни и те же спортивные секции: куда она – туда и он. По этой ли причине, а может по какой-то другой, но Крис пошел по ее стопам и в профессии - он поступил в Академию Звездного флота. Крис знал, что Лео назначена на корабль к капитану Споку, а потому интонация его была еще более восторженной: - Лео! Лео! Слышишь? Угадай про кого нам сегодня говорили на лекции по введению в устав и основам субординации? Про твоего капитана! Нам столько про него рассказывали и эта фраза: «Если место командира, когда-либо займут компьютеры, то я уйду из Звездного флота. Моя верность – только для моего капитана». Вишь как завернул, только для моего капитана. (Любопытно, что когда Лео вскользь упомянула о звонке своего брата, надеясь на то, что капитану будет приятно, то эффект был неожиданным. Казалось, Спок был в замешательстве. Он повел бровью и сказал: - Но…я никогда не произносил этих слов. - Совсем? Значит, кто-то просто использовал ваше имя? - Я сказал: «Компьютеры — превосходные слуги, но я не хочу служить под их началом. Корабль держится в том числе на преданности одному человеку. Её ничем не заменишь... и его тоже»). Знаешь, я прямо сиял от гордости за тебя, но пришлось скрывать это, ведь нам часто повторяют, что гордости не место в Звездном флоте, что нельзя выделять себя, ведь на звездолете все вместе и все одна команда. Лео слушала эти восторги со скептицизмом. Да, они все были такими, когда только поступали в Академию. Они были уверены в честности командования, в абсолютной справедливости Федерации, в том, что Федерация всегда знает лучше, что она всегда защищает их интересы….Увы, прошли годы и Лео поняла, что так бывает не всегда: среди членов Федерации, были не только преданные идее люди, часто попадались и те, кто действовал не только (порой – не столько) в её интересах, сколько в своих; высокие идеи не все разделяли и на звездолетах – так было с её «Авиантом», где всем им чудом удалось предотвратить большую беду. Однако же все эти абстрактные понятия, которыми пичкали студентов Академии, в конечном счете, никак не помогали и не имели никакого смысла, ведь единственное, что было важно, это твои взаимоотношения с твоим капитаном, обычные, человеческие (если вы с другой планеты, то у вас здесь будет другое прилагательное). Само это слово – «мой», мой капитан. Значит он – мой, а я – его, он принадлежит мне, а я – ему. Это создавало какое-то невероятное чувство безопасности, уверенности, кто сможет побороть экипаж, в котором люди принадлежат друг другу? Это то, на чем был построен Звездный флот, то на чем в теории, в идеале должен быть построен Звездный флот и иногда этого идеала удавалось добиться. Но теперь, будучи на Энтерпрайзе, она понимала это, она любила, действительно любила своего капитана, ты не можешь не любить, когда все вокруг любят, когда ты живешь в этой атмосфере единения (да, частенько бывало, что члены экипажа ссорились, чуть ли не до драки, но никогда не ссорились смертельно и надолго, поскольку всегда знали, что у них есть то, что их объединяет – корабль, долг и образ капитана). И капитан отвечал им тем же, той же любовью. Кажется, за полгода службы на Энтерпрайзе он понял, что на самом деле значит быть капитаном, и в этом деле многое было связано с чувствами. Ведь, если бы он не был вулканцем и не контролировал свои чувства, то каждый раз, когда кто-то из членов экипажа умирал или находился в смертельной опасности, он чувствовал бы, что какая-то, пусть иногда и не самая значительная (самая значительная, кажется, уже сгинула, в тот самый злополучный день…), часть его души умирает или вот-вот умрет. Но вместе с тем приходил и определенный цинизм, ты не можешь вечно горевать или переживать за команду, были моменты, когда кто-то из экипажа умирал, а ему даже не успевали сообщить, говорили только через два дня или три, и это как будто ничего не значило, потому что голова была забита другим. Такие смерти проходили незаметно, и их было немало. Спок часто вспоминал слова Джима о том, что для того, чтобы быть капитаном нужно рисковать. Спок находил забавным то, что если ему требовалась поддержка, и он не знал как поступить, то он вспоминал слова Джима, у него складывалось ощущение, что он услышал совет и он мог дальше продолжать делать свою работу, обретая уверенность. Он прекрасно понимал, что это иллюзия его мозга, но всё же это придавало сил, а в его работе иногда один момент бессилия мог иметь решающее значение. Лео вспомнила как складывались их взаимоотношения в самом начале и улыбнулась. Как ошибочно было ее первое впечатление, она боялась капитана и не понимала его. Из-за его вулканского происхождения и отсутствия явно выражаемых эмоций, Лео был очень непросто войти с ним в контакт первые полтора месяца службы. Спок почти всегда был, с человеческой точки зрения можно сказать, угрюм, почти всегда, отдавая приказы или делая какие то замечания к ее работе, он не смотрел на нее или смотрел в прямо в упор, к обоим тактикам общения Лео никак не могла привыкнуть. В первом случае ей казалось, что она настолько отвратительна Споку, что он даже не хочет на нее смотреть, во втором она просто цепенела, потому что в человеческой культуре взгляд в упор практически всегда означает враждебность и даже на бессознательном уровне Лео никак не могла это преодолеть. Вообще, поначалу ей практически всегда казалось, что она разочаровывает капитана. Его отсутствие эмоций она принимала за враждебность, неудивительно, что ей приходилось нелегко. В свой первый день после проваленного задания, Лео, расстроенная, полная уверенности в том, что вся команда терпеть ее не может, и ее сейчас вышвырнут из Звездного флота, сказала Споку: «Я знаю, вы меня ненавидите», на что получила истинно вулканский ответ: «Ненавидеть человека, с которым вы находитесь в одной команде, ненавидеть своего первого помощника нелогично». И много раз после: «Я не чувствую стыда за ваши действия на Трионасе, мисс Джонсон, вулканцы вообще не вполне к тому, чтобы предаваться чувствам, как вы, вероятно, знаете», «Мисс Джонсон, боюсь, вы неверно истолковали движение моих мимических мышц, я не испытываю к вам враждебности». Наконец, Лео и правда поверила в то, что капитан не относится к ней враждебно, не хочет (вот-вот уже на днях) выгнать ее из своей команды, написав при этом такую рекомендацию, что потом ее не возьмут ни на один звездолет, не ненавидит ее и не порицает за любой сделанный шаг. Если подумать, то он очень помог ей, в действительности, она меньше стала поддаваться своим эмоциям и стала более рациональной, более…профессиональной, хочется верить. «Леона, должен сказать вам, что думать о нашей неудачной миссии с послом Заросом, которая была в прошлом месяце неэффективно для нашей нынешней работы. Было бы куда эффективнее, чтобы ваши мысли были сосредоточены на отчете, который мы должны отправить в Федерацию до 19.00 по земному времени».