Канарейка в минной шахте

Сквозь сон я услышала какие-то звуки и резко открыла глаза. В полуденном свете, пробивавшемся из нескольких окошек вверху, я увидела, как в амбар вошли несколько человек. Финн быстро поднялся. Я тоже встала, ожидая, что будет дальше. — У вас пять минут, — обратилась к нам престарелая женщина в черной рясе. Ее волосы были туго стянуты на затылке, красное обгорелое лицо покрывала тонкая паутинка пота. Женщина направилась в сторону меня. Я хотела попятиться назад, но Финн резко загородил меня. — Вот, — незнакомка протянула Финну два свертка с одеждой и две пары черной обуви. — Вы переоденетесь и отправитесь с нами. И вы будете делать в точности то, что от вас ждут. Молчать и слушать, и даже не думайте испортить ритуал, — изрекла она тоном, не требующим возражения. Я гневно выдохнула, но прежде, чем я сказала хоть слово, женщина развернулась и ушла. Финн протянул мне одежду. Простое черное платье ниже колен, под горло с длинными рукавами, грубые шерстяные колготки и пару жестких туфель на платформе. Сам он отступил на несколько шагов и натягивал плотную черную рубашку. Я тоже развернулась и быстро надела платье. Мое руки дрожали. Из головы не желало выходить слово «ритуал». Наверное, именно сейчас я осознала, что со мной случилось нечто действительно ужасное. На улице нас уже ждали другие люди. Практически все в черном. Я узнала восьмерых, которых привели вместе с ними. — Думаешь, их тоже похитили? — Тихо прошептала Я. — Думаю, да, — Финн коротко кивнул, взгляд у него был встревоженный. Кроме вчерашней восьмерки, здесь были и другие люди. Пять человек с винтовками в синих мундирах, женщина в рясе и еще несколько мужчин в темных пиджаках с накрахмаленными рубашками. Мои глаза заслезились впервые с тех пор, как все это произошло с нами. Я была далеко от дома в окружении врагов, но именно их одежда словно толкнула меня еще дальше от дома, и дело было не в расстоянии, я словно была в другой эпохе. Их одежда будто век пролежала в чьих-то сундуках, чтобы потом эти люди надели ее и сделали происходящее еще более нереальным. Мое внимание привлек один из мужчин с винтовкой. На вид ему было не больше тридцати, щетина на лице, длинный крючковатый нос, глубокие черные глаза, взгляд которых был направлен прямо на меня. На лице недоверие и злость, будто я сделала ему что-то плохое, но я впервые видела этого человека. Я быстро опустила глаза в пол, и прошла вперед, пока мы снова не сошлись в одну колонну, как и ночью: я, Финн, восемь незнакомцев и с десяток человек с ружьями. Нас не повели в сторону гор, где кругом было лишь несколько деревянных построек и лес, наоборот мы направились в сторону города на холме. Я мало обращала внимание на окружающий мир, ведь единственное, о чем я могла думать так о том, как сбежать. Я представляла, что будет с моими родными, когда они поймут, что я пропала. Я знала, что они будут искать меня, по-другому и быть не могло, но если Финн был прав, то они ничего не найдут. Дорога заняла не больше часа, прежде чем на нашем пути стали появляться небольшие одноэтажные деревянные или каменные домики. Проселочная дорога быстро сменилась вымощенной булыжником, а маленькие домики – трехэтажными и даже четырехэтажными зданиями. Все они были словно из прошлой эпохи, и напоминали известняковые дома старых европейских городов. Постепенно дорожки становились все уже, образуя множество переулков. Без карты здесь наверняка было легко заблудиться. Почти все постройки были старыми, сделанными из необработанного камня. Казалось, к зданию постоянно пристраивались все новые части, отчего они тянулись на много метров вперед, и было сложно отделить одно сооружение от другого. Но здесь были и другие постройки: большие усадьбы, стоявшие особняком, где за высокими коваными воротами высились пышно ухоженные сады. Больше всего выделялось огромное здание на холме, похожее на дворец. Оно уходило далеко на север и было окружено другими усадьбами с башенками и острыми шпилями. На то, чтобы отстроить этот город, определенно было потрачено не одно столетие. Я оглядывалась вокруг себя, не понимая, ни где я, ни что это за место. После того, как я очнулась в машине скорой помощи, меня постоянно не оставляло чувство нереальности происходящего, и сейчас это чувство достигло своего предела. Нас похитила не просто группа людей, у наших похитителей был свой город. Ведь как иначе объяснить то, что люди, которых мы встречали даже не обращали на нас внимания. И что-то подсказывало мне, что никто не знает ни о существовании этого места, ни о месторасположении. От своих размышлений я отвлеклась, когда мы вышли на небольшую площадь, образованную трехэтажным зданием, вытянутым буквой «п». Над входом в здание большими алыми буквами значилось слово «Ликторий». Я оглядела людей, столпившихся вокруг установленных на площади подмостков. Здесь было не меньше тысячи человек, может и больше. И все они наверняка прекрасно знали, что здесь происходит, но никто не был против, что среди них стояли пленники. Глядя на всех этих людей, я не могла не заметить их одежду. Казалось, все они участвовали в исторической реконструкции времен Первой мировой войны. Женщины в длинных платьях в пол со старомодными прическами, мужчины в сапогах и сюртуках. Я взглянула на Финна. Он не был удивлен, он не оглядывался и не рассматривал витрины маленьких ларьков, необычную одежду. Он вообще не обращал никакого внимания на окружающих их людей. Толпа медленно расступалась перед нами и нашими конвоирами, позволяя нам пройти к самым подмосткам. Там уже стояло несколько человек. — Мое имя Роман. Я магистр этого города, и я приветствую всех вас, — начал один из людей со сцены, когда увидел, что толпа позади меня и других пленников сомкнулась, — в особенности только что прибывших к нам, — он оглядел всех пленников, остановив свой взгляд и на мне. Я внимательно смотрела на Романа и не могла оторвать от него взгляд. Было в нем нечто знакомое. По виду Роману было не больше пятидесяти. Он имел темные, чуть тронутые сединой волосы, острый подбородок и совсем светлые, казавшиеся прозрачными глаза. Держался мужчина прямо. Весь его образ и интонация отдавали властностью и какой-то необъятной жесткостью. То, что дальше говорил человек, представившийся Романом, было лишено всякого смысла. И хоть он и обращался только к пленникам, его слова словно не достигали меня, будто бы натыкались на какой-то барьер. Он говорил, что все мы особенные. Что сегодня для нас приготовлена какая-то демонстрация. Он говорил, что хоть мы и попали сюда поневоле, но все мы здесь не случайно. Рассказывал про дар и ценность жизни. Потом он заговорил об этом городе. О том, что они называют его Варфламий в честь его отца, Варфоломея, который основал город в 1745 году. Даже ненавистникам арифметики, к коим я причисляла себя, эти слова показались странными. Но замешательство продлилось недолго, ведь потом он сказал, что его отец разгадал тайну бессмертия. И хоть после этих слов мне и захотелось, чтобы хоть кто-то подтвердил, что я не ослышалась. Я молчала и продолжала слушать, про то, как отец этого человека основал свой город, не желая делиться своим открытием с остальным миром. Про, то как первые жители Варфламия пришли в город сами вслед за мечтой о вечной молодости, но очень скоро узнали, что бессмертие, как и все остальное имеет свою цену. И в этом случае жизнь выкупалась жизнью других, поэтому и родилось Правило десяти, из-за которого нас, собственно и похитили. Каждые три месяца в город должно прибыть десять человек. Вот собственно и все правило. Только эти слова не передали тот ужас, что я ощутила, когда я поняла, что нас не отпустят. Что, возможно, я больше не вернусь домой. То, что Роман говорил дальше, казалось, доказывало, что он умеет читать мысли.  Ведь каждая мысль в моей голове, каждое решение, которое я пыталась придумать, предвосхищалось магистром. Я даже не успела подумать о побеге, когда Магистр сказал, что город окружен многокилометровым лесом и горами с ловушками по всему периметру, и есть лишь один безопасный путь, известный только ему. Я думала о том, что кто-то должен знать об этом месте, но Магистр сказал, что города нет ни на одной карте, и никто за его пределами не знает о существовании этого места. Я думала о том, что нас будут искать, просто должны. Ведь где-то там у нас были семьи, но он развеял и эту мою надежду, сказав, что они сделают все, чтобы исчезновения не показались странными и необъяснимыми. И, к сожалению, у меня пока не было повода ему не верить. И, конечно, я думала, что все происходящее просто бред. Но Магистр сказал, что каждый раз он демонстрирует, что все его слова правда. И сейчас он собирался сделать это снова. Для нас. — И здесь я подхожу к самому главному, - продолжал Магистр. - Спустя три месяца вы, вновь прибывшие, - на секунду взгляд его светлых глаз остановился на мне. - Сможете выбрать: покинуть город или остаться здесь добровольно, — я вскинула голову. Сердце бешено забилось в груди. Я не могла поверить услышанное. — Но выбор будет предоставлен лишь трем из вас. Тем, кто вытянет сегодня белый жребий. Остальные же навсегда останутся с нами и будут участвовать в Выборочной пятнице. Дело в том, что бессмертие горожан выкупается жизнями, жизнями трех случайно выбранных человек, и одним из них, возможно, будет кто из вас. Но не сегодня, сегодня все вы останетесь в живых, — добавил он, улыбнувшись. Мои мышцы ломило, когда ко мне подошла женщина и протянула холщовый мешок. Не глядя, я взяла камень. Он был ледяным. Я не решалась опустить на него взгляд. Вместо этого я посмотрела вправо, где стоял Финн. Мой взгляд опустился на его руку. Он сжимал белый камень. Несмотря на ненависть и презрение к нему, я испытала облегчение. Один из нас покинет это место. Пускай не сегодня, но это случится. Мой взгляд переместился вправо. В руках еще одного парня тоже был белый камень. Я резко повернулась налево. Пожилая женщина прижимала к груди последний белый камень. Я не знала людей, которых привели сюда со мной. Но сейчас я ненавидела этих двоих. Казалось, вся моя жизнь свелась к этому моменту. И все было впустую. Тут мое сердце оборвалось. Я наконец поняла, что значит то, что Финн может уйти. Он уйдет, а я останусь здесь одна. Что он скажет моим родным? Поможет ли найти меня? Что будет со мной? Я похолодела при мысли, что останусь здесь навсегда среди всех этих незнакомых людей. Перед Магистром поставили две деревянные урны и высокий хрустальный сосуд. Мужчина вытащил бумажный листок из одной из деревянных урн. — Лукас, — фамилии я не расслышала. Я заметила движение слева от себя и увидела парня, который вырывал свою руку из рук ребенка. Мое сердце сжалось в груди, перед глазами все поплыло. Мои ноги еле удерживали меня. В ушах звенело. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как парень поднялся наверх. Он прошел мимо пленников и встал рядом с Магистром и другой женщиной, в руках которой был шприц. Женщина вколола ему что-то в руку, и Лукас упал на руки стоявших позади него людей, которые скинули его в нишу за подмостками. Я оглянулась вокруг себя, понимая, что нужно что-то сделать. Я хотела шагнуть вперед, но услышала рядом с собой сердитый голос Финна, который больно схватил мою руку: — Стой на месте. Пока я смотрела на Финна, стараясь понять, кого я сейчас больше ненавижу. Я не успела заметить, что небо окрасилось в темный цвет, а воздух стал обжигающе холодным. Над нами закружили тени. Они сталкивались друг с другом и разлетались в стороны, а потом вихрем влетели в нишу. Я не видела, что происходило там внизу, но была уверена, что это что-то действительно страшное. Все произошло в считанные секунды. Тени вылетели из ниши, и закружились вокруг огромного хрустального сосуда, метра полтора в высоту. Прозрачная жидкость в сосуде окрашивалась в разные цвета радуги, пока не приобрела серебряный цвет. А потом тени заскользили прочь по земле сквозь толпу. Казалось, что сама земля поглотила их. Магистр запустил в чашу кубок и поманил кого-то из толпы. На сцену вышел невзрачный старик. Магистр протянул ему кубок. Тот поклонился и жадно припал к чаше. Я не могла поверить в то, что вижу. Казалось, зрение обманывало меня. Старик начал молодеть. Морщины разглаживались, а спина становилась прямее. Магистр с удовольствием наблюдал за нашим изумлением: — Мы зовем их тенями. Они способны вбирать энергию одного человека и передавать ее другому через эликсир бессмертия. Приняв эликсир, больной излечится, старик помолодеет, а молодой навсегда останется молодым. Когда вас вели сюда, вы проходили мимо мест их обиталища. И вы остались в живых лишь, потому что я позволил теням оставить вас в живых. Без меня ни один человек не может зайти или выйти из города. Я с ужасом поняла, что на лицах некоторых людей, стоящих рядом, появился интерес. Как они могли забыть, что за сценой умер парень?  Я посмотрела на Финна. Его выражение было таким же как всегда. Я обрадовалась, что хотя бы он не смотрит на все происходящее так, словно нашел неиссякаемый источник золота. Магистр снова потянулся к одной из деревянных урн. Он вытянул листок из той, что была больше. Я только сейчас поняла, что мужчина говорил о трех жертвах. Значит сейчас все повторится снова. Чье-то имя, ужас, тьма, холод. А потом ликование на чьих-то обезумевших, утративших человечность лицах. мне хотелось кричать. Я была не способна еще раз увидеть, почувствовать это. Я дернула свою руку из руки Финна, чтобы освободиться, а после каким-то неведомым образом лишить себя возможности видеть, слышать и говорить. Будто бы, поняв меня без слов, Финн притянул меня к себе, спрятал мою голову у себя на плече и закрыл мне голову рукой. Это было неуместно. Он не просто был мне чужим человеком. Я ненавидела и презирала его. Но я увидела, что люди позади меня, тоже ищат поддержки друг в друге. Осознание того, что все эти люди, такие же люди, как и я. Что они тоже испытывают ужас, оглушило меня. А мои глаза нашли успокоение в слезящемся взгляде маленькой девочки, укутанной в алый шарф. Все закончилось быстрее, чем я представляла. Лишь звук чьего-то вопля застыл в ушах, казалось, навечно. — А теперь расходитесь, вам покажут, где вы сможете жить, — Роман развернулся и в сопровождении нескольких человек сошел с подмостков. — Солен, нам пора, — Финн продолжал держать меня за плечо. Люди вокруг нас начали расходиться в разные стороны. Но я смотрела, как кто-то на носилках вынес из ниши тела парня и двух девушек, прикрытых покрывалами. Из-под одного из покрывал торчала рука парня. Только теперь вся она была в морщинах. Словно эта рука принадлежала старику.