Любить сквозь вселенную

Знаю, многие считают, что если душа человека хранит интерес к жизни посторонних людей, то у него просто-напросто нет своей яркой жизни, наполненной прекрасными событиями, чередующимися с различными неурядицами. Иначе говоря, в подобном случае его обыденное существование нельзя назвать «жизнью», ибо когда человек живёт, у него не будет доставать времени на посторонних людей, а уж те более на их личную жизнь, их интересы и бытовые проблемы. Но с каждым, кто имеет такое мнение, я готов спорить и вести дискуссию до того времени, пока не удастся до конца убедить оппонента в ложности его суждений, даже если покажусь некорректным и наглым. Этому есть весомое оправдание. Буквально на прошлой неделе, находясь в реабилитационном центре имени выдающегося учёного по инновационным исследованиям человеческой особи Альфреда Пепе, мне случайно пришлось стать свидетелем одной очень и очень запутанной истории из жизни моего соседа по палате. Поскольку, по сложившимся обстоятельствам на работе, в центр я поступил гораздо позднее, чем остальные мужские особи Homo Sapiens Sapiens возрастом от 25 до 30 лет, меня поместили в одну палату с довольно пожилым мужчиной, который находился в коме несколько дней. На вид ему было около 70 лет. Белоснежные стены палаты иногда сводили с ума, и взгляд можно было отвести лишь на бирюзовую рубашку моего соседа, сделанную из сверхтонкого материала, по своим свойствам схожего с эпителием человека, при этом нисколько не просвечивающегося. Персонал следил за нашим состоянием с помощью ультразвуковых камер, позволяющих детально изучить всё показатели организма за кратчайший промежуток времени. Будучи журналистом, мне крайне необходимо было поддерживать общение, чтобы не утерять наработанные годами навыки, поэтому я подходил к моему соседу, рассматривал его жилистое лицо и крайне удивительную форму скул с щетиной, какая бывает только у людей военных, и просто разговаривал с ним, репетировал очередные репортажи и рассказывал о семейных проблемах. Так длилось 8 дней, как раз до того момента, когда всё таки решился открыть уже давно запылённый личный дневник этого мужчины (моё удивление достигло крайней стадии, не думал, что ещё кто-то пользуется письменными принадлежностями). Я успел прочесть только несколько страниц, из которых стало известно, что зовут его Шастун Антон Андреевич, а также то, что более 30 лет он был капитаном космического корабля. Моё чтение прервал очередной сигнал камеры, и я незамедлительно прыгнул в свою постель. Чтобы проверить работу мозга в изнемождённом стоянии организма, необходимо находиться без сна трое суток. После этого мучительного обследования, я крепко уснул, чему был очень рад, ведь может ли быть что-то слаще долгожданного сна? Мне не снилось ничего, и услышав разговор людей в своей палате (Да, да, в палате, я был очень шокирован), сразу же проснулся. Я впервые увидел самого Альфреда Пепе, несколько его коллег и прочий медперсонал, столпившийся у кровати моего пожилого соседа. Он вышел из комы. Впервые увидел его зеленые глаза, полные счастья и радости. В этот момент пришло постепенное понимание того, что даже при такой серьёзной и требовательной профессии, это человек, умеющий развлекаться и вносить в свою жизнь красочные моменты. Я с диким азартом ждал ухода учёного, чтобы скорее поговорить с этим капитаном, потому что в моей душе возник интерес к душе этого «постороннего» человека. Даже совершенно не зная его характера, внутри меня возникало чувство уважения к нему. Примерно через полчаса в палате остались только пациенты, что позволило наконец начать этот диалог, разговор с человеком, к великому счастью, сумеющим ответить на интересующие меня вопросы. И теперь белоснежные стены палаты будут отражать не только очередной, периодически повторяющийся сигнал ультразвуковой камеры и мой, мне уже надоевший, голос, но и незнакомый голос капитана Шастуна. Старик поманил меня жестом руки, и я решительно подошёл к его кровати. Из-за трубки, нормализующей его дыхательную систему, вместо голоса раздавался едва разборчивый шёпот , сопровождающийся лёгким хрипением. Моё огорчение не имело границ, все планы и ожидания разрушились в один момент. Стараясь хоть как-то держать себя в руках,чтобы не стереть своим ничтожным выражением лица блеск в этих зеленых старческих глазах, я спокойно выдохнул и фальшиво улыбнулся, произнеся своё имя. Сосед улыбнулся в ответ и протянул мозолистую шершавую ладонь для рукопожатия, после чего, стряхнув пыль с того самого дневника, он протянул его мне и удостоил прочтения вслух. Снова радость, да, та самая радость ярого журналиста, жутко скучающего по своей работе и жаждущего узнать хоть что-то об этом загадочном капитане. Оказалось, что дневник был подарен Антону Андреевичу в прошлом году на похоронах некого Арсения Попова. Подарок был сделан секретарём покойника, который и записал этот дневник. Секретарь писал его по своей памяти, по той необыкновенной истории, что рассказал ему Арсений на кануне своей старческой смерти.