Зажигалки

***

— А потом я приехала сюда, — закончив, Чеён поджимает губы и заплакано смотрит на девочек на лицах которых мелькает грусть и разочарование. В Сехуне. Он же клялся, что любит, обещал, что не обидит, но в итоге.. — Иди сюда, — тихо сказала Дженни и обняла Чеён, а Джису и Лиса навалились сверху, обнимая. Девочки сейчас находились в доме Дженни. Все удивились, когда получили сообщение от Чеён, которая попросила их собраться где-нибудь. Дженни сказала всем езжать к ней. Она выпроводила Чонина напоследок поцеловав его и извинившись за то, что ему придётся уйти, а на все его вопросы о том, почему он вообще должен уходить — она молчала, потому что Чеён попросила никому не говорить, что она тут. Следовательно, и Чан ничего не знает, если ему уже не позвонил Сехун. И поэтому они сейчас решают, как лучше всего сказать Чанёлю об этом. — Я не хочу, чтобы они поругались. Они ведь лучшие друзья, — осипшим голосом сказала Чеён, делая глоток горячего чая. — Но Чанёль все равно будет не в восторге от этого всего, — вздыхает Джису. — Можете сказать ему? Когда я поеду домой, вы можете объяснить ему все это? Я... Я просто боюсь увидеть его реакцию, — Чеён опустила голову, стыдясь своей просьбы. — Хорошо, — сразу ответила Лиса с сочувствием глядя на подругу.

***

— Чеён? — удивлённо выпалил Чанёль, увидев её на пороге их дома. — Привет, оппа, — Чеён крепко обняла брата, чувствуя, как его руки медленно сковываются на её плечах. Ох, как же ей не хватало этого. Этого тепла от родного человека. Чеён закрывает глаза и принюхивается к этому любимому запаху. От Чанёля всегда веяло теплом тех ночей, когда они с родителями вместе наряжали ёлочку, а потом Чеён и Чанёль засыпали под этой самой ёлочкой, чтобы успеть поймать Санту, но в итоге оба просыпались лишь под утро, когда все подарки уже были под ёлкой рядом с ними. Чеён отодвигается от брата и заглядывает ему в глаза, нежно улыбаясь. — Что ты тут делаешь? Что-то случилось? Поругались? — завалил вопросами Чанёль, не замечая, как глаза Чеён становятся красными. — Милый, ну что ты с порога налетаешь, — улыбается Джису и проходит в дом, обнимая своего парня. — Я хочу лечь спать. Прости, — Чеён отодвигается и быстрее уходит, не желая, чтобы брат видел её слезы, а сам Чанёль проводит взглядом Чеён до самой комнаты, а потом недоуменно смотрит на девочек. — Что происходит? — Милый, присядь, — нежно попросила Джису и они все расселись на диване в гостиной.

***

Зайдя в комнату, Чеён глубоко вздохнула и упала на кровать. Она включает телефон и грустнеет, когда не замечает там пропущенных звонков и сообщений. — Что мне делать, Сехун? Я не могу забыть тебя, — слезы капают с лица, падая на белоснежную подушку. Было так больно внутри. Живот скрутился болезненным спазмом, а слезы никак не хотели останавливаться. Чеён делает глубокие вздохи и старается успокоится, но слезы катятся с ещё большей скоростью. — Чеён? — стук в дверь и голос Чанёля заставили Чеён ладошками вытереть слезы и закусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не заплакать при брате. — Входи! Чанёль открыл дверь и с болью взглянул на свою сестру. Он не знает, как себя вести после всего, что услышал. Чанёль всегда был готов порвать на куски за Сехуна, но и Чеён была для него самой любимой девушкой за которую он был готов убить любого мудака. Пак сейчас был меж двух огней и не знал, что делать. Он заставил себя улыбнуться и прошёл к её кровати. — Не хочешь кушать? — Чанёль присел у конца кровати и поднёс руку к волосам, начиная гладить. — Нет, я кушала у Дженни, — Чанёль замирает всего на секунду, а потом продолжает. Врёт — про себя отмечает Чанёль. — Где девочки? — Ушли. Ты дрожишь. Тебе холодно? — взволнованно спросил Чанёль и тут же укрыл её одеялом по горло. — Да, очень холодно, — тихо ответила она. Это заставляет сердце Чанёля больно сжаться. Он убирает руку и кусает губу от злости. — Я куплю билет в Англию, — неожиданно говорит Чанёль и встаёт с кровати. — Зачем? Я не поеду, — Чеён приподнимается на кровати и нахмуренно смотрит на брата. — Ты — нет. Я поеду, — Чанёль делает шаг к двери, но Чеён подрывается с кровати и хватает брата за руку. — Нет! Оппа, нет! Ты не должен ехать туда! Пожалуйста! — умоляет его Чеён. — Почему?! Почему я не должен ехать туда?! — Чанёль гневно смотрит на сестру, которая кусает губы и ели сдерживает слезы. — П-пожалуйста! Я не хочу, чтобы вы ругались! Оппа..., — умоляюще смотрит на него Чеён. — Но что мне делать тогда, Чеён? Молча наблюдать за твоими слезами?! Он же обещал мне, что не сделает тебе больно! — Но без этого никак! Невозможно не делать больно друг другу во время ссоры! Мы уже ссорились и ругались до этого! — Ты приехала сюда! — закричал Чанёль. Чеён затихла и зажмурилась. — Ты прилетела сюда первым рейсом, а после было ещё три прямых рейса сюда! И он мог приехать! Мог приехать и объясниться. Он, блять, мог хотя бы позвонить мне или кому-нибудь из парней, но не сделал этого! Он не приедет сюда! И раз он не сделает этого, то это сделаю я, — тяжело дыша Чанёль вышел из комнаты, захлопнув дверь за собой. Чеён закусила губу и выбежала из комнаты. — Ты не поедешь туда! — Чеён встала перед братом, раскинув руки так, чтобы он не смог выйти. — Почему? — стараясь держать себя в руках, прошипел Чанёль. — Потому что ты ударишь его..., — тихо ответила Чеён и опустила глаза вместе с руками. Воцарилась тишина и Чан замолчал. Чеён подняла взгляд на брата. Стало не по себе от того, как он смотрел на неё сейчас. Чанёль усмехнулся и покачал головой. — Даже после всего того, что он сделал ты будешь защищать его? Разве он не заслужил ударов? У него была невеста и он ни слова не сказал ни тебе, ни мне. Вместо него тебе рассказал об этом его отец. — А вдруг это не так? Вдруг он соврал? — Тогда Сехун должен был объясниться. Прилететь, позвонить, написать сообщение... Да что угодно! Существуют так много способов, но ты посмотри! Он сделал хоть что-то?! — Прошло не так много времени... Чеён пыталась взяться хоть за что-то. И Чанёль понимал это. Понимал, что она просто не хочет принимать то, что её не пытаются удержать. — Хорошо. Подождём до вечера. Я пойду к парням, — Чанёль обошёл Чеён и вышел из дома. Он вытащил пачку красных Мальборо из кожаной куртки и зажег, а потом достал телефон из заднего кармана и набрал номер Бэкхена. — Алло? Вы до сих пор там? — Да, тут все. Быстрее подходи. — Уже выезжаю, — кинул Чанёль и сбросил вызов. Садится в машину и выезжает в направлении их студии-гаража. По пути он старается успокоиться, но у него не получается. Он зол. Так зол на друга, что никак не может соблюдать правильную скорость при вождении. Остановившись на светофоре, он снова взял телефон и набрал номер. Абонент недоступен в данный момент... Оператор не успевает договорить — Чанёль сбрасывает. — Сехун, — не веря, Чанёль покачал головой и запустил руку в волосы, оттягивая их назад. — Сукин ты сын! — прошептал он и поехал на огромной скорости, не боясь, что попадёт в беду. — О, Чан, ты быстро, — Минсок улыбнулся другу, который зашёл внутрь, но тут же нахмурился и встал с дивана. Парни тоже нахмурились и отложили свои дела. — Что произошло? — недоуменно спросил Чонин и взглянул на пыхтевшего Чанёля от которого так и пылала злость и ярость. — Эй! Эй! Чан, успокойся! — Бэкхен подбежал к Чанёлю и начал держать его руки, чтобы тот перестал наносить удары по стене, вредя самому себе впервую очередь. — Чан, блять, какого хрена?! — Чен толкнул друга, чтобы тот пришёл в себя и объяснил им причину его ярости. — Сукин сын..., — шипя, повторял Чанель словно в бреду. — Эй, эй, эй, — успокаивающе повторял Сухо. Он подошёл и взял лицо друга в свои руки и заставил его взглянуть на него. — Успокойся и объясни нам все нормально, окей? — Хорошо, — выдохнул Чанёль. Сухо кивнул и отпустил. Все прошли к диванам и расположились там. — Что произошло? — спросил Кенсу и взглянул на Чанёля, который сделал несколько больших глотков пива и запустил руки в волосы, оглядывая всех. — Чеён приехала, — на выдохе произнёс Пак. — Это же классно! — воскликнул Бэкхен. — Одна, — докончил Пак. — Оу, — замолчал Бэкхен. — Почему одна? Они с Сехуном поругались? — Чонин напрягся. — Он, походу, изменял ей с секретаршей и... он собирается жениться на ней. Все замолчали. — «Походу»? — переспросил Чен. — Об этом сказал отец Сехуна. — Тогда это не правда, — тут же сказал Сухо. — Если это было бы неправдой, то Сехун бы хоть как-то подал свой знак. Я просто не понимаю... Она уехала и не объяснила ему ничего, а он даже не позвонил, не написал сообщение, и, тем более, не приехал, — Чанель сжал губы. После его слов парни замолчали и молча начали обдумывать всё. — Я не верю. Не думаю, что все это так, — Чен покачал головой. — Почему нет? Это Сехун! Он тот, кто никогда не уважал женщин и воспринимал их не больше, чем простых шлюх, — голос Чанёля стал грубее. Парни замолчали, а Чен замер с пивом в руках и взглянул на Пака, который также смотрел на Чена. — И ты знаешь почему, — укоризненно ответил Чен. — Почему? Потому что его мать никогда не была рядом с ним? — усмехаясь, спросил Чан. — Потому что его мать обманула его и убежала в другую страну вместе с отцом, оставляя его одного с няней на целый год. И потом, если они приезжали, могли быть дома недели две, пока снова не решались уехать. Семилетний Сехун рос в окружении нянь в огромном доме и ты прекрасно знаешь о том, как ему было холодно и одиноко, — прошипел Чен. — Ладно, но это все равно не меняет того, как он вёл себя по отношению к девушкам. Вы сами помните, как они плакали из-за него, — Чанёль достал ещё одну сигарету и зажег её. Он редко курил в отличии от других парней. Только когда нервы были на пределе и все парни знали об этом, поэтому так покосились на сигарету в его руках. А ещё они заметили каким уставшим Чанёль выглядел сейчас. Парни понимали то, что он выбрал сторону сестры, ведь на его месте поступили бы также, но на это все равно грустно смотреть. Дружба Чанёля и Сехуна далеко не на соплях строилась. — Ты тоже не раз доводил девушек до слез. Да каждый из нас заставил плакать многих девушек! — Чен развёл руки, а потом опрокинулся на диван и сузил глаза, смотря на друга, который был сам на себя не похож. — Что с тобой, Чан? Почему говоришь такое о нем? Он же твой лучший друг! Почти как брат, — Чонин покачал головой. Ему совсем не нравилось то, что он только что услышал. — Почти, — выделил слово Чанёль и затушил сигарету, которую слишком быстро скурил. — А Чеён моя родная младшая сестра, понимаешь? Он обещал и клялся мне, что никогда не причинит ей боли, но что я вижу? Она прилетела сюда с зареванными, опухшими глазами и кусала губы, чтобы не зареветь при мне, потому что знала, что это разозлит меня. Потому что прекрасно знала, что я не оставлю просто так то, что она плакала! И когда я сказал, что буду покупать билет на самолёт туда, она заревела и принялась умолять меня. Умолять меня о том, чтобы не ехал! Пиздела какую-ту чушь, что все хорошо и что в каждых отношениях бывают ссоры, а потом все-таки созналась, что просто боится, что я ударю его! После всей этой хуйни с изменой и его невестой, она все равно боится, что ему будет больно... Даже если ей в сто раз больнее, — закончив, Чан подносит уже третью сигарету к губам и от злости, переполнявшей его, уже в пятый раз промахивается пальцем по шарику зажигалки. Не в силах смотреть на мучения Чана, Минсок выхватывает у него зажигалку и даёт другу прикурить, а потом зажигает и свою, затягиваясь. — Чан прав, — подаёт голос Бэкхен. — Сехун должен был хотя бы объясниться. Не по-мужски как-то вышло, — высказывает Бэк и открывает новую банку пива, а потом принимает протянутую сигарету из рук Чонина и чиркает зажигалкой. — Я дал ему время до вечера. Если он не сделает хоть что-то, то я куплю билет и поеду туда сам, чтобы хорошенько въебать ему, — Чанёль устало опрокинулся на диван, затянулся и закрыл глаза, выдыхая дым. — Мы поедем с тобой, — сразу сказал Сухо и выдохнул дым. — Что? Вместе со мной пиздиться будете? Я конечно зол на него, но все же это как-то по скотски — толпой на одного налетать. Не думаете? — усмехается Чан, а другие качают головой и переводят тему.

***

Ожидание. Ждать того, чего возможно не случится. Чеён сидела на полу, поджав ноги. Она держала телефон в руке и ждала, что он напишет или позвонит, потому что он не мог так резко забыть о ней. Все его слова, поступки... Вся его забота, его поддержка... Весь он принадлежал ей. Но что случилось сейчас? Как так получилось, что все резко и неожиданно оборвалось? Почему какая-та секретарша так встала между ними? Прошёл час, два, три..., а сообщения нет. Невольно Чеён вспоминает, как ждала его с работы, а потом они вдвоём шли ужинать, чтобы после ужина посмотреть какой-нибудь классный фильм, который они никогда до конца не досматривали. Ну вы сами понимаете почему. Чеён подпрыгивает на месте от входящего сообщения и в груди зарождается надежда на то, что это от него. Однако, видит, что отправителем была мама спрашивающая почему она узнает, что её дочка в городе от брата, а не от самой Чеён, а ещё она спрашивает и про причину её возвращения, беспокоясь что что-то случилось между ней и Сехуном (что в общем-то правда), а Чеён спешит уверить что просто устала от жизни заграницей. В конце мама добавляет, что рада её приезду и что когда она вернётся с работы (а это завтра утром из-за ночной смены), то обязательно приготовит что-нибудь вкусненькое. Чеён смотрит на часы и понимает, что скоро должен вернуться Чанёль. Она откидывает телефон на кровать и также откидывается сама. В голове тут же проносятся воспоминания, как они ходили в рестораны, отмечая, к примеру, подписание очередного контракта или то, что компания Глобал вышла на мировой уровень, а потом просто плевали на все и всех, и ехали к ближайшей заправке, где стояли фуд-корды и покупали там дешевые гамбургеры, а потом забирались на крышу его Феррари, чтобы посидеть и покушать там. Или как они отправились на недельный отдых на Бали, где Чеён потеряла весь свой чемодан с вещами и в итоге ходила там в огромной футболке и в штанах Сехуна. Тот так долго смеялся над ней и над тем, какая она невезучая, а потом повёл ее в магазин и купил одежду, а ей хоть бы что. Она почти весь отдых была в этой футболке Сехуна, которая ей чертовски хорошо шла. Ходила себе спокойно, фотографировалась и танцевала под любую музыку, которую случайно услышала. Или как она, якобы, «засыпала» на его плече, а он, наивно пологая, что она реально спит, накрывал её одеялом по горло и изредка в называл своей королевой. Она именно так себя и чувствовала рядом с ним. Даже в одежде на два размера больше, которая иногда бывала грязной, с пучком на голове, которая тоже иногда была грязной, и без макияжа на лице. Она чувствовала себя любимой, нужной... Его Королевой. Потому что, как бы там ни было, он никогда не давал ей даже подумать о том, что она нелюбима. Даже когда они ссорились и ругались, он держал себя в руках. Да, бывало, кричал сам, но каждую ссору он просто притягивал её ближе к себе и целовал. Это успокаивало обоих, а потом они нормально обсуждали причину ссоры, чтобы в будущем такое не повторялось. Сехун любил её и она это знает. Вот только что случилось сейчас? Любит ли он её также, как и раньше? Чеён слышит, как входная дверь снизу открывается, что означает о том, что пришёл Чанёль. Она вздыхает и приподнимается с кровати, направляясь вниз. Там у двери стоит он и остальные парни, которые радостно встречают её. Это заставляет Чеён искренне улыбнуться и хоть ненадолго перестать думать о Сехуне. — Хочешь пойдём наверх? — обращается к ней Чанёль. А расшифруются его слова так: «Хочешь, чтобы мы поговорили при парнях или все же поднялись наверх?» И Чеён не хочет идти наверх и оставаться наедине с братом, но выбора нету, поэтому она поджимает губы и поднимается за ним, а парни рассиживаются в гостиной и ждут. Когда они заходят в комнату, Чеён садится на кровать, а Чанёль садится в кресле напротив. — Ты же знаешь о чем я сейчас буду говорить? — тихо уточняет Чанёль. — Знаю, — также тихо отвечает Чеён и опускает голову. Она знает. Знает, что он купит билет на самолёт и вылетит туда при первой возможности, а потом надерет зад Сехуну. И пусть он и заслужил... Пусть он и сделал больно Чеён и заставил её сердце кровоточить... Пусть... Она все ещё любит его. Все ещё беспокоится. Может она мазохистка? Или просто глупая? Нельзя наступать на одни и те же грабли и Чеён понимает, однако, все равно. Пусть и будет больно, она все равно снова наступит на них. Снова наступит на грабли, что носят его имя. — Ты же понимаешь, что все эти часы хваталась за пустоту? «За пустоту»... Эти слова так резко проходятся по ней, что становится тошно от самой себя. И зачем ей это? Зачем ей он, когда у него уже есть невеста? Зачем ей он — неверный? — Я не хваталась за пустоту... Я хваталась за него, — Чеён поднимает взгляд и пристально смотрит на Чанёля. « Именно поэтому ты и хватаешься за пустоту. Милая, он и есть эта пустота, понимаешь? Его же нету тут. Оглянись. Видишь его? Нет. Тут пусто. » — мысленно думает про себя Чанёль, пока смотрит на сестру таким же пристальным взглядом, а потом встаёт и подходит к ней, заключая в свои объятия.

***

Сехун сидел в коридоре и глядел на костяшки своих рук из которых шла кровь. Он злобно сжимает кулаки и встаёт, начиная снова наносить удары по стене, представляя вместо этого лицо его отца. flashback – Нет, нет, нет! Черт, Чеён, ты не можешь уйти... Я не могу потерять тебя. Не могу..., — роняя слезы, шептал Сехун, словно в бреду. Он сжимает кулаки и выбегает из дома. Глазами ищет отца и видит, как тот садится в свою машину. Сехун срывается на бег, но неожиданно его валят назад. Он корчится от боли в спине и приподнимается, замечая нескольких мужчин в чёрных костюмах. Сехун усмехается, явно понимая чьи это люди. — Ты не выйдешь из этого дома, — стальной голос отца заставляет мужчин расступиться. — Тебя спросить забыл, — фыркает Сехун и поднимается. — Отдай свой телефон, — это скорее даже приказ, чем просьба. — Он сломался, — Сехун засовывает руки в карманы и смотрит на отца с нескрываемой ненавистью. — Так даже лучше, — мерзко улыбается отец и поворачивается к своим людям. — Заприте его дома и не выпускайте, пока я не разрешу, — такой приказ отца Сехуну не нравится. Он сжимает кулаки и разворачивает отца к себе, а потом получает кулаком по лицу от одного из людей отца. — Посидишь дома дня два. Подумаешь о своём поведении, — последние слова отца прежде чем тот сел в свою машину и уехал. И последнее, что Сехун слышал перед тем, как его вырубили. Удар за ударом. Кровь стекала ручьём. Наверняка было больно, но Сехун даже не чувствовал. Все его мысли занимало лишь то, что Чеён уехала из-за вранья отца, а он даже не может связаться с ней. Телефон разбит и не включится снова. Выйти бы и купить новый, но он заперт. Словно маленький ребёнок под арестом. И выбить бы дверь не составило труда, если бы она не была бы железной. Все просто идёт против него и это злит Сехуна. Пиздец как злит. — Пожалуйста, только дождись меня. Сехун тяжело дышит и опускает голову, прислоняя её к стене. Он закрывает глаза и опускает руки, скатываясь по стене вместе с алой кровью, которая медленно стекала вниз.