Одно происшествие в учебную тревогу

— Джеймс! Джеймс, чёрт возьми! — раздавался звонкий низкий голос по всему коридору. Послышались быстрые шаги. Парень, который звал друга, недовольно нахмурился. — С-соррян, чувак… Я был у Шизо и… — парень, скрипя железным протезом, чесал затылок, пытаясь хоть как-то оправдаться, но его попытка прервалась шумным вздохом товарища. Джеймс поднял виноватый взгляд серо-голубых глаз на друга. — Джеймс. Ты прекрасно понимаешь, что опаздывать на сборы… — парнишку нагло прервали. — Да, Шрам, карается двумя днями личной учебной тревоги… Но сейчас было дело действительно важное! — Джеймс Боб опёрся о кафедру и спрятал руки в карманы. — В любом случае… Сегодня учебная тревога для всех и я действительно хочу, чтобы ты знал, что нужно делать, когда куклы проникнут сюда. Я надеюсь на тебя, Джеймс. И именно ты просто обязан присутствовать на собрании. — Шрам смотрел куда-то в пол, явно не желая встречаться взглядом с собеседником. — Шрам… — парень удивлённо посмотрел на друга. Он усмехнулся и с ухмылкой подошёл к Красному Бобу, протягивая ему руку. — Что ты делаешь? — вскинув каштановую бровь, спросил «Лидер» и со взглядом, а-ля «Я тебя не понял», он пожал ему руку. — Я обещаю, что больше не опоздаю. — Джеймс улыбнулся и потрепал каштановые локоны друга. — Отставить дружеские жесты. Учебная тревога вот-вот начнётся, а я вам ещё не объяснил даже базовую подготовку! — Шрам отвернулся от парня и кинул ему вслед, заходя за угол: — Шагом марш в аудиторию!

***

      Смеркалось. Крыша этого особняка всегда привлекала этого парня. И сейчас, наполненный лёгкой грустью, он сидел на синеватой черепице и смотрел на багровеющий горизонт. Этот Боб всегда любил прогуливать сборы, хоть и был одним из любимчиков лидера. Наверно, только потому что Перчик самоотвержен и не боится боли. Перчик всегда был приманкой в планах Шрама, хотя даже и не сопротивлялся. Но почему именно этот закат заставил задуматься Апельсина о номере первом? Солнце скатывалось медленно, постепенно. А небо багровело ещё сильнее с каждым понижением звезды, направляя весёлый настрой «шляпоголового», как его однажды «ласково» назвал Шрам, в тартары. Был уже далеко не май, чтобы настолько долго засиживаться на крыше, поэтому, подняв шляпу с трубы, Перец отправился к двери, ведущей обратно в здание. — Перчи-и-ик! Перчи-ик! — снизу доносился звонкий серьёзный голос. Боб знал, кто это. И усмехнулся, увидев именно его в проёме двери. — Перчик! — Да, Джеймс? — взгляд голубо-зеленоватых глаз опять устремился на заходящее солнце, а руки, что были недавно в карманах комбинезона, скрестились на груди. — Я тебя по всему особняку ищу! Слушай, скоро будет учебная тревога, а ты сбор пропустил! Нам там рассказывали, как защитить себя от… — улыбка на лице голубоглазого быстро сползла на нет, и сменилась приоткрытым ртом. Перчик смотрел на свои чёрные лакированные туфли и крепко сжимал ткань белой водолазки на правом плече. Перцу было явно не по себе. Джеймс одной рукой взял друга за плечо, а другой за подбородок и повернул лицо Апельсина так, чтобы его глаза смотрели точно в его. — Слушай меня внимательно. Если тебя что-то тревожит, ты можешь спокойно рассказать это мне. Понял?       Перчик медленно, словно нехотя, убрал руки Джеймса с себя. Он заново отвёл взгляд и кивнул, всё ещё держа руки друга в своих. Джеймс Боб лишь улыбнулся и, отпустив правую руку Перчика, потрепал его по голове. — Пошли уже, Джеймс… — буркнул «шляпоголовый» и пошёл к лестнице, всё ещё сжимая в своей руке железный протез друга.

***

      Сирена начала выть внезапно, как и предполагалось, ночью. Изобретённые Шрамом куклы чуть отличались от настоящих, но всё же были опасны. Их было всего трое-четверо, в отличии от наличия кукол у Диктора. Шрам не хотел никому навредить, поэтому и оставил ключ в двери каждого из медпунктов, которых на каждом этаже насчитывалось по два.       Джеймс был в полной готовности. Как только прожужжала сирена и свет стал красным, Джеймс быстро накинул на плечи относительно тяжёлый рюкзак и побежал из своей комнаты в комнату Перчика.       Боб не знал, да и, наверно, не знает до сих пор, почему он так привязался к этому просиживающему каждый вечер на крыше, любящему апельсины с мандаринами и очень часто грустящему Бобу. «Перчиком» его как раз-таки прозвал Джеймс. А что? Подходит для его истории. Перчик… Он боится перцев с тех пор. Как обычного тёртого, так и сладкого зелёного. Абсолютно все сорта этого злосчастного овоща. Он боялся их одинаково. Боялся так же и томатного соуса к пасте. Откуда Джеймс всё это знает? Этот парень просто слишком долго его изучал. Следил за ним. Джеймс очень дорожит Перчиком. Но почему именно им, парень не узнает никогда, да и не надо. Эта привычка видеть Перчика каждый день останется навсегда. И Джеймс был только рад прожить с ней всю свою вечность.       Сирена захлыстала по ушам вновь, когда Перец рука об руку с Джеймсом бежали на лестницу. Парни не знали точно, что их там ждёт, но почему-то чутьё агента повело их именно туда. Кукла громыхала где-то внизу, и это было слышно. Сирена, наконец, перестала выть и всё снова стихло. Ну, как стихло? Только куклы были слышны. Джеймс поднимался всё выше, стремясь к последнему этажу. Там кукол вообще не будет — был убеждён он. А зря…       Кукла-охранник ждал их по середине коридора пятого этажа. Его глаза сверкали изумрудным светом, освещая определённый участок обоев, дубового ламината, и даже двери. Но… Вот только что это была за дверь? — Шрам сказал, что если будем портить кукол, то получим дополнительную награду в виде подзатыльников, поэтому… — Джеймс попытался вставить шутеечку в столь серьёзную ситуацию и, даже услышал смешок Апельсина, но всё же эта шутка оказалась для них обоих не очень удачной: кукла обернулась на Бобов и сверкнула лезвием. Джеймс тихо перевёл дух, вставая впереди Перчика и отходя назад. — По моей команде… — Джеймс выглядел серьёзней некуда. Перчик тихо угукнул и начал прислушиваться. Кукла скрипела шестерёнками, подходя к Бобам. Агент начал отсчёт: — Раз… Перчик взял из рюкзака Джеймса биту и встал в боевую позу. — Два… Кукла всё приближалась. Слышно было только скрип её шестерёнок, рваное дыхание Перчика, замедленное дыхание Джеймса, и пищанье кукольных стоп при каждом их соприкасании с полом. — Три! Апельсин резко выбежал из-за спины агента и тяжело ударил битой по стопам куклы. Она с грохотом упала. Перчик кивнул Джеймсу, и они быстро побежали ко входу на лестничную площадку.       Но не тут-то было. Вторая кукла, словно неоткуда взявшаяся, пошла на парочку. Маленький перочинный ножик сверкал в её мягкой ручонке, и кукла явно была настроена на нанесение увечий. — Тц… — Джеймс тяжело выдохнул и выхватил из рук Перца биту. Внезапно обернувшись на друга, но не отводя взгляд от игрушки, он скомандовал: — Бери из рюкза катану и руби что есть мочи первую куклу! — Но Шрам… — Знаю! Вина на мне, ясно?! Делай что говорят! — прикрикнув на компаньона, агент был серьёзен. Перчик кивнул и поспешно вытащил холодное оружие из портфеля. Парень был удивлён данному поведению друга. Определённо, раньше Джеймс Боб таким не был. Он был душой компании, вечно всем улыбался и довольно часто опаздывал. На праздниках так же был мастак выпить. Перчик ухмыльнулся тому, насколько влияет на этого человека данная ситуация.       Первая кукла оправилась и встала на ноги. Апельсин выдохнул и покрепче сжал оружие. «Охранник» ускорил темп и побежал на Перца. Лезвие катаны отразило полную луну, что сияла в окне, и пронзило насквозь ватное тело. Кукла упала на пол. «И уже не поднимется, хух…» — подумал Апельсин и обернулся на друга. — Джеймс!       Перчик обернулся слишком поздно, чтобы что-то предпринять. Маленький перочинный ножик оказался очень острым. Сейчас, он был довольно глубоко воткнут в плечо Джеймса.       Агент моргнул. Больно. Боль растекалась медленно, тонкой струной проходя по венам. Ножик своим остриём чуть ли не достигал кости, порвав в месте где находился сухожилие и перекрыв путь нескольким ниткам вен. Было очень больно, но не больнее того, когда он сломал себе большой палец на руке. Поэтому всё, что оставалось агенту — терпеть, накапливать ненависть. Он сглотнул и сжал биту в механической руке. — Получай! — выкрикнул на эмоциях Джеймс и саданул битой прямо в маленькое отверстие для ключа, что было скрыто за белоснежным воротником рубашки. Ключ со звоном выпал из отверстия, а следом за ним упал и его хозяин. — Ха-а… — Х-хей! Пойдём в медпункт, быстро! — Перчик повернулся к другу и взял его за пояс, чтобы придерживать.       От сдерживаемой боли Джеймс еле мог двигаться. Ноги его категорически не слушались, но он старался. Старался идти, нет, бежать в этот чёртов медпункт и стремился закрыться там до конца этой чёртовой учебной тревоги.       Перчик, поспешно войдя в комнатку, посадил Джеймса на белоснежную кушетку. Найдя источник света — светильник, что вряд ли много чего сможет осветить, Перец поднял крепление, в котором находилась энергосберегающая лампочка, направив его свет прямо на раненного Джеймса. В спешке он успел найти большую коробку с ватой и маленький пузырёчек йода. Открыв коробку, он вытащил оттуда хороший такой кусок ваты и оторвал где-то одну его десятую часть. Открутив кое-как крышку бутылёчка, Апельсин перевернул бутылку с прикрытым ватой горлышком, промокая ватку йодом. В спешке Перчик поставил пузырёк так, что спустя секунды две тот упал и покатился к другому краю стола, но на последнем моменте остановился и начал медленно капать на пол коричневой жидкостью.       Перчик встал на колени напротив Джеймса. Его рубашка была расстёгнута полностью и оголяла намного больше, чем нужно. Она открывала вид на глубокую рану в плече, не сильно мускулистую грудь и небольшие кубики пресса на животе, так же подчёркивала сильно выпирающие ключицы и наполовину показывала железный протез левой руки. Маленький перочинный ножик валялся у ног агента в маленькой лужице алеющей крови. Перчик был явно смущён, увидев его в таком откровенном наряде, но всё же несмело потянулся к оголённому плечу друга (друга ли?) и начал протирать коричневатой от йода ваткой повреждённую часть. Обоим было не по себе. — С-с-с… Щиплет… — ухмыльнувшись и прикрыв один глаз от колючей боли, агент посмотрел на Апельсина. Его лицо было покрыто лёгким румянцем, но он выглядел серьёзно и так же был настроен. Взгляд его голубо-зелёных глаз был устремлён на саднящую рану, левая рука придерживала руку Джеймса, а правая старательно трудилась, убирая остатки крови с плеча. Агент улыбнулся. — Мне… Мне нужна тряпка. Желательно чистая. — решительно попросил Перчик, смотря пострадавшему прямо в глаза. Джеймс кивнул и оторвал от своих брюк на правой ноге часть. Так, что она открывала стальной протез. — На, всё равно нужно его уже менять. — парень улыбнулся другу и протянул синюю ткань.       Перчик усмехнулся и, взяв волокно, начал обматывать им плечо. Джеймс был явно смущён, поэтому отвернулся от своего лекаря и сжал ткань, покрывавшую кушетку.       Закончив перевязывать, Перец посмотрел на агента. Его щёки пылали, губы были смещены в тонкую линию, веки полуприкрыты, и в серо-голубых глазах отражался слабый свет энергосберегающей лампочки светильника. Перчик провёл левой рукой по ткани, завязанной на плече Джеймса и правой потянулся к его шее. Почувствовав прикосновение, Джеймс повернулся на Перчика. Они встретились взглядами. Перчик подошёл ближе к агенту и провёл большим пальцем по его нижней губе. — Джеймс…       Их лица начали приближаться друг к другу. Но их нагло прервали.       Сирена. Её противный вой уже начал доставать. Он длился минуту, и всю эту минуту двое сидели именно в той позе, в которой были и слушали сирену. Вой прекратился и всё заново стихло. Джеймс и Перчик отпрыгнули друг от друга, словно кипятком ошпаренные. Затем, посмотрев на реакцию друг друга из разных углов медпункта, оба засмеялись, как будто ничего и не было. — Бо-о-оже, ну ты и пранк мне устроил! — Джеймс Боб почесал затылок и как-то грустно усмехнулся. — Да, пранк… — Видел бы ты своё лицо! — победно засмеявшись, заявил Перчик и встал в «злобную» позу любого злодея из мультиков. Его мнимая «мания величия», если можно так назвать, прошла очень быстро и сменилась лишь таким же чуть грустным смешком. — Да…       Джеймс выдохнул и посмотрел в окно. Первые лучи солнца встречали его ласковым светом и прохладным ветерком, что шёл сейчас из приоткрытой для проветривания форточки. Парень улыбнулся. — На-аконец-то! — Боб агент прикрыл глаза и, улыбнувшись, плюхнулся на кушетку. — Учебная тревога закончена? — непонятливо вскинул бровь Перчик, посмотрев на друга. — А-агась! — Джеймс привстал на локтях и, прикрыв глаза, улыбнулся Апельсину.

***

      На крыше особняка всегда было хорошо. Как утром, так и вечером. Но почему именно днём Джеймсу захотелось пойти туда? Да-да, Джеймсу. Агент весь день был каким-то… Каким именно он был сегодня, никто не знает, ведь его сегодня никто и не видел. Джеймс не мог перестать думать о том событии, что произошло в медпункте. Да, это было не так уж давно, да и вряд ли такое забудешь. Эти прикрытые глаза и чувство прикосновения к губам. Это ощущение… Было просто волшебно. Перчик… — Перчик?       Парень повернулся лицом к другу и беззвучно кивнул. Сейчас они сидели рядом. Перчик с довольно грустным взглядом сидел обняв колени и разглядывая птиц в небе. Джеймс же выпятил грудь вперёд и положил ногу на ногу, но сидел с таким же грустным взглядом, как и у Перчика. — Плед… — подал голос «шляпоголовый». Джеймс посмотрел на него и вопросительно вскинул бровь. Апельсин расправился и, взяв с колен плед, укрыл им Джеймса. Джеймс нахмурился. Придвинувшись поближе, он укрыл их обоих и положил голову на плечо Перчика. — И ты так каждый день встречаешь закат? — уткнувшись в шею парня, Джеймс смотрел на небо. День медленно превращался в вечер, и солнце забирало с собой все тёплые оттенки, что принесло утром. — Нет. Со мной не было тебя. — Перчик уткнулся носом в каштановые кудри агента и тихо поцеловал того в макушку. — Мне было одиноко каждый вечер. И сейчас со мной ты. Приходи смотреть со мной закаты почаще.       Джеймс поднял свою голову с плеча Апельсина и посмотрел ему в глаза. — Всегда. Теперь ты не будешь одинок. — агент улыбнулся. Он взял руку Перчика, переплетая их пальцы в замок.       Джеймс наклонился и быстро поцеловал Перчика в губы. Это был детский мимолётный поцелуй, но в этот маленький поцелуй было вложено столько чувств. Чувств обоих. Боб отстранился и потрепал каштановые волосы, скидывая с них и так небрежно накинутую шляпу-котелок.       Перчик улыбнулся. Впервые он улыбался так искренне. Парень не знал почему, но чувствовал, что может довериться Джеймсу. Все чувства, все эмоции, все события можно было доверить ему. — Джеймс! Перчик! Шизо опять на люстру забрался и слезть не может! — на крышу забежал, весь в попыхах, Эль Бобо и, взяв за уши парочку, потащил их ко входу в здание. — А если я вас не притащу сейчас же, вам будет ой, какое бо-бо! КонецЪ