Он стоял на перилах моста

Ночь опустилась на город незаметно. Летняя, она была тёплой и нежной, иссиня-чёрной; приятный шлейф морского воздуха и цветущих, невероятно ярких во тьме belles-de-nuit, тянулся за ней. Ветер осторожно перебирал ветви деревьев, цветущих и просто зеленеющих, где-то вдали тихо шумел прибой. Город уже спал: не горел свет в окнах, сверкали множеством красных точкек сигнализационные огоньки магазинов. На переходах мигали светофоры, и изредка резво проносились автомобили, направляющиеся к порту. Из круглосуточного минимаркета-комбини, находящегося прямиком у набережной, прижав к груди бумажный пакет с продуктами, вышел юноша, невысокий и щуплый. Он поёжился от уличной прохлады, двигаясь прямиком к мосту, связывающему две части большого города. Юноша обеспокоенно озирался по сторонам, иногда поправляя свободной рукой спадающую на правый глаз белоснежную в лунном свете, с чуть заметной чёрной полосой, прядь. На душе скреблись кошки. Слишком много омрачняющих повседневную жизнь вещей случилось в один день… Юноша, совершенно случайно, пролил кофе на очаровательную девушку (в которую он, разумеется, был влюблён) и потерял интересную, пусть и невысоко оплачиваемую, работу. Денег в кармане оставалось столько, сколько бы и кот не наплакал, а в заначке, спрятанной за банкой с зелёным чаем в кухне, — того меньше. Жизнь заиграла всеми оттенками серого. Живописный в дневное время мост казался пустым в ночи: безжизненно поднимались к небу балки, одиноко блестела сталь невысоких ограждений. Погружённый в свои невесёлые мысли, юноша не сразу заметил, что где-то впереди, появляясь в тусклом свете фонарей, мелькает бежевый плащ. Он остановился, уставившись вперёд с недоверием. Несколько долгих минут, немых и глухих, он всматривался во тьму, а затем услышал строки, произнесённые смазано, как-то лениво, но с чувством:

Дождик прошёл, Грязный пруд взбаламутив. В мутной воде не отражаются больше Волны цветущих глициний.

Пакет с продуктами был стремительно отброшен в сторону — пусть, лучше потратить последние деньги на еду, чем всю жизнь винить себя за то, что не успел… Юноша кинулся к ещё не состоявшемуся самоубийце и успел ухватить «прыгуна» за воротник кипельно-белой рубашки. — Ты чего удумал?! — Крикнул юноша в широкую спину так громко, как мог. Самоубийца явно был выше и несколько тяжелее него, поэтому в руках отчётливо ощущалась тяжесть чьей-то жизни. К тому же сердце резво билось где-то в горле, силясь выпрыгнуть. — Жить расхотелось?! Ты ПОДУМАЛ, о тех, кто тебя любит и ждёт?! — Голос неожиданно дрогнул: очень сильно хотелось, чтобы такие люди были рядом. Но их нет, никто не придёт. В ответ раздалась угрюмая тишина, а под мостом продолжило монотонно шуметь море, разбиваясь в пену и оставляя мокрый след на высоченных железных столбах. — Меня никто не ждёт, — угрюмо ответил слишком усталый мужской голос, чуть срываясь. — Отпусти, шкет. Я хочу утопиться. — Шёпотом. И юноша, глубоко вздохнув, разжал пальцы на воротнике рубашки. Незнакомец-таки шлёпнулся: но не в море, а на тёплый асфальт. И, пачкая пылью кремовые брюки и длинный, почти до лодыжек, плащ, стремительно сел. Словно кот, он осторожно наклонил голову немного вбок, так, что чуть вьющиеся длинноватые волосы, чёрные в темноте, стали виднеться за плечом. — Зачем ты это сделал? — протянул обиженно неудавшийся самоубийца, сложив руки на груди и поджав губы. Юноша обратил внимание сначала на руки самоубийцы, аккуратно обвитые бинтами, затем его взгляд плавно перетёк к шее — тоже плотно стянутой тряпицами. В темноте таинственно сверкала аквамаринового цвета овальная брошка — или то был галстук? — в золотой оправе. — Никто не должен умирать вот так. Юноша осторожно приблизился к самоубийце и присел на корточки, дружелюбно улыбаясь. Он присмотрелся к лицу молодого мужчины: гладко выбритое, но невероятно уставшее. Карие глаза незнакомца, с алым отливом и золотыми жилками, оплетающими зрачок, выражали крайнюю степень подозрительности и печали. Повисла неловкая тишина. Волна. — Ну так… как твоё имя? — Несколько секунд погодя, раздалось в темноте. — Ацуши, — ответил юноша, всё ещё с толикой недоверия пялясь на огорошенного незнакомца. — Зайдёшь на чай? — Почему бы и нет, Ацуши — пожав плечами, ответил мужчина и встал, чуть пошатываясь от ломоты в спине. — Ну, куда нам идти? Ацуши, внезапно вспомнив про покупки, вскочил на ноги и начал озираться по сторонам в поисках бумажного пакета — тот оказался наполовину свесившимся из-за ограждения. Некоторые продукты, лежащие на дне, могли оказаться на месте, но многие просто-напросто исчезли в морской пучине. — Хах… — неловко усмехнулся Ацуши. — Придётся заглянуть в комбини. Закупившись на последние деньги, Ацуши и его спутник всё же пересекли мост, тихо разговаривая на разные (отвлечённые) от произошедшего темы. Оказалось, мужчина был частным детективом, работающим на некое «Вооружённое детективное агентство», и, едва узнав о сложностях Ацуши, он предложил устроиться к ним помощником — хотя бы на полставки. — Я обязательно подумаю… — Ацуши немного замедлил шаг, отставая от нового знакомого. — А… как тебя зовут? В темноте раздался тихий искренний смех: — Осаму. Странно, что ты спросил моё имя спустя столько времени! Эх, рассеянный из тебя выйдет помощник, Ацуши-кун… Думаю, тебя не возьмут ни в наш медпункт, ни в офис. Будешь помогать мне. Юноша, всё ещё семеня где-то за Осаму, улыбнулся и почувствовал приятное тепло в душе; никто бы не взял, а Осаму — возьмёт. Сердце ёкнуло и забилось быстрее; или Ацуши просто показалось. Здания на другой стороне города сменялись одно за другим: вот жилой дом, в двух шагах от него — то ли детская больница, то ли начальная школа, следом — такое же нагромождение домов. Спёртый, пропахший пряностями из дешёвых ресторанчиков воздух заставлял глаза Осаму слезиться и прижимать ладонь к лицу, чтобы поменьше дышать этой дрянью. Дом, в которым находилась квартирка Ацуши, был ветхий, с облупившейся бурой краской на стенах. Дверь, тяжёлая, со множеством замков заставляла думать, что юноша дорожит своим имуществом; на самом же деле он просто-напросто боялся за свою жизнь. — Проходи, — шепнул Ацуши, закрывая дверь на замки, и сразу же начал оправдываться. — Я не успел прибраться, но всё же чувствуй себя, как дома. Ванная справа по коридору, кухня — как только выйдешь из ванной — прямо. А я пока что заварю чай… Случайный свидетель самоубийства, перебегая глазами с одного предмета на другой и явно волнуясь, ретировался. Осаму осторожно зашёл в небольшую прихожую: комод с хаотично расположенными на нём вещами, зеркало с трещиной в правом верхнем углу, старый деревянный стул, готовый сломаться, только сядь — вот и всё убранство. Жалко и пусто, но почему-то тепло (даже в своей светлой комнате в общежитии Осаму чувствовал себя словно в холодной липкой жиже сожалений). Он подошёл к комоду и, тихо напевая себе под нос, взял в руки первую попавшуюся вещь — старую газету, исписанную телефонными номерами; рядом лежали точно такие же, возможно лишь немногим поновее. Среди всего этого разнообразия детектив смог найти единственную фотографию, где Ацуши, вот незадача, неловко обнимал ученицу его давней знакомой, смущённо улыбаясь. Коридор выглядел немного веселее с развешенными по стенам разноцветными гирляндами и чёрно-белыми эскизами. Казалось, что Ацуши довольно неплохо рисует: ровные линии, аккуратная штриховка, правильная светотень и анатомия. Помыв еле тёплой водой руки, Осаму направился на кухню. Ацуши обнаружился за столом. Он сидел, поставив пятки на стул и положив голову на колени. Высматривал что-то во тьме. Рядом с глубокой вазой печенья стояли две большие кружки чая с едва заметным паром над ними. Осаму опёрся плечом о дверной проём и начал наблюдать за своим спасителем — А-цу-ши. Тот был костляв и бледен, и в прошлые века его бы обязательно сочли вампиром и сожгли на костре. На чёрную, чуть мятую, футболку спадала белая прядь волос, ноги обтягивали тёмно-синие джинсы. — Ой, Осаму… — Ацуши посмотрел на мужчину, неожиданно повергнув голову. Голос начал немного дрожать, но юноша постарался справиться с волнением. — Я… Вот чай, зелёный. Я не знал, нужно ли тебе положить сахар, поэтому просто достал сладкое печенье… В полной тишине они выпили чай, так и не притронувшись к печенью, и молча вышли на балкон. Небо, до этого чуть затянутое тучами, замерцало маленькими звёздочками. Уютно. Ветер успокоился, шелест листвы стал еле-еле слышен; на горизонте появилась лиловая полоса — близился рассвет. Осаму задумчиво смотрел вдаль, оперевшись руками на перила. В воздухе так и висел незаданный вопрос, который Ацуши, мнущийся от внутренних терзаний, всё-таки задал. — Осаму, а что заставило тебя… Прыгнуть? — Желание уйти из жизни? — Вопросом на вопрос ответил Осаму, чуть наклонив голову. — А бинты? — А ты как думаешь? — фыркнул Осаму. — Давай, сегодня тебе будет нужно пройти тест. Покажи мне свою дедукцию, будущий помощник детектива! Ацуши так и не ответил, уставившись на светлеющее с каждой минутой небо.

Рассвет.

Лишь предполагая, почему его новый знакомый был готов так запросто отдаться в руки смерти, юноша не хотел показаться глупым, озвучив свои мысли. — Я не знаю, Осаму. Мне не нравится, что многие не хотят жить, да. Но это твоя жизнь, тебе решать, что ты с ней сделаешь. Помолчав минутку, Ацуши пригласил гостя вернуться обратно, чтобы хоть чуть-чуть поспать. Привыкший к оканчивающемуся на «из-за выдуманных проблем» ответу, Осаму сначала недоверчиво сощурился на простой ответ «не знаю», а затем положил тёплую ладонь на плечо и чуть сжал его. — Ацуши-кун, спасибо тебе. На этот раз Ацуши отчётливо почувствовал, как сердце забилось сильнее, а по виску скатилась капелька холодного пота. Ещё большее смущение захватило юношу, когда он был вынужден разделить свой футон с едва знакомым человеком. Осаму с серьёзным лицом (Ацуши даже удивился, что тот способен на такие эмоции) пообещал не выкинуть «что-нибудь непристойное». — В конце концов, я обязан тебе жизнью, — заверил неудавшийся самоубийца, усаживаясь на край футона. Осаму так и остался в брюках и рубашке, только снял бурую жилетку и осторожно положил поверх неё таинственно блестящий галстук-боло. Он осторожно умостился почти на самом краю футона и, глубоко зевнув, закрыл глаза. Через несколько минут его дыхание стало неглубоким и ровным — заснул. Ацуши, завидуя Осаму, накрылся до носа одеялом и бесцельно смотрел в стену. Нахождение кого-то рядом ощущалось странно: тепло, хорошо и не одиноко, пусть и донельзя непривычно. Хотелось начать тихо и приятно мурлыкать, но Ацуши, к великому сожалению, не был котом. Когда перед глазами появилась темнота — долгожданная грань сна и реальности — Ацуши успел подумать, что когда однажды Кёка, девушка в которую он был влюблён, осталась у него ночевать, он не почувствовал ничего подобного, хоть та и лежала, точно также, как и Осаму, — бок о бок. Проснувшись лишь от того, что кто-то дышит ему в затылок, Ацуши ужасно смутился. Осаму («Чтоб его ёкай покусал!» — подумал юноша) за время сна словно бы прилип к спине, обняв своими руками. Осторожно выпутавшись, чтобы не разбудить мужчину, Ацуши юркнул в ванную, а затем — на кухню, готовить завтрак, который, к слову, прошёл в дружеской обстановке: Осаму делился забавными случаями из его практики и заочно знакомил юношу с новыми коллегами. — Главное, чтобы ты произвёл впечатление на Рампо-сана, — наставлял мужчина, уплетая за обе щеки отядзуке с тёплым куриным бульоном. — Он у нас после директора — самый главный. Есть слух, что наше детективное агенство создали только для него! Этот парень обладает уникальной дедукцией, за что его и уважают… — Не сомневаюсь, — ответил Ацуши, слабо улыбаясь. Собравшись, они вновь пересекли перенаселённый район, где пахло всё также отвратно, под приятную мелодию, которую напевал Осаму; затем — мост, наполняющийся пешеходами, чтобы подняться вверх, подальше от набережной, к старому, благородно выглядящему зданию из красного кирпича, окружённому другими столь же утончёнными строениями и небольшой рощицей. Осаму в приглашающем жесте открыл дверь, пропуская Ацуши, крепко держащего ремень чёрной тканевой сумки, в светлый коридор, ведущий к лестничным площадкам. Офис Вооружённого Детективного Агенства находился на втором этаже, за чёрной лакированной дверью с красивой золотой табличкой. Она, к слову, была приоткрыта, что позволяло услышать клацанье ногтей по клавиатуре, тихие перешёптывания рабочих, чей-то свист и мелодию, доносящуюся из барахлящего радиоприёмника. Ацуши остановился перед дверью, не зная, что делать: имеет ли он право зайти? Но Осаму, стоящий сзади, умостил ладонь на его плече и сказал не волноваться. — Просто войди! Ацуши, глубокого вдохнув, толкнул скрипнувшую в секунду повисшей тишине дверь. Множество взглядов молчаливых работников устремились на Ацуши и Осаму, на что первый вспыхнул, словно факел, а второй лишь мило улыбнулся и махнул рукой, приветствуя всех. Одна невысокая девушка с длинными и аккуратно уложенными чёрными волосами, в школьной форме, вдруг встала из-за стола и скрылась за дверью, посмотрев на рыжеволосого парня, сидящего на зелёной софе около окна. — Здравствуй, Джуничиро! — Пропел Осаму и, взяв Ацуши за руку, подошёл к юноше в белой футболке и джинсах, вставшего при виде мужчины. — Как дела? Говорят, ты вчера завалил задание! Хотя… — Мужчина придирчиво оглядел его, прищурившись и жестикулируя руками. — Ты ведь не был у Йосано-сан? — Нет-нет, Дазай-сан, вы что?! — Глаза Джуничиро сделались огромными, и он запустил пятерню в волосы, неловко улыбаясь. Ацуши, почему-то крепче сжав пальцы на руке Осаму, продолжил смотреть в пол. — А это?.. — Ну братишка! — Из ниоткуда появилась та самая девушка-школьница и повисла на сотруднике агентства. — Дазай-сан, познакомите нас со своим прекрасным спутником? У Ацуши появилось странное желание — спрятаться за широкую спину Осаму и сгореть там от стыда. — Я думаю, мой друг сам может представиться, — фыркнув, произнёс Дазай и хитро сощурился. Офисные рабочие, явно не входящие в детективный штаб, перестали перешёптываться за спиной и прислушались, что совсем не придало Ацуши смелости. Он и так чувствовал себя не в своей тарелке среди незнакомых людей. — Накаджима Ацуши, — промямлил беловолосый юноша, вдруг поднимая взгляд. Он неуверенно посмотрел в чёрные глаза сначала девушки, а затем — парня. — Что ж, Ацуши-кун, — таинственно начала девушка, которая по виду была немногим старше него, — давай мы найдём тебе задание по силам — и вперёд! Юноша посмотрел в лицо Осаму: тот кивнул ему, крепче сжимая ладонь.

***

Время текло незаметно, но быстро: казалось, Ацуши Накаджима, неуверенный в себе и одинокий, начал выцветать из памяти людей. На его место пришёл улыбчивый и общительный парень со своими странностями, непонятными никому, кроме одного неудавшегося самоубийцы, ставшего для Ацуши самым близким человеком в его жизни. Вдвоём, они расследовали сложные дела, дополняя друг друга: там, где один из них не замечал каких-то деталей, другой всегда был готов указать на них, не насмехаясь, лишь осторожно положив ладонь на плечо и тепло улыбнувшись. И от этих улыбок в душе, день ото дня, укреплялось светлое и искреннее чувство, однажды, под взглядом летнего закатного солнца, скреплённое осторожным первым поцелуем на перилах моста.