рождественский свитер

      во всех комнатах их небольшого дома самыми разными цветами уже горели сотни огоньков на гирляндах, на полках были аккуратно расставлены ароматические свечи в маленьких искусственных венках с еловыми шишками и красно-белыми рождественскими лентами. с кухни приятно пахло только что испечённым яблочным пирогом с корицей, запах от которого оседал в каждой комнате и образовывал с запахом свечей самое тёплое и уютное сочетание. до рождества оставалось ещё несколько часов, но чимин уже был в своём любимом свитере с узорами в виде оленей и небольших ажурных снежинок. в этом свитере он, обычно, не отмечал рождество. в нём он любил читать, укутавшись в плед на кресле с кружкой горячего тыквенного латте, старые книги, страницы которых уже желтели и делались мягкими и приятными на ощупь, показывая то, что они были прочитаны не один раз. в это рождество он решил внести что-то новое, и совсем небольшим шагом стал его рождественский свитер, который так нравился хосоку.       разбирая в шкафу и пытаясь найти ёлочные игрушки, чимин совсем не замечает того, что хосок уже вернулся. услышав посторонний шум в коридоре, он неуверенно спрашивает: – хосок-и? ты уже вернулся? не услышав ответа, чимин осторожно идёт на шорохи. хосок стряхивает со своего шарфа пушистый снег и тихо отвечает, так тепло и так по-родному улыбнувшись: – прости, просто хотел, чтобы ты сам вышел и это увидел. у чимина глаза блестят от радости, как у ребёнка. забыв о том, что хосок только вернулся с мороза, он так обнимает его со словами: – где? где ты её достал? хосок не отвечает, а лишь сильнее прижимает чимина к себе, ведь ель – это только часть его рождественского подарка.       когда хлопков от салютов уже не было слышно и по телевизору начинался один из старых, ещё чёрно-белых, фильмов, сидя у ели, чимин достал из-под неё небольшую коробку, перевязанную золотой лентой. он протягивает её хосоку, но тот прерывает: – прошу, позволь мне первым. достав и открыв маленькую бархатную коробочку, он смотрит на чимина с надеждой и страхом в глазах. страхом быть отвергнутым. а чимин, забыв о своём подарке, обнимает хосока так сильно, как только может, и шепчет тихое "я согласен".