Часть 1
11 марта 2018 г., 08:25
Прямо сейчас Комаэду вместе с Чиаки тащили за рукава их толстовок. Тащили их на какую-то выставку современного искусства, и, конечно, им совершенно не было интересно. Но Кузурю и Сайонджи настаивали на их компании, иногда приговаривая, что без них будет скучно. Остальные, по словам Фуюхико, уже ждали их на месте.
Нанами была слишком сонной для того, что бы спорить, поэтому просто плелась за ребятами, поддерживаемая лишь чувством самосохранения. Счастливчик же просто уже загнивал без общения, поэтому сопротивлялся не так сильно, как мог бы. Честно сказать, Нагито был бы куда сильнее рад, если бы за ними пришла, например, Сония, а не эти двое. Но кто его будет слушать? Поэтому парень мог только недовольно вздыхать, пока Хиёко своими маленькими ручками сжимала его одежду, пытаясь вести за собой.
Их одноклассники живо общались, когда они подходили, и издалека их заметил только вездесущий Соуда. Но другие не шибко его слушали, поэтому увидели своих друзей чуть позже, но сразу радушно их приветствуя. Миода всегда была слишком громкой, но сейчас явно перестаралась с этим, из-за чего Коизуми закрыла уши руками. Среди всей этой толпы не было Танаки, который пошёл раньше всех, плохо скрывая интерес.
Комаэда лишь кивнул на все слова приветствия, счастливо улыбаясь. Он правда был рад тому, что его одноклассники не считают его мусором и изгоем, всегда беря его с собой, куда бы они не шли. Геймер заметила его реакцию и тоже не смогла сдержать умилённой улыбки.
Танцовщица подошла к Махиру, смотря на неё снизу вверх и недовольно вздохнула, вспоминая про собственный рост. Фотограф только потрепала подругу по голове, из-за чего та сильнее надула щёчки. Фуюхико остался стоять рядом с Чиаки, которую пришлось держать из-за желания той уснуть прямо здесь.
В итоге, все решили как можно быстрее пойти на выставку — присмотреть за Гандамом тоже не мешало бы. Нагито с Кузурю и геймером замыкали весь этот балаган, тихо о чём-то разговаривая. Их одноклассники продолжали шуметь — удивительно, что их вообще пустили.
Животновода нашли без труда — он был всё ещё в первом зале, подробно рассматривая каждую картину. Когда остальные к нему подошли, то он вздрогнул, но не подал вида: очевидно, испугался такого неожиданного появления друзей. Танака в привычном ему тоне поприветствовал пришедших.
Наконец-то все в сборе. Общение сильно оживилось, все начали бурно обсуждать картины. Конечно, современное искусство приходится по душе не всем, но в этой компании возмущаться было особо некому. Ибуки восхищённо хлопала глазами, быстро перебегая от экспоната к экспонату; Коизуми вздыхала, не имея возможности здесь снимать; а Некомару с Ханамурой были теми зеваками, которым совершенно ничего не интересно. Все разбились на маленькие группы, договорившись через некоторое время встретиться у выхода.
— Комаэда, — обратил на себя внимание якудза, отрывая взгляд от очередной безвкусной картины и поворачивая голову к Счастливчику. — Мы все собираемся в лес на выходных, поедешь с нами? — Кузурю снова придержал Нанами, достающую из рюкзака приставку.
— Конечно, — без раздумий согласился Нагито, улыбаясь от того, что о нём не забывают. — Все едут?
— Да, — Фуюхико кивнул, подкрепляя только что сказанное. — А, и ещё там будет один парень, которого ты не знаешь, — якудза на секунду отвлёкся, усаживая геймера на лавочку и явно устав возиться с ней. — Его зовут Хината Хаджиме.
Комаэда покачал головой, давая понять, что впервые слышит это имя. Он задумался на пару мгновений, запоминая его и отмечая, что оно очень лёгкое и красивое. Нагито, незаметно для себя, понадеялся на соответствующую красоту обладателя этого имени. И начал бы его представлять, если бы не находился там, где и без этого есть что рассматривать. Нагито выдохнул, слыша неподалёку перепалку Казуичи и Танаки, и заодно чувствуя закипающую в Невермайнд злость.
Через час или два вся компания медленно разошлась, окончательно договорившись насчёт поездки на выходных. Нагито с Чиаки пошли вдвоём — им всё равно по пути. Какую-то часть дороги они молчали; нарушалась эта тишина или кашлем Счастливчика, или сопением девушки. Первой завела разговор Нанами.
— Я знаю Хинату-куна, — будто совсем не заинтересовавшись в том, что сказала, геймер продолжила. — Он хороший человек.
— Не сомневаюсь, — отчего-то грустно отреагировал Нагито, боковым зрением наблюдая за плетущейся одноклассницей. — Как он выглядит?
— Не помню, — засмущавшись собственной невнимательности, нервно хихикнула геймер. — Но я точно уверена, что он в твоём вкусе, это я точно запомнила.
Они оба тихо посмеялись, а на щеках Нагито проступил едва заметный румянец. Всё-таки Чиаки знает, какой фразой можно поднять ему настроение. Комаэде повезло иметь такую подругу, как Нанами. Она никогда не оттолкнёт и всегда выслушает, а Счастливчик очень ценил это. Чиаки ради разговоров даже могла отложить свою приставку.
Они дошли до улицы, на которой живут, по пути много разговаривая и смеясь с шуток друг друга. В общем — хорошо провели время, скорее всего даже лучше, чем на той выставке. Если до этого настроение было хорошим, то сейчас оно стало просто отличным. Нанами стала заметно бодрее от хорошего разговора, и Нагито даже это было сейчас в радость.
Счастливчик проводил девушку до её дома, убеждаясь, что она не свалится от недосыпа. Попрощавшись, парень развернулся и пошёл к себе домой. Комаэда так сильно задумался о тех выходных, что его ждут, что чуть не прошёл мимо места назначения. И всё же он сегодня устал.
соврали предупредили, что у Сайонджи сегодня выступление, а Коизуми должна быть там репортёром. В общем — их стало значительно меньше.
Счастливчик сошёл с асфальта сначала на протоптанную дорожку, и уже только потом почувствовал, как под кедами начала мяться трава. Теперь тут и намёков на дорожки не было. Но Нагито прекрасно знал, куда ему идти — не нужно иметь хороший слух, чтобы издалека услышать голос Ибуки.
В этом зелёном море, куда только что пришёл Комаэда, было просто чертовски красиво. Листья шуршали при малейшем дуновении ветерка, некоторые из них падали на прохладную землю — затянувшаяся летняя погода медленно уступала осени. Дышать тут было в миллионы раз легче, чем среди привычных домов в городе. Счастливчик улыбнулся, вдыхая полной грудью. Звуки, на которые он шёл, становились всё громче.
Парень уже увидел своих друзей, приветливо махая им рукой. Пока собрались не все — помимо тех, кто вообще не придёт, не было Сонии, Нидая и Пекоямы. Но картина от этого спокойнее не стала: Овари спорила о чём-то с Тэрутэру, а Ибуки и Гандам пытались своими криками их утихомирить. Чуть поодаль от них — ближе к Нагито — стоял Фуюхико, с, видимо, Хаджиме. По крайней мере, Счастливчику точно не был знаком этот человек.
Комаэда не понимал, что невольно начал пялиться на незнакомца, сцепив руки в замок и сильно сжимая их. Со стороны и дураку было понятно, что тот или волнуется, или смущён. Или всё вместе.
Парень просто засмотрелся. Засмотрелся на смешную причёску Хинаты, из-за которой тот походил на милого ёжика. На восхитительные блестящие глаза цвета поздней весны, который Комаэда так сильно любил. Зрачки же были цвета морозной глубокой ночи уютного переулка (с такого расстояния Счастливчик был более, чем уверен в этом). На тонкие, чуть смуглые изящные пальцы. На Хаджиме в целом.
Видимо, именно из-за такого неподдельного интереса к незнакомцу, Нагито, подходя совсем близко к нему и Фуюхико, споткнулся о корягу. Ничего страшного не было бы, если бы он упал, просто стало бы немного больно. Но Комаэда даже не успел вскрикнуть от неожиданности, как почувствовал сильные руки, поймавшие его. Руки Хаджиме.
Счастливчик резко выпрямился и начал неловко извиняться и благодарить темноволосого, попутно проговаривая оскорбления в свой адрес. Краем глаза увидев на себе вопросительный взгляд Кузурю, Нагито сразу замолк, чувствуя, как он нелепо смотрится. Он прошептал ещё одно «прости», прежде чем замолчать окончательно и совсем немного покраснеть.
— Ничего страшного, — мягко ответил на всё сказанное его новый знакомый, протягивая руку для рукопожатия. — Я Хаджиме Хината.
— Я Н-Нагито Комаэда, — покраснев ещё сильнее оттого, что голос дрогнул, парень пожал руку Хаджиме. — Приятно познакомиться, — совершенно ненужно добавил он, убирая руки в карманы.
— И мне, — темноволосый заразительно улыбнулся.
Дальше всё начало проходить менее неловко: когда пришёл Некомару, все расставили палатки. Как Счастливчик и думал, их оказалось меньше, чем обещалось. К тому времени, как пришли Невермайнд и Пеко, уже начинало темнеть. Вскоре одноклассники расселись вокруг костра, а Миода достала из своей палатки гитару. Конечно, её никто не стал отговаривать от этой задумки, но то, что Фуюхико отобрал у неё инструмент, было только плюсом.
Тихо трещал костёр и слышался перебор струн настраиваемой гитары. Так же осторожно, как пальцы проводят по струнам, Нагито сел рядом с Хаджиме, не найдя больше свободных мест. Но Хината совсем не был против, даже наоборот, парень чуть подвинулся к Комаэде, ощущая новый порыв ветра. И это заставило щёки Счастливчика буквально гореть; благо, было слишком темно, что бы увидеть это.
Через пару минут, не в силах противостоять своим желаниям, Нагито положил голову на плечо темноволосого, который не обратил на это ни капли внимания. Наконец-то было спокойно, и все разговаривали вполголоса, совсем не бранясь или хотя бы сдерживаясь от этого, чтобы не портить момент. Счастливчик почувствовал на своих волосах пальцы Хинаты и покраснел обильней. За эти несколько часов они уже стали чуть ли не лучшими друзьями, поэтому для Хаджиме ничего такого в этом действии не было.
Комаэда осторожно положил свою руку на ладонь Хинаты, убирая её и смущая студента тоже. На них никто не обращал внимания, поэтому Нагито не стал смущаться ещё сильнее. И мысленно поблагодарил Хаджиме за то, что тот пристроился так далеко от источника света, по сравнению с остальными. Зависнув на несколько секунд от прикосновения, Счастливчик убрал руку темноволосого со своей головы. Тот только неловко отвёл взгляд и попытался влиться в разговор.
Светловолосый молчал, привлекая на себя минимум взглядов и просто отдыхая. Фуюхико играл на гитаре, а Сония тихонько пела, погружая всех в приятное полусонное состояние. Миода краем глаза заметила дрожащего Счастливчика, голова которого так же продолжала лежать на плече Хинаты. Девушка тихонько хихикнула и взяла плед, подходя к этой парочке и укрывая их обоих. Нагито смущённо поблагодарил её, а Хаджиме только кивнул в знак благодарности.
— Комаэда, а спой что-нибудь, — позвал якудза, выводя названного из полудрёмы.
— Но я же плохо пою, — сразу начал принижаться и отнекиваться светловолосый. — Пусть лучше Миода-сан споёт, у неё это явно получится лучше.
После пары минут уговоров Счастливчик всё же сдался. Он сказал название песни исключительно для того, чтобы Кузурю знал, какой мотив играть. Парень выпрямился — стало неловко от того, что все смотрят на него, и его эмоции были заметны со стороны. Хината взял его за руку — скрыто от других глаз, под уютным покрывалом — и это сразу придало Нагито хотя бы немного уверенности.
Уверенности в том, что Хаджиме его защитит от чего-то, чего не может объяснить даже сам светловолосый.
Уверенности в том, что если его голос начнёт дрожать, то Хината начнёт петь вместе с ним.
Уверенности в том, что у него всё получится.
Уверенности в том, что всё-всё будет хорошо.
Уверенности в самом себе.
Фуюхико начал перебирать цепкими пальцами струны, а Нагито глубоко вдохнул, ожидая момента, когда ему нужно вступить. Хаджиме переплёл их пальцы, одновременно смущая и расслабляя его. Свет от костра мягко их освещал.
Нагито начал петь, смотря куда-то в сторону. Его голос был мягким и приятным, погружающий в сон больше, чем тоненький голосок Невермайнд. Слова изящно срывались с его потрескавшихся губ, очаровывая. Парень чуть ошибся в тексте, и хотел уже замолкнуть, но продолжил, ощущая поглаживания по руке. Комаэда продолжал выводить голосом выбранную песню, почти идеально попадая в знакомые ноты.
Хината смотрел на него, слегка приоткрыв рот и приподняв уголки губ в улыбке. Счастливчик не замечал этого и опустил взгляд, не переставая петь. По телам обоих пробежали мурашки от холода, и Хаджиме укутал их сильнее в плед, стараясь сильно не тревожить светловолосого.
Когда прозвучал финальный аккорд, а Нагито протянул последнюю ноту, несколько человек шумно выдохнули. Комаэда никогда раньше при друзьях не пел, поэтому было лёгкое удивление из-за того, какой ангельский у него голосок. Все начали тихо переговариваться между собой, отвлекаясь от только что услышанного. А Фуюхико продолжал играть простые мотивы, чтобы заполнять оставшуюся тишину. Хината нехотя отпустил руку Счастливчика, заставляя того удивлённо посмотреть на себя.
— Классно поёшь, — вполголоса, чтобы его слышал только Комаэда, сделал комплимент Хаджиме. — У тебя очень красивый голос, — вкрадчиво и вежливо отозвался парень, приобняв друга за плечо.
— Спасибо, — еле выдавил из себя Нагито, поднимая глаза на темноволосого. — Уверен, что ты тоже хорошо поёшь, — парень чуть улыбнулся и убрал прядь своих волос за ухо.
— Сомневаюсь, — отмахнулся Хината, тихонько смеясь.
— Зато выглядишь ты просто бесподобно, — не подумав, ляпнул светловолосый и сразу отвернулся. — В смысле… н-неважно, — ненужно начал оправдываться Комаэда, ещё больше заливаясь краской.
Хаджиме промолчал, обнимая друга сильнее. Тот хотел аккуратно скинуть его руку со своего плеча, но передумал, понимая, как без этого будет холодно. Нанами была беспредельно права, сказав, что Хината в его вкусе. Даже если это была просто шутка.
Комаэда за день уже успел рассмотреть Хаджиме: пока тот ставил палатку или просто говорил с кем-то кроме него. Парень мог краем глаза рассматривать его, опасаясь быть замеченным, но всё равно продолжая глазеть. Ну не смог он от этого удержаться. Но вот только Нагито не учёл, что увидеть его внимание мог сам студент. И каждый раз темноволосый сдерживал румянец, подступающий к щекам. Конечно, он понимал такую заинтересованность в своей персоне, но себе пытался не позволять так же рассматривать Комаэду.
Через пару часов, когда было совсем темно, а свет костра уже потухал, все дружно решили пойти спать. Только вот проблема: палаток не так много, как людей, и им придётся делиться по парам. Кузурю и Пекояма — уже как само собой разумеющееся; Нидай и Овари — спокойно не будет, но лучше уж так; Сония и Гандам — с лёгкой руки принцессы; Ханамура и Миода — обоим абсолютно плевать, с кем спать, и им просто хотелось уже поскорее закрыть глаза; Хаджиме и Нагито — как двое оставшихся краснеющих парня.
По цвету лица Счастливчика было понятно, что он сразу дико смущён и рад. Парень старался придать себе более естественное выражение лица, но, не сумев, как можно быстрее скрылся в шелестящей палатке. Комаэда сел на нераскрытый спальный мешок и закрыл лицо ладонями, сдерживая визг. Казалось, даже через руки можно было увидеть, как сильно светловолосый сгорает от смущения.
Хината зашёл через несколько минут, оставшись на улице только для того, чтобы пожелать всем спокойной ночи. Темноволосый сел на соседнее спальное место, обращая взгляд на Нагито. Тот уже сел, сложив руки на груди, и смотрел куда-то в землю. Хаджиме осторожно погладил друга по плечу, выводя из неприятного ступора. Комаэда повернулся к нему, слегка грустно улыбаясь. Ни сказав ни слова, светловолосый снова отвернулся, чтобы расстегнуть свой спальный мешок. Хината принялся раскрывать свой спальник.
Когда шум в палатке утих, и оба парня лежали на своих местах, стало совсем не по себе. Они лежали спиной друг к другу, а Счастливчик заметно сильно дрожал из-за холода. Хаджиме чувствовал это, и именно поэтому не мог спокойно закрыть глаза и погрузиться в сон.
— Хочешь, я тебя обниму, Комаэда? — одна фраза, заставившая светловолосого полностью замереть. — Просто ты так сильно дрожишь, и я подумал-
— Да, — на полуслове перебил темноволосого Нагито и развернулся к нему. — Прости, если утруждаю, но мне правда очень холодно, Хината-кун.
Хаджиме вновь раскрыл своё спальное место, тем самым приглашая Счастливчика лечь совсем рядом. Нагито кое-как выпутался из собственного спальника и лёг, аккуратно прижимаясь к другу. Темноволосый обнял и зарылся носом в мягкие волосы — стало значительно теплее. Щёчки Комаэды буквально горели от новой порции смущения, но отстраняться от Хаджиме парень категорически не хотел. Оба закрыли глаза и сосредоточились на том, чтобы уснуть; выходило, мягко говоря, не очень.
После пары десятков минут своеобразных мучений, парни смогли заснуть. Счастливчик тихо сопел, а темноволосый сквозь сон прижимал его плотнее к себе. Румянец всё ещё не переставал покалывать лица обоих, но сейчас это было скорее приятно. Хината забавно морщил носик во сне — причёска Нагито была немного колючей.
Ночь прошла совсем без происшествий. Ничего не загорелось, не случилось урагана или землетрясения. Вся компания благополучно проспала до обеда без малейших угрызений совести.
Первыми проснулись Акане и Невермайнд — выбравшись из своих палаток, жутко заспанные, они сели около вчерашнего костра и тихо общались. Затем выползли, полные энергии, Некомару и Ибуки, присаживаясь рядом с девушками и создавая лишний шум. Потом выбрались сгорбленные Ханамура и Кузурю с Пекоямой и продолжали сонно зевать вперемешку со сбором вещей. Гандам вышел из палатки намного позже — бессонница давала о себе знать; а вот у дрыхнущего на его плече Чам-Пи её явно не было.
Почти все уже были собраны, как из внезапно зашуршавшей палатки выбрались Нагито и Хината. Первый искренне порадовался тому, что их никто не пришёл будить — подумали бы ещё лишнего. Они вдвоём быстро сложили палатку, в которой спали, и светловолосый положил этот огромный свёрток обратно в свой рюкзак.
Некоторые уже хотели домой, а кто-то решил ещё полюбоваться природой. В общем, в город, пока что, возвращались только четверо: Хаджиме, Счастливчик, Пеко и Кузурю. Компания шла в полной тишине, вдоволь наговорившись за эти два дня и всё ещё отходя ото сна.
Поэтому то, что никто не заметил несущуюся машину — неудивительно. Фуюхико успел ухватить мечницу за руку и потянуть обратно на тротуар и сам умудрился чудом не попасть под колёса. Но остальные двое превратились в кровавое месиво, даже не вскрикнув из-за растерзанных связок. По сцепленным вместе рукам Хинаты и Комаэды стекала густая алая жидкость. Глаза обоих раскрыты от ужаса.
За ту стремительную секунду, что унесла их жизни, в голове Хаджиме успела промелькнуть лишь одна мысль: «я должен спасти Комаэду». Но сам Хината смог лишь схватить его за руку, ловя в зелёных глазах напротив сильнейший страх. Если бы даже темноволосый сумел закрыть Нагито своей спиной, то эта терзающая эмоция не исчезла бы из взгляда, оставаясь на их дне всю дальнейшую жизнь, ведь сам Хаджиме бы погиб. Светловолосый не выдержал бы такого резкого удара по своим чувствам и сам бы через несколько дней бросился под автомобиль.
Поэтому всё сложилось донельзя хорошо — умерли ведь двое, и никому не придётся испытывать адские душевные муки. Мёртвый Хината сжимал в своей руке ладонь бездыханного Комаэды, навсегда закрепляя их недолгий союз. По дороге несколько метров тянулся алый шлейф, оставленный их оторванными конечностями, но они продолжали крепко держаться за руки.
Машина скрылась с места произошедшего, устремляясь вперёд ещё быстрее. Рёв мотора — единственное, что нарушало воцарившуюся тишину вокруг. Но вскоре и он стих. На лице Нагито были капельки крови, стекающие вниз, словно слёзы. Хаджиме ничего не оставалось, кроме как смотреть на Счастливчика стеклянными застывшими глазами.
Комаэда до последней миллисекунды надеялся, что всё обойдётся и его удача даст сбой. Но принцип каждый раз работал просто отменно. За эти пару дней он познакомился с человеком, которому мог довериться и рассказать всё, что накопилось в его хрупком потрескавшемся сердце. И плата за это была более чем справедлива — общая смерть в один миг, что так резко и колко пронзила их тела. И, может быть, Счастливчик совсем не о чём не жалел.
Перед смертью они хотя бы предстали в сияющем счастье.
***
За спиной Нагито был рюкзак с, как ему казалось, совершенно ненужными вещами. Единственное, что он взял наверняка — чудом найденная в кладовой палатка. Ребята хоть и говорили, что возьмут некоторые по несколько палаток, но Комаэда в этом отношении не шибко доверял им. Подобная осторожность лишней не бывает, тем более, с такими одноклассниками. Лес находился не очень далеко от города, поэтому можно было дойти пешком. Но Нанами отказалась в последний момент, просто сославшись на усталость. Микан что-то лепетала про антисанитарию; Тогами отказался сразу же, ну, на его присутствие особо и не рассчитывали; у Соуды были неотложные дела (судя по заплаканному голосу — серьёзные дела); Хиёко с Махиру
