Друг... Или нет?

— Уизли, просыпайся, на школу напали дементоры, — вырывает меня из сна с не самым приличным содержанием резкий, но тихий голос.       Уже хочу запустить в своего братца-полудурка подушкой, но, немного проснувшись, понимаю, что ему никак не может принадлежать мягкий женский голос.  — Вставай, Джордж, на том свете выспимся, сейчас не до этого, — голос становится чуть громче, и мне становится ясно, кто его обладатель, так нагло пробравшийся в мужские спальни Гриффиндора и толкающий меня сейчас в бок.  — Грейнджер, ты с ума сошла? — невнятно бормочу я, надеясь, что Герми не догадается, что героиней моего сна была именно она.       Приоткрываю глаза и тут же зажмуриваю их от бьющего в лицо света люмоса.  — Ой, прости, — виновато шепчет она, опуская палочку, и я начинаю часто моргать, давая глазам привыкнуть к полутьме.  — Что ты тут делаешь? И сколько времени? — тихо спрашиваю я, привстав на локтях.  — Сейчас примерно два часа ночи, — ничуть не смутившись при виде моего обнажённого торса, ответила Гермиона, и мои брови стремительно взлетели на лоб. — А сюда я пришла, потому что мне скучно, и… Пойдём погуляем? — неуверенно предложила она.       Только сейчас я заметил, что на ней расстёгнутый форменный зимний плащ с серебряными застёжками и гербом нашего факультета.  — Но там же мороз невообразимый, — заметил я, переживая, как бы она после таких ночных прогулок не подхватила пневмонию.  — Так и скажи, что ленивая задница, которая лучше останется валяться в тёплой кровати, чем составит компанию подруге, — обиженно произнесла Герми.  — Ты опять с Эриком поругалась? — догадался я, на что она лишь сдавленно кивнула. — Ладно, подожди меня в гостиной, я быстро. И ещё, шапку надень.       Улыбнувшись и согласно кивнув, Гермиона быстро ретировалась из спальни, а я, тяжело вздохнув, поднялся с кровати и принялся в кромешной темноте искать свои вещи.       Как же мне надоел этот когтевранец. Не проходит и двух дней, чтобы они не поругались из-за него. Сначала Герми замечает, что он уделяет ей очень мало времени, из-за чего этот индюк закатывает истерику, обоснованную тем, что у него есть свои дела, и он не может уделять ей всё своё свободное время, потому что его видите ли нет. Как баба, честное слово… Но в тот же день я натыкаюсь на него возле спортивной раздевалки, и Эрик явно был там от нечего делать, ибо к квиддичу не имеет никакого отношения.       Однажды они поссорились из-за того, что Эрик приревновал её ко мне. Признаться, я был бы рад, если бы у него был на это реальный повод, вот только для Гермионы я просто друг. И в тот раз она тоже пришла ко мне. Было нереально приятно знать, что она не хочет портить наши отношения только из-за заскоков этого придурка. Но, к несчастью, на следующий день они снова помирились, и я лишь в очередной раз убедился в том, что мне никогда не хватит решительности, чтобы хотя бы попытаться признаться ей в своих совершенно не дружеских чувствах.       И подобное повторялось с завидной регулярностью. Он вываливал на неё вёдра грязи, находя причину для ссоры в каждом её взгляде, движении, вздохе, а она, разбитая и опустошённая, приходила ко мне. И я выслушивал, какой он моральный ублюдок, сволочь, козёл, самый ужасный парень, которого она когда-либо встречала, но которого она любит, хотя сама не понимает за что. Я тоже не понимаю. Как можно любить человека, так нагло играющего на чужих нервах и чувствах? Хотя стоп… Разве я не в такой же ситуации? Нет, мой случай явно отличается от её. Гермиона ведь не знает, что я люблю её, а вот Эрику прекрасно известно о её чувствах к нему.       Наконец одевшись, я спустился в гостиную, где Герми сидела на подлокотнике кресла, беспечно болтая ногами.  — Ну наконец-то, — проговорила она, спрыгнув с подлокотника, увидев меня.  — Ну и куда мы пойдём? — поинтересовался я, подходя к девушке, пока она доставала из кармана плаща карту мародёров. — Опять у Гарри одолжила? — не удержался от насмешливого замечания я.  — То, о чём Поттер не узнает, ему не навредит, — усмехнулась в ответ Гермиона. — Мы идём в коридор Одноглазой ведьмы, а оттуда в Хогсмид по тайному ходу.  — Надеюсь, нас не поймают, — вздохнул я.  — Больше оптимизма, Джорджи, — улыбнулась Грейнджер, подойдя ко мне и несильно стукнув картой по голове.       Я лишь улыбнулся, ибо для сего действа ей пришлось встать на носочки.  — Вот, так-то лучше, — весело проговорила Гермиона. — Идём, — она толкнула портрет Полной Дамы и бесшумно выскользнула в слабо освещённый факелами коридор.       Мне не осталось ничего, кроме как последовать за ней под недовольное ворчание проснувшихся от света её палочки портретов.       Пока мы крались по запутанным коридорам до горбатой статуи, Герми шёпотом рассказала мне о причине очередной их размолвки с Эриком. На этот раз ему, видите ли, не нравилось то, что она хочет заменить травмированную Анджелину в ближайшем матче по квиддичу. Что-то мне подсказывает, что тот факт, что эта игра у нас должна быть с Когтевраном, оказывает немалое влияние на его точку зрения.  — Но ты же не станешь отказываться от участия в игре? — взволнованно спросил я, когда мы пролезли в проход в горбе Одноглазой ведьмы.  — Вот ещё, — фыркнула она. — Не только не откажусь, но сделаю всё возможное, чтобы мы победили.  — Вот теперь я тебя узнаю. Но как же к этому отнесётся Эрик? — не без иронии спросил я.  — Да плевать мне уже на то, как к этому отнесётся Эрик, — резко отозвалась Гермиона. — Задолбал он меня уже со своими постоянными истериками, мне иногда кажется, что из нас двоих я больший мужик, чем он. В конце концов, это девушки должны выносить парням мозги, а не наоборот.       Первые секунды мне кажется, что я ослышался, но потом понимаю, что это не так. Неужели она наконец поняла, что так дальше продолжаться не может и готова порвать с Эриком? Не решаюсь задать ей эти вопросы, ибо уверенности в том, что теперь у меня действительно появился шанс на взаимность, пока что нет.  — А я давно тебе говорил, что он тот ещё козёл, — лишь произношу я.  — Тогда ты определённо был прав, а я слепая дура, — легко согласилась девушка.       Преодолев проход, мы выбрались из люка в кладовке «Сладкого королевства» и, бесшумно выбравшись из магазина (Гермиона не преминула возможностью обзавестись парочкой шоколадных лягушек), побрели по пустым улочкам Хогсмида.       Дальше мы завели разговор о квиддиче, затем о том, как мерзко поступил Гойл, запустивший бладжер в несчастную Анджелину. Потом переключились на обсуждение профессоров, (в основном Снейпа), и закончили разговором о карте мародёров. К тому моменту мы добрались до окраины деревни.  — Что-то мне перехотелось гулять, — устало вздохнула Грейнджер.  — В таком случае, предлагаю вернуться в замок, — ответил на это я.  — Я не доползу, — лишь сокрушённо ответила на это Герми, падая прямо в кучу белоснежного снега.  — Вставай давай, а то заболеешь ещё, — скрестив руки на груди, сказал я.  — Ну и пусть, — беззаботно отозвалась она.  — Что ж, ты сама напросилась, — улыбнулся я, подхватывая её на руки и прижимая к себе.       Коротко взвизгнув от неожиданности, Гермиона инстинктивно сильнее прижалась ко мне, обвив руками мою шею.  — Чёрт, ну нельзя же так пугать, — выдыхает она совсем рядом с моим лицом, и я с трудом подавляю желание впиться в такие манящие губы.  — Ну, если хочешь, мне не сложно отпустить тебя обратно в снег, — усмехаюсь я, чуть ослабляя хватку, из-за чего Гермиона испуганно прижимается ко мне.  — Только попробуй, Уизли, — тихо произносит она, угрожающе прищурившись.  — Ладно-ладно, успокойся только, — улыбаюсь я, и Герми кладёт голову мне на плечо, всё так же обнимая меня за шею.       И вроде нет в этом ничего такого, если вспомнить, что во время чемпионата мира по квиддичу, когда вдруг началась гроза (Прим. автора: Волан-де-Морта же нет, не забыли?) она с донельзя испуганным видом разбудила меня и попросилась ко мне под одеяло. Конечно, отказать я ей не смог. До сих пор смеёмся, когда вспоминаем, как на следующее утро объясняли остальным причину того, что спали вместе.       Так что, по сравнению с этим, то, что происходит сейчас можно считать таким же обычным действием, как здороваться с кем-то за руку, но вот только почему тогда сердце забилось в три раза быстрее от ощущения её тепла даже сквозь зимнюю одежду?       Всё так же удерживая на руках её лёгкое, почти невесомое тело, я направился к «Сладкому королевству», а Герми, кажется задремала. И кто там говорил, что на том свете выспимся? Хотя, я не имел ничего против, чтобы она вот так мило посапывала у меня на плече. Но, признаться, было бы лучше, если бы это происходило где-нибудь на мягком диване в тёплом помещении, а не на улице Хогсмида в минусовую температуру.       Остановившись у магазина, я всё же разбудил Гермиону, потому что спускаться в подземный ход на руках с девушкой (пусть и лёгкой) в мои планы не входило. Она вздрогнула от холода, твёрдо встав ногами на землю, и недовольно скривила сонную мордашку.  — Чем быстрее спустимся, тем быстрее окажемся в тепле, — улыбнулся я, пропуская её к люку в полу кладовки.       Герми лишь вздохнула и спустилась вниз. Я последовал за ней.       Мы на удивление быстро прошли по тайному проходу и оказались на четвёртом этаже замка. Факелы светили уже совсем слабо, и нам пришлось зажечь люмос, в свете которого мы и добрались до гостиной, где не без труда разбудили Полную Даму, которая явно не горела желанием нас пропускать, но к её несчастью, мы, как и все гриффиндорцы, знали пароль.  — Что ж, надеюсь, что в следующий раз ты десять раз подумаешь, прежде чем решить пойти прогуляться ночью, — подавляя зевок, произнёс я, смотря на сонную Гермиону.  — Если у меня появится повод вытащить тебя на улицу, я точно задумываться не буду, — улыбнулась она.       Такой ответ меня немного озадачил, и в гостиной повисло неловкое молчание. Может, признаться ей сейчас? Вряд ли будет более подходящий момент, ибо она с лёгкостью может найти себе нового парня уже завтра, и тогда точно будет не до признаний…  — Знаешь, — в один голос начали мы и тут же замолчали.  — Продолжай, — торопливо проговорила Герми.  — Да нет, давай сначала ты, — неуверенно ответил я.  — Да тут ничего особенного, — выдохнула Гермиона, прижимаясь ко мне. Я машинально обнял её в ответ. — Я просто очень люблю тебя… — почти каждый день слышу от неё эти слова и даже не удивляюсь. — Не как друга… — едва слышно добавляет Герми, пряча лицо где-то в моём шарфе.       Сердце на секунду останавливается, и я забываю, как дышать. Может, послышалось? Нет, частица «не» была явно произнесена ею. Словно во сне, нежно поднимаю за подбородок покрасневшее то ли от смущения, то ли от мороза, но изученное в мельчайших подробностях лицо Герми и припадаю к таким желанным, приоткрытым в лёгком удивлении губам.       Такие мягкие… И нереально сладкие. Спорю на что угодно, во всём виновата её любовь к шоколаду. Она неуверенно отвечает на поцелуй, обвивая руками мою шею, а я провожу языком по пухлым губам, чуть сильнее сжимая тонкую талию Герми. Её тонкие пальцы начинают нежно перебирать мои волосы, и я, не сдержавшись, проникаю языком в горячий ротик, отмечая, как очаровательно покраснели при этом её щёчки. Хоть и жутко смущаясь, Гермиона не имела ничего против моих действий и лишь сильнее прижалась ко мне, когда я проник руками под расстёгнутый ею ещё в коридоре зимний плащ, а затем и под свитер, нежно поглаживая бархатистую кожу.  — Это можно принять за «Я тебя тоже»? — тяжело дыша, с усмешкой произнесла она, когда наш поцелуй прервался.  — Это можно принять за «Я сохну по тебе почти четыре года и всё это время прикидывался просто другом для того, чтобы быть рядом с тобой», — улыбнулся в ответ я, коснувшись губами кончика её носа.  — А признаться не думал? — приподняв брови, спросила Герми, легонько куснув меня за губу.  — И разрушить наши отношения, если бы мои чувства оказались не взаимны? — хмыкнул я.  — Смешно, но я боялась того же, — выдохнула Гермиона, нежно поглаживая мою шею, пробравшись руками под шарф.  — Но теперь-то всё наконец хорошо? — с улыбкой спросил я.  — Теперь всё просто замурчательно, — протянула она, и я почувствовал её тёплые губы на своих.       Ладно, может, пойти погулять ночью — не такая уж и плохая идея…