Пицца, чай и симпатичный доставщик

Можно ли считать сумасшедшим человека, который заказывает пиццу каждый день только ради симпатичного доставщика? Если да, то Пак Чимин псих, которых еще поискать надо. Он вообще как бы спортсмен, и всеми руками за правильное питание, но уже две недели, каждый мать его вечер набирает заученый телефон пицерии и делает бессменный заказ - папперони с двойным сыром. Затем копошится полчаса в ванной возле зеркала, примеряя свои самые обворожительные улыбочки и трясется весь в предвкушении увидеть эту милую мордашку снова. На нем свободная белая футболка, которая постоянно съезжает с острого плеча и домашние шорты, плотно облегающие бедра. "Ты можешь просто признаться, что запал на него, а не тратить деньги на пиццу, которую я задолбался уже есть?" - ноет утром Тэхен, дожевывая последний кусок вчерашней закуски. Чимин может, просто боится жутко. Он правда хочет верить, что парниша заинтересован в нем не меньше, потому что ну уж очень сладко он улыбается и не спешит прощатся первым, хоть и заказ выполнил. Пак ждет, нервничает, судорожно поправляет на себе домашнюю одежду и пищит тихонько когда в дверь звонят. Он закусывает в предвкушении пухлую губу и бесшумно несется открывать. На пороге стоит все тот же парниша, что и вчера, и позавчера, и неделю назад. На нем уже привычная кожаная куртка с форменной футболкой пиццерии под ней и черные рваные джинсы, на которые Пак в который раз засматривается. - Ты либо очень любишь пиццу, либо совсем не умеешь готовить, - вместо приветствия говорит шатен и улыбается широко. Так, что у Чимина под ложечкой сосет и внутренности безумно пляшут. Они перекидываются какими-то одновременно неважными и двусмысленными фразами, пока глаза шатена все время спотыкаються об острые ключицы, красивую шею и чертово плечо, с которого уже третий раз за время их короткого разговора спала футболка. - Ладно, ты уже наверно замерз, приятного аппетита, - слегка кивает головой парень, заостряя внимание на босых ступнях блондина. - Чонгук, - уже в коридоре окликает его Пак и смущается того, как легко слетает чужое имя с его губ. Тот замирает возле лифта и оборачивается, удивленно изогнув бровь. - У тебя смена во сколько заканчивается? - пытается собрать в себе остатки смелости Чимин, но звучит так тихо и скромно, что хочется себя по голове стукнуть, да спрятаться куда подальше. - Десять минут назад закончилась, - усмехается парень и склоняет голову к плечу, смущая блондина внимательным взглядом. - А что? - Не хочешь зайти? - переминаясь с ноги на ногу чешет затылок Чимин и поднимает вверх только что полученную коробку. - У меня есть пицца. Чон еле сдерживает улыбку. Прикусывает изнутри щеку, рассматривая парня с ног до головы и кивает, возвращаясь к двери чужого дома, дабы уже через секунду закрыть ее за собой изнутри. - Ты живешь один? - вешая куртку на крючок в прихожей спрашивает он, пока Чимин пристально за ним наблюдает и не может поверить своим глазам. "Он в моем доме!" - А... Да, один, - запоздало отвечает блондин и улыбается, приглашая гостя на кухню. - Мне уже даже было интересно, как ты живешь, если питаешься одной пиццой, - рассматривая довольно уютный интерьер говорит шатен, но все равно возвращается взглядом к этому миловидному пареньку в большой футболке. Она все продолжает сползать. Чимин ставит чайник и отвечает на все вопросы, которые задает Чонгук. А вопросов много. И все они довольно интересные. Вплоть до того, сколько родинок у Пака. - Не знаю, - смеется он, наливая в чашки кипяток. - Я не считал. А что? - Ну, та что на плече очень милая, - кивает Чон на вновь обнажившийся участок кожи. Чимину неловко и до одури приятно. Он поправляет футболку и молча протягивает Чонгуку чашку. Пицца остается нетронутой. Они обсуждают фильмы, музыку, звезд и даже политику, не останавливаясь ни на минуту. Чонгуку нравится голос Чимина. И он готов разговаривать даже о погоде, лишь бы слушать, как Пак непременно начнет спорить. Они смеются, узнают друг друга лучше и плюют на то, что за окном уже глубокая ночь. Перестает быть смешно, когда они почему-то замолкают и несколько долгих минут пялятся друг другу в глаза. Когда Чонгук забивает на то, что они практически незнакомы и наконец зарывается в выжженые волосы длинными пальцами, целуя властно и мокро. Когда Чимин отвечает робко, но с не меньшим желанием, позволяя младшему усадить себя на столешницу и раздвинуть ноги. Когда границы стерты, а родимка под горячими губами жжется. Чимин не знает, сколько отметин на его шее оставил Чонгук, но утром точно возмутится полностью разукрашенной коже. А Чонгук надеется, что утром его не назовут просто ночным недоразумением, потому что уж слишком этот любитель пиццы и широких футболок запал ему в душу.