Все жиды попадают в Рай

В классе, в прочем, как и всегда до начала занятий, стоял воистину невероятный шум, словно на каких-нибудь политических дебатах, где одна из сторон заявила, что педофилия и расизм - это хорошо. Крейг что-то активно обсуждал с Твиком и Клайдом, вернее, по большей части говорил лишь последний, крайне эмоционально доказывая свою позицию одноклассникам, один из которых был слишком поглощен своими собственными параноидальными мыслями, чтобы придавать значение всему остальному, а второй, прижимая к себе переодически подрагивающее тело возлюбленного, определённо думал вообще не о том и явно плевал на очередное коллекционное DVD-издание, которое какой-то выпускник увёл в магазине прямо у Донована из-под носа. Токен на задних партах что-то тихо обсуждал с Николь, а компания девчонок с Вэнди во главе визгливо комментировала выборы нового президента школы. Даже Тимми привносил свой вклад во всеобщую разношёрстную какофонию, изредка выкрикивая своё имя и шурша колёсами коляски о паркет, и лишь Стэн Марш, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности парты, сидел на своём месте молча и задумчиво буравил взглядом открытую тетрадь. Он всматривался в небрежно выведенные им самим закорючки в попытке подготовиться к грядущему опросу, но будто бы вовсе не видел написанного и не мог осознать его смысла. Кайл никогда не опаздывал. Даже когда они до рассвета гоняли в видеоигры, или пили за гаражами в честь дня рожденья Стэна, или происходила какая-нибудь очередная неведомая хрень, исправление которой занимало у парней всю ночь напролёт, он всегда приходил в школу следующим утром ровно за пятнадцать минут до звонка - свежий, как огурчик. И оттого чем меньше времени оставалось до начала занятий, тем чаще и сильнее пальцы Марша барабанили по столу, неоднозначно выдавая волнения своего владельца. «Что-то не так» - билась в голове брюнета очевидная, как дважды два, мысль, заставляя того изредка дёргаться, будто бы в порыве встать на ноги. «Возможно, Кайл просто заболел» - лениво предположила одна из половин разума Стэна, более здравая, холодная и рациональная. «И это при том, что он вчера с тобой на физкультуре пробежал пятикилометровку? И выглядел живее всех живых?!» «Ну, вот как раз тогда он мог и заболеть...» «И не предупредить тебя, своего лучшего друга? Кайл бы обязательно написал!» Подобные измышления в голове Стэна Марша развивались и набирали мощь вот уже последние минут десять; наверняка парень бы так и сидел до самого звонка, если бы внезапно дверь, с пинка совершив полукруг, с грохотом не ударилась о примыкающую твёрдую стену, заставив аудиторию внезапно проникнуться резкой испуганной тишиной. На пороге, улыбаясь во все тридцать два зуба, стоял Эрик Картман. В прочем, о личности нарушителя спокойствия наверняка можно было догадаться даже без оглядок на дверной проём. Ведь кому ещё, кроме этого больного на всю голову психопата, могло прийти на ум так грубо привлекать к себе внимание? Однако к подобному поведению шатена всем было далеко не привыкать, так что большая половина класса наверняка бы отвернулась с затяжным зевком, как только заметила широкоплечую фигуру шатена периферическим зрением, если бы не высокий, но ужасно несчастный на вид еврей, которого тот собственнически прижимал к себе за бёдра. Куртка Кайла была расстёгнута, под глазами залегли глубокие тени, словно тот всю ночь мучался от бессоницы, а его шею и ключицы практически непрерывной сеткой покрывало множество крупных, налегающих друг на друга засосов, при чём замазаны те были столь торопливо и неумело, что начинало закрадываться впечатление, будто это сделали нарочно. Тональный крем явно принадлежал кому-то с гораздо более тёмной кожей, чем у Кайла, а оттого лежал на шее Брофловски толстыми неаккуратными пятнами, словно у парня внезапно начались проблемы с пигментацией. Губа его была прокусана в нескольких местах и до сих пор слегка кровоточила, из-за чего Кайл периодически проводил по ранкам языком, каждый раз резко вздрагивая с нескрываемой гримасой отвращения. Тёмно-зелёная шапка, что всегда столь гармонично смотрелась с насыщенными цветущей зеленью глазами еврея, куда-то пропала, а и без того непослушные от природы волосы казались и вовсе похожими на ворох спутанных нитей, словно парня ещё недавно кто-то крепко за них удерживал. -Господа! - торжественно начал Эрик, окинув всех присутствующих долгим пристальным взглядом, - Хочу вас уведомить, что мы с Кайлом теперь официально пара. Да-да, именно так. Так что если кто-то из вас, чмошников, решит подкатить к нему свои яйца, пусть теперь имеет дело со мной. Какое-то время и без того гнетущая тишина доходила до своей наиболее вязкой кондиции, так что, казалось, ещё немного, и её можно будет потрогать, понюхать да ощутить на вкус. Все знали о давней вражде Эрика с Кайлом, знали, как эти двое ненавидят друг друга, и, естественно, ни у кого и в мыслях не было, что в словах Картмана могла быть хоть малейшая крупица правды. Полностью истерзанный вид Брофловски более, чем красочно, это подтверждал. Да, действительно, ни у кого и в мыслях не было, что Эрик мог быть искренен. Все думали лишь о том, что на сей раз он зашёл слишком далеко. -Картман! - громко начала Вэнди, разъярённо впечатав в боки свои маленькие кулачки, - Ты... Однако в этот самый момент, словно подчиняясь какой-то неведомой аксиоме жизни, что была призвана обламывать всё в самый последний момент и в простонародье звалась ни много, ни мало, «законом подлости», раздались протяжные трели звонка, эхом разносясь по школе и отражаясь от её толстых каменных стен. Эрик же, казалось, только этого и дожидался, а посему, окинув Тестабургер торжествующим взглядом с ног до головы, сделал несколько шагов в сторону девушки. -Ох, Вэнди, кажется, урок уже начался, какая досада, - произнёс Картман, театрально всплеснув руками и закатив глаза подобно ангелу с какой-нибудь старинной православной иконы, - Или ты собираешься отчитывать меня за нашу с Кайлом «неправильную» любовь прямо посреди занятий на глазах у учителя? Тоже мне, староста класса, обычная голимая гомофобка. От подобной наглости и полного искажения её мотивов, Вэнди буквально задохнулась негодованием, вперившись в Эрика с такой неприкрытой злобой, что стоящий чуть поодаль Токен сделал несколько неоднозначных жестов Крейгу и Клайду, мол, если она сейчас попробует выцарапать ему глаза, то вы держите. Эрика. Под белы рученьки. В этот же момент в класс вошёл преподаватель, лениво призывая класс к порядку, чисто для галочки, без малейшего интереса к жизни своих учеников, после чего небрежно плюхнул сумку поверх стола, начиная неторопливо доставать проверенную стопку тетрадок. Картману пришлось нехотя направиться на место, однако, проходя мимо застывшего в проходе Кайла, он не удержался от того, чтобы по пути звонко шлёпнуть того по заднице. Даже не посмотрев на Эрика и вновь побормотав что-то про тишину в классе, мужчина не долго думая тут же начал объяснение новой темы. В такие моменты Мистера Гаррисона действительно вспоминали с улыбкой. -Чувак, какого хрена?! - недоуменно прошептал брюнет, стоило еврею грузно плюхнуться на соседнюю с ним парту. Во всём внешнем виде рыжего сейчас читалось неприкрытое желание спрятаться ото всех и вся, однако Стэн, что всё это время наблюдал за происходящим с неприкрытым шоком, и не думал отступать, продолжая давить на друга в желании получить ответ на свой вопрос, - Какого хрена ты это терпишь? -Отстань, Стэн...- вяло пробормотал еврей, запустив руку в ярко-рыжие волосы и уткнувшись лицом в сгиб локтя,- Я хочу поспать. -Только не говори мне, что ты всю ночь трахался с жиртрестом! И где твоя шапка? Марш чувствовал, как с каждым взглядом на истерзанную шею друга, на его печальное усталое лицо, которое тот, уткнувшись в парту, скрывал от чужих любопытных глаз, ненависть к Картману закипала в его венах с новой силой. И не смотря на то, что брюнет никогда не считал себя агрессивным, сейчас желание разбить жирную щекастую рожу этого ублюдка до ярко-фиолетовых гематом и ссадин на собственных костяшках начинало постепенно превалировать над разумом и здравым смыслом. -Эрику не нравится моя шапка...- негромко проговорил в ответ Кайл, инстинктивно подвигав зарытыми в собственных волосах пальцами, и хотя его голос звучал будто бы совершенно просто и буднично, Стэн не мог не заметить в нём ноток лёгкой, едва заметной дрожи. -С каких это пор тебя волнует то, что думает этот вонючий кусок дерьма?! - раздраженно выдал Марш, перегнувшись через проход к парте друга. -С тех самых пор, как...! - на повышенных тонах начал Кайл, лишь благодаря чуду удержавшись от того, чтобы закончить внезапно сорвавушуюся с губ фразу, - Стэн. Прекрати. Прекрати меня жалеть, понятно? Я знаю, что делаю. Одноклассники со всех сторон начали коситься на двоих шумно беседующих друзей, учитель тихо кашлянул и замолчал, призывая парней к тишине, однако Стэн этого, казалось, и вовсе не замечал. Всё, что он видел перед собой - это глаза Кайла, полные решимости и какой-то скрытой таинственной силы, которой ни одному подонку в этом мире было не сломить. Это был именно тот умный еврейский мальчик, которого Марш всегда знал, и не подчиниться, глядя в эти усталые, но уверенные в себе изумруды, казалось попросту невозможным. -Хорошо, Кайл, - негромко пробормотал Стэн в ответ, вновь ровно усаживаясь за своей партой, прежде чем жестами извиниться перед учителем, как бы прося того продолжать урок.