Earned it

Music: The Neighborhood - Baby Came Home.

***

Мы сидели в длинном больничном коридоре, который был слабо освещен холодным светом ламп. На улице уже стемнело, время близилось к одиннадцати часам. Мама пришла в себя, врачи обследовали её и уже смогли приблизительно установить диагноз. У неё рак. Анапластический рак щитовидной железы... Врачи сказали, что шансов почти нет и они не видят смысла в усилинном личении. И вот уже пять часов я сижу на кушетке в коридоре и ещё ни разу не зашла к маме. Я просто не готова...не готова представить, что ей осталось всего ничего... Я уже не хотела ни есть, ни пить, ни спать - ничего. В мыслях было только одно "почему именно она?". Я не обращала внимание не на что и не на кого. Безразличие ко всему, что было вокруг меня - единственное чувство сейчас. Несмотря на все попытки Вулфарда немного привести меня в чувства у него ничего не получалось. Я была настолько подавлена, что даже забыла про него, про папу, про работу - про всё! И вот всё же в какой-то момент я собралась с духом и выдавила из себя слабое " пойду куплю попить" и с холодным взглядом пошла по лабиринтам больницы в поисках автомата с водой. Наконец дойдя до своей цели я встала напротив огромного железного автомата, окрашенного в красный цвет. В нем было столько всяких сковои и снеков, что когда я пробежалась взглядом по всем продуктам меня начало тошнить. Я закинула голову к белому поталку и закрыла глаза. Я не понимала, за что мне это всё. Почему я должна это пережить? Но мои мысли прервали чьи-то холодные руки, которые аккуратно обхватили мои плечи. - Пожалуйста, не убивайся, я не могу смотреть на тебя... - тихо сказал парень, слегка притягивая моё тело к себе. - Ты только о себе и думаешь! - на эмоциях выпалила я. - "тебе не приятно смотреть" - исковеркала фразу я. - а обо мне ты подумал!? - чуть ли не кричала я, в холодном свете, исходящим от железного автомата. Но юноша ничего не ответил. Он лишь посмотрел на меня с неким сожалением и какой-то заботой что ли... - Прости... - тут же одумалась я. - Прости пожалуйста, Финн... - продолжила я. - я...я... - в горле застрял огромный комок моих слёз и страданий, который колол гортань покругу, не давая ничего сказать. Я лишь закусила губу и вновь закинула голову вверх, дабы слёзы остались в глазах. - Зайди к ней... - после небольшой паузы произнёс Финн, поворачивая меня к себе. - вам стоит поговорить... Я, не выдержав, бросилась к нему, уткнувшись в его грудь. Я так больше не могу... Он обнял меня своими холодными руками и прижал к себе, поцеловал меня в макушку. Вскоре мы пошли в палату к маме. Мои ноги были ватные, лицо опухло от постоянных слез, а руки трястись как у пьяницы. Я присела на кровать мамы и, тихо хрипя, выдавила из себя робкое " Как ты?". Голоса не было. Губы были поджаты, а руки сами по себе обвили мамины ладони. - Солнце, я всё уже знаю... - с безнадёжной улыбкой тихо-тихо начала говорить женщина. - врачи сказали, мне осталось меньше года... - Мама! - завопила я, захлёбываясь в собственных слезах. Финн видел всю эту картину через небольшое окно палаты, выходящее в коридор. Он нервно терябил костяшки, его взгляд был сосредоточен только на нас с мамой. Вскоре он вошел в комнату и поздоровался с мамой, ближе подходя ко мне и кладя руку мне на плечо. - Мам, мы давно хотели тебе сказать... Мы с Финном вместе - еле-еле говорила я, всё так же хрипя. - Ты рада? Мама взяла мою руку двумя руками и тихо сказала: - Конечно солнце, я рада... - в её глазах была видна искренняя радость за нас, несмотря на её положение.