Когда стихает песчаная буря. Дополнительные эпизоды.

Холодный ветер, пахнущий пылью, тихо выл в сумерках. Каменистая равнина, плавно уходящая в низ, медленно исчезала за этой завесой. Мир, еще совсем недавно наполненный теплотой солнечных лучей, становился совсем другим. Только редкие волчьи голоса время от времени присоединялись к протяжному и тихому вою ветра. Здесь не было никого, кроме одинокой тени всадника, продолжавшей свой путь несмотря на быстро подступавшую ночь. Снова услышав звериные голоса в дали, конь всхрапнул. Огромный, черный, как вороное крыло, жеребец прошел ни одну битву, неся на спине своего хозяина и волчий вой вызвал у него скорее раздражение, чем ужас. Всадник лишь похлопал его по могучей шее. - Спокойно, друг. Скоро остановимся. Ну мы и задержались... Торговый караван, попавшийся Дариуну на пути, сегодня был атакован отрядом разбойников. С боевыми кличами бандиты выскочили из-за поворота неглубокого ущелья, предвкушая богатую добычу. Случаи, когда противники бросались в атаку не зная, кто такой Черный рыцарь были не редки и бандиты обычно отступали, перед этим потеряв несколько бойцов. Чем скорее нападавшие понимали, что к чему, тем больше их оставалось в живых. Увидев всадника в развивающимся плаще на огромном вороном коне с обнаженным мечем, они растерялись. Это был не один из охранников, с которыми они только что разделались. Особо смелые ринулись в атаку, чтобы вскоре бездыханными кулями соскользнуть со своих лошадей, обогрив землю своей кровью. Остальные, поняв, что жизнь дороже добычи, умчались прочь, исчезая в пыльной завесе. Караван достиг ближайшего города, в который и направлялся. Несмотря на уговоры неустанно благодаривших его купцов, Дариун продолжил свой путь. Слишком давно он не видел лазурных куполов Экбатаны… Очень скоро стало ясно, что на этом все не закончилось. На следующее утро, едва рассвело, Дариун услышал пронзительный лошадиный визг. Со склона пологого холма стало видно, что происходит. Далекие фигуры всадников казались не больше насекомых. Дариун тут же узнал их. Решили отыграться за вчерашнюю неудачу. Как дикие звери, окружившие свою жертву, они медленно подбирались к закутанному в плащ, путнику. Пусть даже тот был на коне, далеко ему не уйти. О чем думал этот бедняк, пытаясь в одиночку преодолеть пустошь? Главарь медленно вытащил блеснувшую на солнце, саблю, ту самую, которой расправился с охранниками вчерашнего каравана и которую не посмел скрестить с клинком Черного Рыцаря. Рука, держащая поводья Шабранга, сжалась в кулак. Сердце забилось сильнее. Подобные шакалы, у которых хватало духу нападать лишь на тех, кто слабее, часто попадались на пути Дариуна. У него они вызывали отвращение, но сейчас он почувствовал настоящий гнев. Гнев от того, что они получат желаемое прежде чем Дариун преподаст им смертельный урок. Бандит ринулся вперед. Жертва внезапно спрыгнула с конской спины на своего противника. Под тяжелым плащом оказалось крепкое, как у воина, тело. Одним точным движением он покончил с бандитом. В воздух взметнулся кровавый шлейф, и почти отрубленная голова упала в низ, болтаясь не разрубленных мускулах. Тело, еще не осознав смерти, тупо дергалось на конской спине, не выпуская поводьев. Лошадь, которой кровь явно попала в глаза, тут же пустилась прочь, вслед за остальной шайкой, исчезавшей за завесой пыли, скрывшей все происходящее. Когда она осела, ни таинственного воина, ни бандитов уже не было. Произошедшее утром постепенно начало забываться, но так и не покинула мыслей Дариуна окончательно. Опытный взгляд воина не мог не оценить мастерства удара незнакомца. К какому народу он принадлежал? Дариун не мог припомнить, чтобы где-то видел такой стиль боя и короткий клинок, больше похожий на кинжал – акинак*. Становилось холоднее. Прозрачные, как легкий темный шелк, сумерки постепенно густели, меняя мир до неузнаваемости. Звериные голоса смолкли в дали. Ни единого звука не раздавалось в этой непроницаемой темноте, не имевшей ни конца, ни края. Сейчас Дариун как никогда ясно осознал, что нужно было остаться в городе с купцами до утра. К чему приведет эта спешка? Какой от нее толк? Дядя говорил, что бывает с теми, кто всегда считает себя правым… Сухие обветренные губы растянулись в невеселой усмешке над самим собой. Дурень. Почуяв настроение хозяина, верный Шабранг, фыркнул, прижав уши. Мелкие камни зашуршали под могучими копытами. Пологие холмы, что так хорошо были видны в дали, теперь исчезли. Вокруг не было ничего, кроме темноты. Впервые за долгое время Дариун почувствовал себя почти потерянным. Даже пыльный ветер перестал бить в спину. Открытые глаза ничего не видели, а сердце начало сжиматься в неприятном предчувствии. Все же, каким бы не был непобедимым воином Черный рыцарь, он был лишь человеком, а человек всегда чувствует себя уязвимым посреди темной неизвестности, вдали от всего, что ему знакомо. В дали что-то сверкнуло, но не исчезло. Крохотная мерцающая, как звезда, точка. Дарину натянул поводья, останавливая Шабранга. Чувство потерянности чуть ослабило свою хватку, уступая место чему-то, легкому и придающему сил. Больше всего это было похоже на надежду. Выходит, он был здесь не единственным путником, застигнутым в врасплох ночью. Решение возникло быстро и Дариун направил Шабранга в сторону маленького трепещущего огонька. На самой границе теплого света, не дающему подступать непроглядной тьме, сидела фигура, закутанная в плащ. На самом деле, Дариун догадывался, кто это. - Это ты разогнал бандитов? -Да, я. – Ответил неизвестный голос. Рука потянулась к краю капюшона, открывая загорелое лицо, обрамленное светлыми, как львиная грива, волосами, падающими на широкие плечи. Незнакомец был одного возраста с Дариуном, может быть чуть старше. Золотистые блики пламени скользили во внимательных голубых глазах, смотревших на Черного Рыцаря. Без пристальности и напряжения, но изучающе. Так воины смотрят друг на друга перед боем. В такую ночь путнику нельзя было оставаться одному. Они оба это знали и теперь два человека сидели у костра, защищавшего и их и их коней от непроглядной тьмы, что сейчас словно была всем миром. Незнакомец, казалось, забыл о присутствии Дариуна, продолжая задумчиво смотреть на потрескивающее пламя. В уголках глаз появлялись первые морщины, когда пухлые губы трогала едва заметная горькая ухмылка. Путник был явно не из этих мест и не из тех стран, в которых удалось побывать Дариуну. В памяти тут же возник тот выпад, мгновенно отправивший главаря разбойников к праотцам. Незнакомец был воином, опытным сильным и опасным. Как и сам Дариун. - Это Аид? - Это Парс. – Просто ответил Дариун. Теплый свет огня сузил его зрачки, сделав золотистые глаза тигриными. - Я видел, как ты бился с теми бандитами, напавшими на караван. – Снова заговорил неизвестный. – Ты сильнейший воин в своей стране? Выходит, ни Дариун первый заметил его. Для опытного глаза воина один выпад может сказать очень многое о его противнике. Предчувствие чего-то неизвестного начинало сжимать сердце. Нет, это был не страх. К тому же кто, как не человек, обладавший таким мастерством, может быть противником Воину-из-Воинов? -Да. После ответа Дариун всегда доказывал это мечем. Тело само приготовилось для выпада или защиты, ноги готовы были сделать прыжок, а сердце забилось сильнее. Но даже бровь не дрогнула на его лице. Золотистые глаза не опустились под взглядом голубых. Ни в одних, ни в других не было ни напряжения, ни злобы, ни жажды убийства. - Зачем ты сражаешься? – Неожиданно спросил незнакомец. Он, как и Дариун, знал, кто перед ним и что он будет понят. Ведь только воин может понять воина. Но кто может понять воина, которому предназначено быть величайшим? Некоторое время они молчали. Дариун никогда не задумывался над этим. Он и не помнил, когда впервые взял в руки меч и начал учиться сражаться. Воспитанием его занимался дядя, тот, кому доверял свою кавалерию шах Андрагорас. Дариун лишь делал то, что должен был, то, что было ему предназначено и вскоре выяснилось, что он был лучшим. Не было ни одного противника, кто не сложил бы голову в битве с ним. Это стало его гордостью. У Парса есть такой воин, как он и что именно он оказался таким воином. Его имя знали даже за пределами страны. Император Селики предлагал ему коней, наложниц и звания, но… он верен лишь своей стране. В памяти возник образ Арслана, юного сына Андрагораса. Принц не проявлял особого рвения к ратной науке, но умел хорошо обращаться со своими подданными и понимать их. Качество, достойное правителя. Дядя говорил, что ему суждено быть господином Дариуна. Когда-нибудь Его Высочеству придется взяться за меч и Воин-из-Воинов сделает все, чтобы тот знал, за что сражается, сохранив свое доброе и справедливое сердце. - Я служу своему господину. Губы незнакомца вновь дернулись в ухмылке. Похоже, тот не служит никому. Он живо напомнил Кубарда, которому только умение сражаться сохраняло статус марзбана. - Он этого достоин? - Я делаю его величайшим правителем Парса. – Дариун не сводил пристального взгляда с незнакомца. Так смотрят звери, кругами крадущиеся друг напротив друга, перед тем, как броситься в бой. Тот чувствовал то же самое. - Зачем ты сражаешься? - Неожиданно вернул ему вопрос Дариун. - Я сражаюсь за то, что переживет тысячелетия. Каждый из них достиг бы того, чего желал и это было бы последним, что они сделали. Дариун не знал, ни откуда его противник, ни его цели. Он лишь чувствовал, что его силы сравнимы лишь с его собственными. Однако то, что направляло эти силы, заставляло поднимать меч и поражать врага, было совсем иным. Тысячелетия может пережить лишь слава. Ее этот чужеземец выковывал годами и проливал за нее кровь и вот сейчас перед ним был тот, кто потребовал бы битвы в полную силу, не больше и не меньше. Но у Дариуна были свои причины, чтобы сражаться и ему не было дело того, что об этом думает незнакомец. Сила Дариуна защищала и направляла того, кто в ответе за целый народ. Он готов был биться за того, кто сам верно служил своим подданным. Шах Андрагорас внушал страх тем, кто поднимал меч против Парса, но Его Высочество Арслан станет правителем, которого этот край еще не знал… Тигриные глаза сузились. Живые, полупрозрачные языки пламени наполовину скрывали смуглое лицо, чуть искаженное теплым воздушным маревом. На нем теперь тоже играла недобрая ухмылка. Если ты обнажишь меч, то этот бой будет для тебя последним. Глухая ночь стала холодной и даже треск пламени словно замолк. Да, незнакомец понимал, что за бой с таким противником придется многим заплатить. Однако кто узнает об этом свершении здесь, где его собственное имя неизвестно, а вокруг лишь кишащие разбойниками пустоши? Каждый получил бы то, чего хотел. И это было бы последним, что они сделали. Тепло начало снова возвращаться в этот мир, наполняя его звуками и треском пламени. Оба воина так и остались сидеть на своих местах, отделенные друг от друга трепещущей яркой завесой. -Ты хочешь передать ему все, что знаешь? - Нарушил тишину воин. Дариун знал, кого он имеет в виду. -Да. - А я хочу, чтобы тот, кому я передаю все что знаю, никогда не стал, как я… Глаза противника опустились и снова стали задумчиво всматриваться в потрескивающее пламя. Выходит, слава не все, что занимает его мысли. Впервые Дариун ощутил в незнакомце что-то похожее на сомнения. Тот человек был рожден воином, но нашел ли он причину для битв? Больше они не говорили. Утро встретила Дариуна тишиной и прохладой. Предрассветный туман скрывал далекие холмы в прозрачных сумерках. Неподалеку его ожидал верный Шабранг, подергивая гладкой вороной шкурой, уже покрывавшейся капельками утренней росы. О том, что вчерашняя встреча не была сном напоминал лишь почерневший потухшего костра. Никаких следов того, что Даруин был не один. Что это было? Сон? В памяти тут же возник образ вчерашнего воина. Так похожего и не похожего на него самого. Надеюсь, ты найдешь причину, чтобы сражаться. События глухой безлунной ночи быстро потускнели и растаяли, как рассветный туман под лучами солнца. Дариун, самый молодой среди марзбанов Парса, Воин-из-Воинов, вернулся домой. Его встретил дядя, тренирующий молодого принца. Оба были невероятны рады его видеть. Ничего, Ваше Высочество, вы еще научитесь сражаться, с улыбкой подумал Дариун, глядя в сияющие синие глаза мальчишки, которому предстояло быть его господином. Там, очень далеко, в открытой всем ветрам, горной хижине, пришел в себя воин. Несмотря на выпитое вино, разум его был ясен. В памяти было еще свежо наваждение, привидевшееся ночью. На этот раз это были не те, кого он отправил в подземное царство в своих бесчисленных битвах. Не бесплотные тени, толпящиеся на берегу подземной реки, ожидая переправы и говорящие, что ждут его. Кто был тот воин? Черноволосый, смуглолицый, с диковинными желтыми глазами. И конь его, вороной великан, был явно боевым. От такого он и сам не отказался бы… К какой же земле он принадлежал? Одно было ясно точно: тот человек знал себя и знал, за что борется. И это был бы бой насмерть. Для его самого было главным бессмертие в сердцах людей. Прозябая здесь, в дали от остального мира, его не добиться. Все же, какими разными бывают они, воины… Не пора ли вернуться? Холодные горы сменились ярким морем, по мелким волнам которого весело скользили блики ослепительного солнца. Нос его глазастого корабля зарылся в песок. За то долгое время, что он отсутствовал, младший брат и сам стал походить на молодого воина. Через мгновение его прозрачные серые глаза засияли от радости. Я вернулся домой, братишка…