Зажигалки

***

— Так, окей, вставай, — когда такси подъехало к особняку, Чеён начала помогать Сехуну вылезти из машины. Мысленно она присвистнула, когда оглядела большой и красивый дом. — Вау, и почему ты всегда ночуешь у нас, когда у тебя такие хоромы? — Чеён покачала головой и повернулась к Сехуну, когда услышала его смешок. — Там слишком одиноко и холодно, а у вас дома всегда тепло и уютно, — Чеён задумчиво перевела взгляд на особняк. — Ключи в заднем правом кармане, — подал голос Сехун и довольно выпятил свою попу. — Сехун! — запищала Чеён, заставив Сехуна засмеяться. Она закатила глаза от такого детского поведения и засунула руку в карман, тут же подбирая пальцами ключи от дома. — Всё, пошли, — Чеён крепче ухватилась за талию парня и они двинулись к особняку. На пути были ворота и парень приложил свой палец, а через секунду ворота отворились и они зашли дальше. — Вау, тут так красиво, — Чеён вертела головой, а Сехун улыбался, когда видел её восхищенный взгляд. — Оставайся тут, — спокойно сказал Сехун и Чеён в шоке повернула голову к парню. — Что ты сейчас сказал? Не шути так, — Чеён недоверчиво посмотрела на парня и сунула ключ в замочную скважину, открывая дверь. — Оставайся. Мои родители живут отдельно от меня. Я живу один в этом большом доме, а компания вроде тебя определено не заставит меня заскучать, — Сехун улыбнулся и Чеён закатила глаза. Неожиданно Сехун начал сильно кашлять и Чеён уложила его на кровать в первой попавшийся комнате. — Лежи здесь, я сейчас принесу что-нибудь, — и Чеён убежала на кухню. Она заглядывала в каждые ящички и с грустью наблюдала, что каждые полки были пустыми. Она заглянула в холодильник, (просто для того, чтобы убедиться, что парень хоть чем-то питается) но не нашла там ничего, кроме нескольких бутылок от пива и воды. — Ты же обожаешь кушать, Сехун, — тихо сказала Чеён, вспоминая с каким аппетитом парень кушал у них дома. Чеён решила, что пока будет здесь наполнит холодильник едой до отвала, а пока она искала лекарство в аптечке, которую нашла только спустя полторы минуты. — Вот, выпей это с водой, а потом я тебе компресс сделаю, — Чеён помогла приподняться Сехуну и дала ему таблетку, которую он запил водой. Она протянула ему молоко с мёдом и Сехун покосился на Чеён. — Серьёзно? Молоко с мёдом? Я же не маленький, дай лучше чай, — захныкал Сехун и Чеён тут же стрельнула на него взглядом. — Моя мама давала это молоко, когда мы болели с Чаном в детстве. Он помогает лучше чая, поэтому просто пей молча! — и Сехун начинает пить. Не так просто конечно. Закатил глаза, что-то пробубнил под нос и только потом начал пить. — А теперь ложись, я щас сделаю тебе компресс, — Сехун устало кивает, ибо сил нету вообще, и ложится на кровать. Чеён набирает воду в тазик и кидает белоснежное полотенце в холодную воду, а потом идёт в комнату, где лежит Сехун. — Сехун, ты спишь? — Чеён нависает над парнем и снова прикладывает руку ко лбу, подмечая про себя, что температура немного спала, но жар все равно есть. Она ещё раз макает полотенце и выжимает воду, а потом прикладывает полотенце ко лбу Сехуна. — Уф, жарко, — она вертит головой, а потом выходит из комнаты, начиная искать комнату Сехуна. Она оказалась следующей. На полках, как и предполагала Чеён, стояли рамки фотографий с парнями. Она прошла к огромному чёрному шкафу и открыла его. Там висело много брендовых вещей и Чеён порыскала в полках и достала оттуда огромную чёрную футболку, которая закрывала её шорты. — Пахнет Сехуном, — она блаженно закрыла глаза и глубоко вдохнула запах от которого мурашки пошли по её телу. Чеён сама пока не понимает, но Сехун завладел ею. Симпатия, привязанность, легкие чувства или любовь — она не уверенна, но он определено прочно засел у неё. Она может делать вид, что ей не нравится, когда он приходит к ним, но на самом деле она сама с нетерпением ждёт его прихода. Она может в ссоре сказать, что ненавидит его, но, если ему будет плохо, она первая протянет руку и крепко обнимет. Она может отрицать свои чувства, но сердце все равно ёкает и ускоряется, когда он подходит слишком близко. Было между этими двумя что-то такое, что не подвластно другим. Какие-то двусмысленные взгляды, случайные улыбки, внезапные и нежные касания и немая поддержка. Они были слишком похожи. И в этом заключалась их трагедия. Возможно, будь между ними хоть парочка черт различия, всё случилось бы по-другому: объятия, поцелуи, любовь и прочие атрибуты романтический отношений. Но они совсем не из тех, у кого все просто. Усложнить, изничтожить, пропустить мимо глаз и ушей — обычные будни этих двоих. Сделать друг другу больно, уколоть, разбить... Но ради чего всё это было? Что они пытались друг другу доказать? И всё-таки было между этими двумя что-то такое, что не подвластно другим. Чеён прошла в комнату Сехуна и присела рядом. Взяла полотенце и снова смочила, а потом аккуратно положила на лоб. Она смотрела на него и разглядывала каждую деталь на лице. Он был таким красивым в этот момент. Чеён ещё раз смочила полотенце и приложила ко лбу, а потом выключила свет и тихо вышла из комнаты идя на кухню. — Так, надеюсь тут есть неподалёку магазин, — Чеён накинула кожанку Сехуна, взяла свой кошелёк и вышла из дома быстро пробежав прямо по улице и ища глазами супермаркет. — Ура! — тихо воскликнула Чеён, когда увидела круглосуточный магазин. Она взяла корзину и пошла набирать продукты. Придя домой, Чеён помыла руки, а потом прошла на кухню. Она достала продукты и начала готовить. Через полтора часа холодильник был забит едой до отвала и Чеён принялась мыть посуду, не подозревая, что Сехун уже проснулся. Ему было гораздо легче, голова перестала ныть, а горло уже не так сильно болело. Он вышел из комнаты, но ему было тяжело идти и он придерживался за стены. А потом его сердце так сильно забилось, когда он увидел её моющую посуду в его огромной футболке. Она первая, кто заботилась о нем, после парней, но это другое. Братская забота и поддержка, что отличается от её домашней и нежной заботы. Разве кто-нибудь из парней бы сделал ему компресс и дал бы молоко с мёдом? Нет. Они бы повезли в больницу и заплатили бы за ненужное лечение, когда он уже чувствует себя легче от лекарств, которые лежали у него дома. На самом деле, Сехун с самого детства жил один без родителей. Им было наплевать на сына и они всегда колесили по миру, оставляя сына на няню. Поэтому, когда Сехуну исполнилось 16 — он купил себе дом на свои акции и деньги, которые он заработал с группой, и обустроил тут всё. Купил машину и мотоцикл, а с родителями общался чисто потому что так надо. Все парни в курсе этого и заботятся о нём, но Чеён — первая и единственная девушка в его жизни, кто заботилась о нём так. Он чувствовал себя самым счастливым. Сехун тихими шагами подошёл к Чеён и обнял её со спины, скрещивая руки у неё на животе. — Напугал! — удивлённо воскликнула Чеён и хотела повернутся, но Сехун обнял крепче, не давая ей повернуть даже голову. — Я... Я очень благодарен тебе. Спасибо за то, что заботилась обо мне. Ты... даже не представляешь, как много это значит для меня, — тихо шептал на ухо Сехун, заставляя Чеён покрываться мурашками от этого шёпота и голоса. — Сехун... — только начала Чеён, но была перебита парнем. — Прости за то, что произошло в клубе. Прости за ту девушку. Она противна мне... Прости, я не знаю чем я думал, чтобы поступить так. Прости, — Сехун сильнее обнял и уткнулся носом в её волосы, вдыхая родной аромат клубники. — Зачем тогда целовал её, если противна? — тихо спросила Чеён. Перед её глазами мелькали воспоминания, где он целовал ту наштукатуренную блондинку. Она ревнует. Дико ревнует. Так сильно, что еле сдерживается, чтобы не рвануть сейчас в клуб и не вырвать все волосы из её тупой головы. — Чтобы понять твои чувства. Постоянно кричишь в гневе "ненавижу", общаешься хорошо с другими и смеёшься, но ко мне так холодна и я не знаю каковы твои чувства ко мне, — из-за слов Сехуна Чеён задумалась над своими действиями. Если так подумать, то она действительно не показывает своих чувств к нему. — А твои? Каковы твои чувства ко мне? — Чеён от нервов прикусила губы и опустила взгляд вниз, когда Сехун развернул её. Он улыбнулся и пальцами поднял её подбородок, чтобы Чеён смотрела ему в глаза. — Я скажу тебе это, когда ты сама разберёшься в себе. Я вижу, как ты сомневаешься в своих чувствах. Я хочу, чтобы ты разобралась с ними, ибо если я сейчас дам ответ, то ты можешь принять не то решение о котором потом жалеть будешь. Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, а не жалела о том, что решила слишком быстро, — Чеён молча слушала всё и была благодарна Сехуну за то, что он дал ей право выбора и время. — Спасибо, — тихо сказала Чеён и Сехун улыбнулся ещё шире. Она была чертовски милой и Сехун, не содержавшись, нагнулся и поцеловал в лоб. Нежно, трепетно, неосознанно. Такой поцелуй Сехун впервые оставлял на девушках. Обычно это были поцелуи в губы, в шею, в ключицы, но не в лоб. Поэтому этот поцелуй был такой особенный для обоих. Потому что Чеён тоже впервые дарили такой поцелуй. Она вообще ни с кем не целовалась никогда и поэтому была безмерно счастлива. Выдавало это счастье её сердце, которое начало взволновано биться от переизбытка эмоций. *В то же время в клубе* — Не говорите Чанёлю про поцелуй Сехуна с той блондинкой, — все кивнули на слова Бэкхена и натянули улыбки, когда подошёл Чанёль с Джису. Они танцевали на танцполе все это время, пили лёгкие коктейли и болтали обо всем, а ещё целовались. Не грязно и грубо, а с нежностью и любовью. Оба испытывают сильные чувства друг к другу и оба сгорают от этих же чувств. — А где Сехун с Чеён? Танцуют? — Пак повернул голову на танцпол и начал оглядывать всех, не находя рыжих волос. — Сехуну стало плохо и Чеён поехала с ним, — подошедший Чее приземлился на диван и отпил бокал мартини. — Всё хорошо, он просто простудился, — сразу успокоил Ким, когда увидел как Чанёль дёрнулся. — Мне наверное надо тоже поехать. В какую больницу они поехали? — Чанель встал с дивана, но тут же был усажен обратно Ченом. — Не надо тебе никуда ехать. Чеён сама позаботиться о нём, Чанёль, — Чен взял бутылку мартини и налил в стакан, а потом одним махом руки прокатил этот бокал к Чанёлю через весь стол. — Я тоже могу о нём позаботиться, — сквозь сжатые губы сказал Чанёль. Ему было все ещё нелегко принять эту связь между его лучшим другом и младшей сестрёнкой. — Ему нужна не такая забота, ну что ты как маленький, Чанёль! — Чен воскликнул и устало приземлился на диван. Остальные ребята молча выслушивали весь этот разговор. — Ну что мы можем ему дать? Если бы ему стало плохо при нас мы бы только и смогли отвезти его в больницу, чтобы о нём позаботились там. Ты лучше всех знаешь его положение в семье и как думаешь, что ему сейчас нужно? — Пак внимательно слушал друга. Чен всегда был таким. Он был очень чутким и понимал чувства других лучше всех. — Ему нужна материнская забота, которую он никогда не получал, — продолжил Чен не дождавшись ответа, который по-сути и не нужен. — Ему не нужна та забота, которую дарим мы. Он ненавидит больницы, но мы все равно везём его туда всякий раз, когда ему становится плохо. Сейчас он лежит у себя дома и глотает таблетки, которые даёт ему Чеён. Она привезла его домой и сколько бы ты не хотел этого принимать — они нравятся друг другу. Ты когда-нибудь видел заботливого Сехуна по отношению к девушкам? Я вот впервые увидел его таким, когда он порезал стейк для Чеён. Мелочь, но как много это значит. Сехун меняется рядом с ней и как бы сильно ты этого не хотел — они будут вместе. Почему? Потому что та холодная Чеён на самом деле ужасно заботливая. Я даже не могу передать то волнение, которое увидел у неё в глазах, когда она рассказывала про простуду Сехуна, придерживая его за талию, чтобы он не упал. Мы не нужны им. Сейчас они нуждаются друг в друге и всё, — закончил Чен и скрестил свои ноги на столе, словно он тут руководил этим клубом. Но ему можно. Ему вообще все можно. Все молчали и обдумывали слова Чена. Особенно парни. Они никогда не задумывались над этим, но Чен был прав с какой стороны не посмотри. Чен всегда был прав, когда дело доходило до чужих чувств. Он умел смотреть на картину с разных сторон, когда остальные видели лишь то, что хотели. Все начали потихоньку говорить на другие темы и смеяться, но у всех все равно в голове крутились слова друга.

***

— Пошли, я подвезу тебя, — когда все начали расходиться, Чанёль взял за руку Джису и повёл к своей машине. Они сели, включили музыку и поехали к дому девушки. Джису поглядывала на Чанёля, который задумчиво смотрел на дорогу. Она хотела поговорить с ним насчёт их отношений, но казалось, что сейчас ненужное время, потому она просто молчала и смотрела вниз. Чанёль же думал о словах друга и понимал, что он прав. Во всем и как всегда. Чанёль понимал, что не может запретить им что-либо потому что если его младшая сестрёнка становится счастливой в присутствии его друга, то это самое важное. Они подъехали к дому и Джису сняла ремень безопасности и взглянула на Чанёля и он только сейчас заметил, как грустны её глаза. Из-за этого Чанёль почувствовал себя последним мудаком на земле, ведь так и не дал девушке то, чего она хотела больше всего – признания. — Спасибо, что подвёз, — Джису натянула улыбку, а потом вышла из машины. Чанёль тоже выскочил из машины и подбежал к девушке, которая уже подошла к воротам. Он взял её за руку и развернул, а потом скрестил руки у неё на талии и коснулся её губ. Рвано и трепетно. Но тут же был оттолкнут назад. — Чанель, ты не можешь целовать меня просто так, когда мы даже не состоим в отношениях, — Джису оттолкнула от себя Чанёля и грозно посмотрела на парня, который широко улыбался. — Тогда давай встречаться? —спокойно предложил Чанёль из-за чего Джису нахмуренно свела брови, а потом злобно выдохнула. — Ты сейчас говоришь это просто потому что хочешь меня целовать? Из-за этого?! Ты настоящий кретин, Пак Чанёль! — Джису яростно била своими маленькими кулачками по накаченной груди Чанёля, заставляя того улыбаться во все зубы и смеяться. — Глупая! — Чанёль перехватил её кулачки и аккуратно взял их, стараясь не причинить ей боли или дискомфорта. — Я говорю это, потому что люблю тебя, — от этих слов Джису изумлённо раскрыла глаза, а когда Чанёль начал оставлять поцелуи на её кулачках, которыми она избивала его минуту назад, то она вообще раскрыла губы в немом шоке. — Ну и потому что хочу целовать тебя, — стоило сказать это Чанёлю, как Джису закатила глаза, но улыбнулась. Потому что ей было чертовски приятно и она была счастлива. А ещё он был чертовски красив в этой гангстерской кожаной куртке и чертовски мил, когда так широко улыбался. — Я люблю тебя, Ким Джису. Поэтому давай встречаться? Ты будешь моей девушкой? Будешь же? Не разобьешь мое красивое сердечко? — Джису широко улыбнулась, когда Чанёль по-детки прыгал вокруг неё и все ещё держал её руки. — Я тоже люблю тебя, Пак Чанёль. Сейчас они оба были молоды, но бесконечно счастливы. Особенно когда обнимают друг друга так трепетно и целуют друг друга так нежно. — Теперь ты моя, Ким Джису, — Чанёль поцеловал Джису в макушку и крепче обнял. — А ты мой, Пак Чанёль, — Джису поднялась на носочки и подарила лёгкий поцелуй парню, который светился от счастья. Он был выше её на целую голову и это было ужасно мило со стороны. Особенно это казалось милым Мистеру Киму, который наблюдал за этим всем с окна. Он слушал всё и никак не мог скрыть улыбку. Он был счастлив, что именно Чанёль будет парнем его принцессы, потому что был уверен, что именно этот парень сделает его дочь самой счастливой.

***

— Я очень устала, поехали домой? — Дженни зевнула и обняла парня со спины, отчего тот закусил губу. Они были самой красивой парой в школе и самой завидной. Какой шок люди испытали, когда Дженни и Чонин зашли в школу держась за руки. Все желали им счастья, даже учителя. — Хорошо, малыш, поехали, — и они встали с дивана и попрощались со всеми. Выйдя из клуба, они подошли к машине парня и тот открыл дверь для Дженни, а потом сел на своё место. Они тронулись и поехали к дому девушки. — Кстати, мои родители хотят познакомиться с тобой. Особенно моя мама, — засмеялся Чонин, когда вспомнил, как его мама умоляла его привезти Дженни к ним на ужин, чтобы познакомиться. — Я боюсь, — честно призналась Дженни, а потом словила взгляд парня, когда их машина остановилась на светофоре. — Не бойся. Мои родители в тебе души не чают, поэтому не волнуйся, — Чонин сжал ладонь девушки, пытаясь забрать её нервозность, что у него и получалось. Он ведь знал её наизусть. Знал, как можно успокоить её во время их ссоры, но никогда не делал этого, давая ей выговорится, а потом крепко обнимал её. Они часто ругались, много спорили. Она постоянно выводила его своими истериками. Истерила, ревновала, выносила мозг, била посуду, кричала, но он никогда не жалел о том, что так долго ждал именно её. Он принимал все её истерики, слушал все её крики и никогда не орал на неё из-за разбитой посуды. Он даже не давал ей убирать её, когда они мирились. Он боялся, что она порежется, поэтому всегда сам убирал разбитую посуду, а потом залезал в кровать и крепко обнимал. Минхо как-то не выдержал и сказал: — Зачем тебе такая истеричка? Вон возьми спокойную и всё, меньше проблем будет. А он даже не придал его словам особой важности, потому что ему не нужна никакая другая «спокойная». Ему нужна именно она со своими истериками и выходками. Может со спокойными и легче, но никто даже не знает как может любить эта истеричка. Дженни может взорвать официантку, которая просто взглянет на него не так, а ночью будет делать ему массаж на спину. Все будут считать её сукой, но только она будет любить его так сильно с такими эмоциями. Для себя Чонин понял, что хочет именно таких отношений. Таких отношений, когда хочется одновременно и придушить её и целовать до посинения губ, пока кислород будет пропадать из лёгких. Когда он будет обнимать её и понимать, что все не зря. Что четыре года, потраченные на её завоевание, потрачены не зря. Что он добился и смог, а сейчас самый счастливый. Он будет терпеть все её истерики, а она будет любить его такой особенной дикой любовью, но любить. Всем сердцем. Каждым дюймом своего тела. Любить.