Слепой

Роберт лениво привалился к открытому окну, поглаживая внешнюю сторону двери автомобиля, просто водя пальцами по ее наполированной обшивке. Откинувшись всем корпусом в сторону Дэйна,Роберт слащаво ворковал. — «Соблюдайте субординацию, мистер Дэйн Рассел…! После смены я жду Вас у себя в кабинете: напишите мне пару объяснительных, а я на это вздрочну»  Для пущего сходства с Джузеппе он прикрыл один глаз и манерно поправил воротник форменной рубашки. Служба в войсках очень сильно коллективизирует людей — воспитывает чувство «плеча». Вы можете всю дорогу быть вообще сами по себе, но ВОТ, что-то происходит, и вы просто на каком-то биологическом уровне начинаете держаться все вместе. Например, единым организмом скалиться на высокомерного чиновника, затянувшего строгий ошейник на шее вашего капитана. — О, со мной Вы забудете про сон! Потому что я распиздяй! Роберт фривольно откинулся на спинку сидения, закрывая руками лицо и с пошлыми стонами увел бедра в волнообразном сильном движении, совершая фрикции в пустоту. Велосипедист, деливший с полицейской машиной соседнюю полосу одностороннего движения аж запнулся, зажал тормоз на руле и его едва не перекинуло вперед, через седло. — Что Вы со мной делаете, Дэйн Рассел! Скажите! Еще! Что-нибудь грязное! — Я заполняю тридцатые формы… — прохрипел Дэйн, склонившись к другу ниже, — черной ручкой… — Извращенец! Роберт расхохотался в голос, отвешивая Дэйну пару крепких ударов кулаком в плечо. Затем, уцепившись ладонью за опущенное окно, вернулся в сидячее положение. Тут-то он и увидел его: Билл выходил из аптеки, укутанный в здоровенный шарф по самый нос. — Стоп! Дэйн! Стоп! — Оу, — проследив за взглядом друга, Дэйн понял причину такого кипиша, — крякнем сиреной? — Следуй за ним, только тихо, — скомандовал Роб, сунувшись по пояс назад и подхватив с заднего сидения мегафон, подмигнул напарнику, — будет весело. «Бацилла ходячая, — Роберт тяжело выдохнул, смотря на то, как Билл едва не поскользнулся, чихая прямо в бумажный пакет, в который вцепился мертвой хваткой, — уж разок можно засунуть гордость в задницу и попросить меня о помощи, а то шастает тут по улице и мерзнет» Влажные следы на синей, незатянутой на поясе, парке говорили за то, что Денбро уже умудрился где-то присесть в лужу, поскользнувшись на коварном утреннем гололеде. Октябрь никого не щадил. Несмотря на все его болезненное состояние, шапки на Билле не наблюдалось и ветер не щадя трепал парня по волосам, заставляя вжимать голову в плечи. Дэйн уже аккуратно подъехал к тротуару, опуская Роберту окно с его стороны полностью, когда маячивший в паре метрах впереди, Билл свернул в переулок, наверное, решив срезать путь до дома. — В принципе, можем сделать крюк и нагнать его на той стороне, — предложил Дэйн, вновь выруливая на дорогу, — соседняя улица включена в наш участок, так что, считай, патрулируем район. Роберт сминал в пальцах свою шапку, думая напасть на мальчишку и утеплить в добровольно-принудительном порядке. Но Билл не показался на другой стороне улицы. Роберт уже начал думать, что их с Дэйном раскрыли и Билл специально завернул в переулок, чтобы втопить со всех ног, обгоняя полицейских, когда из переулка послышался какой-то шум. В груди змеей скрутилось влажное беспокойство и, прежде чем он успел об этом подумать, Роберт сорвался с места, скрываясь в переулке. — Роберт! — прорычал Дэйн, дергая ремень безопасности. В креплении что-то хрустнуло от резкости оперативника и механизм зажевал ленту, не давая освободиться. Раздался хлопок выстрела, за ним второй. — БЛЯДЬ! — из защитного футляра на бедре Дэйна блеснул нож, парой крепких рывков освобождая боевика из тугой хватки ремней. За Дэйном только хлопнула дверь, как из подворотни спотыкаясь и падая, выбежали два старшеклассника. Один был явно оглушен и его косило вправо. Взгляды у них был ошалелые и только по внешнему их виду, Дэйн понял, что парни в подворотне явно не косяк курили — развлекались. В одном из них он безошибочно узнал Генри Бауэрса и, судя по тому, как тот опешил... Генри его тоже вспомнил. Роберт не показался до сих пор, а значит, с Биллом было не все в порядке. Наплевав на все порядки и нынешний социальный статус, Дэйн дернул ствол из кобуры и, взяв парней на мушку, строго рявкнул: — Силы специального назначения США! Стоять! Парни дали деру, как и предполагалось. Никто не останавливается по приказу, их взгляд на ситуацию меняет только простреленное колено. Плюнув на ситуацию, он сорвался вдогонку. По опыту зная, что догонять нужно более слабого, Дэйн выбрал жертву еще до того, как парни решили разделиться и свернул в переулок за долговязым дружком Бауэрса.

***

 — Билл, посмотри на меня, черт, Билл! Давай, я… бестолочь, это я! Это я — Роберт! Его страшила неизвестность и Билл как назло не давал рассмотреть нанесенные ему травмы, закрываясь руками и скользил подошвами ботинок по земле, в попытке отползти от Роба дальше, хотя куда дальше? Он и так вжался в стену за спиной, низко-низко опустив голову и закрыв лицо, с выставленными вперед обожжёнными ладонями. Роберт опустился перед ним на колени, против воли подтаскивая ближе и пряча Билла в своей распахнутой куртке. Роберт застал мудоковатую компанию за вскипающей его кровь ситуацией: один держал, уже разворошив куртку Билла, в явственном желании стащить с него и кофту, а второй палил из самодельного огнемета Биллу прямо в лицо. Именно этот звук и услышали они с Дэйном, сидя в машине. Потому Билл и не закричал. Сидя в импровизированном коконе, Билл немного оживился, принимаясь в спешке запахивать куртку, чем сильно обеспокоил Грея. Ему ли не знать о резкости этого подростка, но было в этих движениях что-то пугающее, заставляющее напрячься. — Билли, — оторвать мальчика от себя за плечи не получилось, — я посмотрю? «Что? Нет? Впрочем, разрешение мне твое и не нужно» Он полез руками под полы собственной куртки, перехватил и развел руки Билла в стороны, почти рывком, игнорируя гортанное рычание. Плечи Билла быстро поникли, когда Роберт смерил его изучающим, а затем и звериным от злости взглядом: Билл пытался скрыть сдернутые до середины бедра штаны и Роберт молил всех богов, чтобы лиловые пятна на его коже ему только чудились. — Что им было нужно от тебя? — играть в молчанку желания не было никакого абсолютно, его запястья резко свели вместе, подхватывая вместе с ними и голову, дергая ее вверх. Билл жмурился, испуганно изогнув опаленные брови и сжал губы в тонкую полоску. Это заставило Роберта отстраниться и замереть. Веки парня мелко-мелко подрагивали, в уголках глаз быстро скапливалась влага. Слезы стыда. — Понятно. Он отпустил Билла. Подхватил его рукой за талию и поднялся на ноги вместе с ним, второй рукой наспех дергая брюки вверх. «Роберт, прием!» Билл мертвой хваткой вцепился в собственную куртку, низко опустив голову вниз. Чуть покачнувшись, он ткнулся лбом в грудь Роба, пряча там лицо. Роберт снял рацию. «Дэйн, что у тебя?» «Лохматого ногой прижал, что с Биллом?» Роберт молча опустил взгляд на макушку замершего рядом с ним подростка и так же медленно отвел взгляд в сторону. «Роб?» «Ломай ублюдку пальцы» Леденящий душу приказ эхом отразился от стен подворотни, сгоняя горячую волну по телу Билла. Он был знаком со спецификой работы Грея, но никогда не слышал такого безразличия в голосе, отдающего подобный приказ. Так же спокойно Роберт мог бы болтать, скажем, с ним по телефону, зажав трубку между ухом и плечом, параллельно превращая чье-нибудь лицо в кашу. Ладони вновь вернулись к телу. Роберт полностью сосредоточился на нем. Билл не знал куда себя деть под тем взглядом, еще и руки… ладони подлезли под полы парки, подтягивая штаны до пояса. Пальцы скользнули вверх по оголенному участку кожи и подцепив футболку, заправили ее за пояс, для надежности подтыкая ладонями, ненадолго задержавшись на пояснице. По взгляду было понятно, что Роберт хотел что-то сказать, да не мог и наконец-то убрав руки, он аккуратно опустил вязаную кофту поверх брюк. — Я ничего не вижу, мне... у меня вс-се лицо жжется. Пес-сок в глазах… Он осторожно накрыл ладонь Билла своей и поднеся к лицу, поцеловал ее обожжённую сторону. Вторую Билл протянул ему сам, медленно подлезая пальцами под маску и прижал к шершавым от шрамов губам. — Билли, — сбивчиво выдохнул Роберт прямо в ладонь, сдергивая с себя маску и этой же рукой подтаскивая его к себе. — Забери меня отсюда. Прижав ладонь Билла к лицу, Роберт погладил его щеку большим пальцем. Придвинулся поближе, склонился и принялся зацеловывать опаленное лицо: лоб, веки, щеки, нос, местечко над губой, в подбородок и на какую-то долю секунды задержался напротив губ. Он чуть склонил голову на бок, тем самым намекая Биллу на то, что он хотел бы благодарность. После чего осторожно коснулся его губ горячим языком. Пассивность со стороны Билла не смущала Роберта, он осторожно развел губы своими, сглотнул и скользнул языком по ровному ряду зубов, терпеливо дожидаясь разрешения. И тот повторил движение головой. Если Роберт хотел целоваться, то, блять, пожалуйста! Билл почему-то считал, что это обязательный пункт, иначе Роберт бросит его здесь… он ожидал от опера чего угодно. В этот раз Роберт был с ним очень ласков. Он неторопливо заполнял его, проводя языком по небу, щекам, поглаживая юркий язычок. Билл придвинулся совсем вплотную, прижимаясь грудью к груди, так что Роберту пришлось низко склонять голову, чтобы продолжать наслаждаться близостью, невзначай убирая ладонью упавшую на глаза челку в сторону, массируя пальцами затылок. Все прекратилось в один момент Билл закашлялся и сразу же рассыпался в запинающихся о слова извинениях. Билл так и не открыл глаза. Он уткнулся лицом в чужую шею и обреченно застонал. — Не б-бросай меня тут, черт, п-п-пожалуйста.

***

— Поберегите глаза, мистер Денбро. Аккуратно закладывая мазь за веко, давал наставления офтальмолог, а потом куда-то исчез — его мутный силуэт отстранился. Доктор отъехал на стуле к процедурному столику и вернулся уже чем-то таким же мутным в руке. Окружающая его обстановка, бьющий в глаза свет осветительной лампы заволокло темнотой, когда на него надели очки. — Носите их хотя бы пару дней… Его ладонь отпустили и подхватили вновь, но уже в грубую и большую. — Глаза я промыл, закапал ему раствор, так что, следующие 12 часов реакция зрачков будет отсутствовать, — продолжал направлять док, но складывалось такое ощущение, что уже не ему, — … Никаких физических нагрузок, просмотр телевизора лучше тоже отложить. Пусть примет теплую ванну и ложится спать, хорошо? Вы ведь… брат? Отец? — Ага, — раздался суховатый знакомый голос над головой, где-то совсем близко, — я вас понял. На плечо что-то тяжело опустилось, будто мало было Роберту просто взять его за руку. Впрочем, под теплым боком оказалось очень комфортно, сейчас Роб ощущался самой крепкой броней, которая примет на себя любой удар и выдержит его. — А… — Твой отец попросил присмотреть за тобой, — пояснил Роберт, — хочешь заскочить куда-нибудь по пути? Как насчет молочного коктейля? С меня сегодня сняли дежурство, так что, я в твоем распоряжении. — Я п-п-просто хочу д-домой. Они все шли и шли… Роберт не торопил его, судя по шелесту, только что перед ними разошлись в стороны двери. Сюда его приволокли на руках и путь Биллу казался куда более коротким, чем сейчас. Роберт осторожно развернул его за плечи и медленно усадил, давая Биллу время на то, чтобы прощупать под собой кожаный диванчик. Они находились в приемнике ОНиЭПа и Билл чувствовал себя никакущим, все еще находясь под действием обезболивающего. Он звучно хмыкнул и поднял голову в сторону, где еще совсем недавно лежала рука Грея. «Обдолбанный Кетоналом, без бровей, с перспективой ослепнуть на всю жизнь, найс. Что я вообще теряю?» — Я ХОЧУ коктейль. «Он что, ушел?» — запереживал Билл, оглянувшись скорее по привычке. Над ухом раздался смешок: — Испугался? — Роберт навалился на него со спины и вновь сгреб рукой к своему боку, обнимая за плечи, — слышал я тебя, слышал. Ладони Билла коснулось что-то холодное и он рефлекторно схватил стакан пальцами, нисколько не смущаясь того, что Роберт так и не убрал с его стаканчика руку. Билл было потянул его к губам, чтобы наконец-то смочить горло, когда обнимающая его рука напряглась, останавливая. — За шутки над инвалидами т-ты будешь гореть в аду, — предупредил он. — Там трубочка, придурок, — Роберт сам поднес ему стаканчик, пока трубочка не уткнулась Биллу в губы. — Выколешь себе последнее. Он мог поклясться, что в этот момент Грей не отрывал взгляд от его рта. Впрочем, было наплевать, Билл как можно более спокойно обхватил широкую трубочку губами и потянул жидкое мороженое. Послышался сосущий звук, подсказывающий Биллу, что Роб и себе взял молочный коктейль. — А вдруг я т-таким навсегда ос-станусь? — Каким «таким»? Долбоебом? Роберт растворился в окружении за секунду до пинка. Просто оставил его сидеть одного, с молочным коктейлем в руках и предательски откровенной улыбкой на губах. — С-с-слыш! Это с-серьезно, вдруг я ос-слепну. Это был тот самый момент, когда было уместно тяжело вздохнуть. Но у Роберта было игривое настроение, так что он пожал плечами: — Вполне возможно. Коктейль из рук предусмотрительно забрали. Не из страха, что Билл плеснет им в лицо, нет. Присев перед Биллом на корточки, Роберт накинул на него куртку и принялся заправлять руки в рукава. Делал он это неторопливо, с наслаждением, аккуратно, плотно закутывая в шарф и некоторое время потратив на застежки. Билл не видел, но чувствовал взгляд Роберта на своем лице, а потом и неожиданный хлопок по бедру. Судя по шелесту, сам Роб куртку просто набросил на плечи и потому Билл уперся — не встал с места. — Стоп, зас-стегивайся. — Ты мне что ли условия ставишь? — стараясь вложить в голос серьезности, спросил Роб. Билл умудрялся даже с очками на половину лица делать ТАКОЙ взгляд… — Ладно, — Роб черканул молнией, — застегнулся, в… слышишь? — Коктейль, — ладонь потянулась к Робу в требовательном жесте. — Может еще хуй за щеку? Повежливее.

***

Вытолкать опера из своей комнаты не получилось. Тот следовал за ним по пятам нога в ногу еще с лестницы на второй этаж. Билл уже порядком утомился от чужого внимания. Чтобы вы понимали насколько сильно — он больше не чувствовал запах Роберта, привыкнув к нему за столь короткий промежуток времени, потому что мужчина не отходил от него ни на шаг. — Ты меня смущаешься что ли? — негодовал Роб, шутливо толкаясь плечом в дверь, на которую Билл навалился всем своим весом, упираясь ногами в пол. — П-проводил уже, давай, Уёбэн зе Битте*, — дверь толчком пихнули внутрь и Билл быстро переступая с ноги на ногу, упал на стул. [Что с прямого перевода с немецкого означает - «Пора бы и честь знать»] С него аккуратно сняли очки. Медленно, чтобы тот успел закрыть глаза и ничего другого не оставалось — Билл протянул ему руки, позволяя снять с себя кофту. Но вместо этого Роберт осторожно подхватил ладони и сплел пальцы, проводив Билла за собой. — Ты очарователен. — Что? Его ладони мягко прижали к плечам, надавливая, усаживая на кровать. — С-стой! Ты ведь не с-серьезно! — сдавшись под напором, Билл рухнул спиной на нее и растерянно выставил руки вперед, упираясь одной в плечо, а другой куда-то под гладко выбритую щеку, — Роберт! Растерянно покрутив головой, Билл попытался подняться на локтях, но его порывы быстро свели на нет, растащив руки в стороны и фактически распяв на кровати. Потакая внутреннему беспокойству, Билл осторожно сжал колени, сразу же натыкаясь на широкое бедро, мешающее свести ноги. — Какой догадливый, — судя по голосу, Роб улыбался, его губы едва-едва касались мочки уха Билла, — Знаешь, ты спросил: «что если останешься таким навсегда» — я заберу тебя себе. Кадык Билла дернулся вверх-вниз, выдавая в нем сильное беспокойство от всей сложившейся ситуации. — Ты выглядишь таким растерянным, — выдохнули ему в губы. Билла одномоментно отпустили и подхватив руками под бока, протащили подтянули выше. Билл не мог подобрать слов — задыхался — дернулся на живот и намеревался уже было уползти, когда матрас прогнулся под чужим весом по обе стороны от его бедер, намекая на то, Роберт встал над ним на коленях. Ладони легли ему на поясницу, вжали в постель и, ведя ими вверх, под кофту, аккуратно стащили ее через голову, после чего вновь вернулись вниз приятной теплой лавиной вдавливающих-массирующих спину прикосновений. Движение повторилось, на этот раз уже отбросив куда-то за кровать футболку. — Роберт, п-п-пожалуйста, нет! Это п-просто не ч-ч-честно! — Нечестно? Только потому, что ты не видишь? Ох, олененок! — этот смех Билла немного уязвил, — завалить тебя для меня не составит никакого труда, дело ведь не в этом. Тебе нравится со мной целоваться, так… в чем проблема? Билл развернулся как мог, ложась на бок и выставил вперед руку, обреченно чувствуя, как Роберт все равно склоняется к нему: медленно, не торопясь. Билл ничего не имел против человека, который весил вдвое больше него, а то и втрое. Только сейчас Билл ощутил в полной мере каким Роб был здоровым и как опрометчиво было думать, что он может что-то противопоставить этой грубой силе. Лишенный одежды, он чувствовал себя открытым, уязвимым. Худой, даже тощий. С длинной шеей и впадинками на пояснице, узкими бедрами и просматриваемыми ребрами, россыпью бледных веснушек на плечах. Билл дернулся от неожиданного прикосновения. Роберт повторил касание губами и на этот раз куснул за бок, прижался горячим ртом к коже, а затем поцеловал выше. Билл на четвертом касании смекнул куда он клонил. Но развернуться обратно на живот не получилось, его вернули на место за плечо и провели языком по касательной, едва задевая сосок.  — Пунцовый какой… Скажешь, куда бы ты хотел, чтобы я лизнул? — Н-нет-нет-нет-н-нххх! Повторив движение, а затем еще и еще раз, Билл смял простыни в ладонях. Это было похоже на приятную пытку — Роберт не облизывал его, не засасывал кожу, вскользь касался кончиком языка его соска и исчезал. Дразнил. То подует на влажную кожу, то накроет раскрасневшуюся кожу вместе с соском губами, требовательно обсасывая, от чего Билл под ним крутился угрем и изнывал от противоречивых желаний. — Чувствуешь? Остро, правда? — обводя языком по ореолу соска, восторгался Роберт, позволяя хватать себя за шею и волосы. Уткнувшись носом в ямку под ключицей, Роберт засопел. Свободная ладонь легла Биллу на грудь и медленно спустилась к животу, поглаживая его круговыми движениями, отвлекая. Зубы ощущались слишком остро. Роберт укусил его! — Не надо! — взвыл Билл, испуганно вцепившись второй ладонью ему в плечо, удерживая, боясь, что Роберт попытается мотнуть головой или что-то подобное. С него станется. Роберт будто этого и ждал. Заняв руки Билла, его собственная горячей волной прошлась вниз от пупка к поясу штанов и гладко скользнула к паху, под трусы. Роберт вскинул взгляд, впитывая все те эмоции, которые не мог контролировать Билл. Грудь его вздымалась часто-часто, он закусил нижнюю губу, безоружно откинув голову назад и в сторону. — Я не… ах! Р-Роб! Тело Билла налилось приятной тяжестью. Лишенный возможности видеть, он остро ощущал каждое движение у себя в трусах, каждое требовательное прикосновение и невольно прогнувшись, развел бедра, чем заслужил смешок. — Не трясись ты так. — На смену зубам пришли ласковые прикосновения. Поцелуй под челюсть. Билл отвернулся от Роберта, уткнувшись в подушку и застонал, окончательно пропадая, когда основание его твердеющего члена зажали между средним и указательным пальцами, принимаясь покачивать ладонью в спешных движениях. В джогерах была своя прелесть — рука ходила очень свободно. — Какой… аккуратный. Даже пушка нет? — Роберт долго засосал его в шею, — чистенький. Билл стонал в кровать, изнемогал от столь быстрых и резвых механических движений, невольно подмахивая навстречу бедрами. Было стыдно. Но еще более неловко — осознавать, Роберт был занят тем, что просто пялился на него. Билл не видел этого, но чувствовал и наверняка бы умер от смущения, если бы взглянул в этот собранный сосредоточенный на нем взгляд. Много ему, подростку надо, чтобы кончить? Низ живота схватило колким мучительно-приятным спазмом от того, что влажная ладонь продолжала двигаться, даже когда Билл закончил. Он резво сунул руку вниз, упираясь ладонью в ладонь Роберта и крепко свел бедра, поджимая их под себя. Билл сдался под нахлынувшими ощущениями и эмоциями. — Нееет, не говори мне, что ты все, малыш! Пара прикосновений, серьезно? И ты выдохся? Сиплота в голосе почему-то пугала. Только сейчас Билл ощутил, как сквозь ткань брюк, Роберт настойчиво трется об него, раз за разом медленно приходясь между бедрами. Впрочем, этим все и ограничивалось, он не напал на Билла, срывая с него брюки вместе с мокрыми трусами, ничего подобного. Роберт представлял какой бы ужас пережил Билл, поступи он с ним так. — Ч-что это? — обеспокоенно спросил Билл, оборачиваясь, будто мог бы что-то увидеть. С него стаскивали штаны. Роберт молча подлез руками под бедро и живот Билла, заваливаясь на постель и затащил разморенного дрочкой мальчишку себе на грудь. Усадил его и принялся мять за бока. — Я т-тяжелый. Роберт. Не надо. Можно я л-лягу? — Не надо что? — пальцы аккуратно прошлись вдоль позвонков вверх и вниз, — если устанешь — упрись на локти, ляг, если тебе будет так удобно. Боже, просто сядь мне на лицо и делай что хочешь. Ладони сильно надавили на поясницу, подтаскивая его бедра выше, в какой-то момент крепко обхватив руками его под бедра, Роберт одним движением развел их в стороны. Билл уперся ладонью в матрас, второй закрывая лицо. Он чувствовал, как Роберт вел носом по влажному белью, прихватывая губами основание слабо стоящего члена, спускаясь в просак и пальцами оттянул трусы в сторону. Влажный, горячий язык обвел по кругу его поджавшееся вмиг колечко мышц. Как бы Билл не зажимался, его вновь коснулись кончиком языка, а затем скользко проникли внутрь и это было…. Было неожиданно приятно, как стеночки ануса терли и раздвигали. Это оказалось не больно, странно, ласково. Билл мысленно благодарил Роба за то, что утром он гладко выбрился. Послышались причмокивающие звуки и смех, потому что от этого звука Билл засмущался, зажимая Роберта в себе. Роберт оказался прав — сил в нем, в Билле, не было никаких. Они покидали его с чудовищной скоростью, хотелось просто лечь, подняться на колени и разведя их в стороны, позволить Роберту делать все то же самое. Пусть вылизывает, если ему так нравится, сосет, гладит его, если это приятно. Теплые ладони легли на спину, приятно лаская, растирая кожу. Это усыпляло. Присоединившиеся пальцы ощущались уже не так остро. Неожиданно приятно. Движения раскачивались, нарастали, к одному пальцу присоединился второй, по началу было тесно, Билл ощущал это, но таял, уткнувшись носом в подтащенную руками подушку. Только по сбившемуся дыханию Роберта, Билл понял куда вдруг исчезла другая его рука. Комната наполнилась влажными шлепками, хлюпающими звуками. Пальцы трахали его так же резко, как Роберт дрочил себе на образ Билла, чувствуя, как в тугой заднице скользко исчезали собственные пальцы, как Билл вертляво подавал назад, хныкая в подушку от того, как ему было хорошо. «Господи, не опрокинуть бы тебя и не перепугать спонтанным сексом… Билли!» Уже будучи на грани сознания, Билл почувствовал, как его вновь куда-то потащили. Он осознанно потянул руки к теплому телу, в душе растерянно осознавая обиду… ведь Роберт даже не разделся, в то время как сам он лежал на постели нагим. Натраханным, надроченным и нагим. Будто прочтя его мысли, Роберт сел на кровати и стащил с себя футболку, возвращаясь к Биллу с горячими объятиями и тесными прикосновениями кожа к коже. — Ты потрясающий, — шептал ему Роберт в плечо, — я не обижу тебя ни в коем случае, даже не думай. Пошарив руками по широким плечам, Билл невольно придвинулся ближе, окончательно зарываясь носом в шею и пальцами считая тонкие шрамы. Это усыпляло. Один… три… семь… Его завернули в кокон из одеяла, разворачивая спиной и тесно прижимаясь к нему на правах большой ложечки, шумно потянув запах его волос. Было в этом движении что-то собственническое, жадное... сожалеющее.