Маска Слизеринки: Начало новой жизни Гермионы Грейнджер

Ещё в детстве маленькая Гермиона отличалась умом и сообразительностью, часто выделяясь среди остальных детей. Родители радовались её успехам, поощряли, покупая разные книги, но… Всё поменялось в один момент, когда девочка стала убеждать взрослых в том, что она видит что-то волшебное. Что-то невиданное для других людей Родные, посоветовавшись, решили закрыть Гермиону в специальном секторе для психически больных детей. Дети там обычно не выздоравливают, максимум врут, что всё в порядке, дабы покинуть этот жуткий кошмар. Вот момент, который маленькая Грейнджер запомнит на всю жизнь. Момент, что изменил всё, перевернув её видение навсегда… Её окружали белые стены, одна кровать, тумбочка, одна лампочка и прочное окно. Девушка сохраняла спокойствие, научившись управлять в раннем возрасте своим гневом. Она сидела в позе лотоса, ожидая, когда же ей принесут очередную порцию таблеток, которые она впоследствии просто выплюнет за кровать. Они были противными, причем никак не действовали, ведь Гермиона как видела, так и продолжает видеть странные вещи. В её комнату неожиданно постучались. Впервые за долгое время, ведь обычно врачи входят без стука. Грейнджер не открыла глаза, продолжая сидеть в успокаивающей позе. Лишь тихое «Входите…» произнесла Гермиона, не пошевелив кроме рта ничем. — Здравствуй, Гермиона, — произнес голос, на который Грейнджер тут же обратила внимание, открыв глаза. Этот голос был ей незнаком, а значит новый посетитель. Это был старый мужчина, одетый в достаточно странный по лондонским меркам наряд. Она смотрела ему прямо в глаза, где читалось некое сочувствие и осознание того, что эта малышка в 11 лет пережила. — Вы хотите переманить меня в свою клинику, ибо у меня слишком редкостный случай психического расстройства? Ну, что же… Тут меня ничего не держит, дерзайте, хуже мне не будет. — Нет-нет, мисс Грейнджер, я здесь затем, чтобы объяснить вам то, что вы видите. — Вы тоже считаете меня сумасшедшей?! — завопила девочка, теряя над собой контроль. Понимая то, что повысила голос на мужчину, который ещё и слова не сказал плохого, она заткнулась, перед этим извинившись за своё поведение. Под пристальным взглядом постороннего человека Грейнджер приподнялась, закрыв дверь, которую мужчина оставил случайно слегка приоткрытой. — Они слушают всё, что мы говорим. — Как ты это поняла? Видела? — Нет, что-то вроде скрытого чувства… — постигла пауза, прежде чем она продолжила, — Зачем, вы пришли? — Ты и правда особенная девочка, Гермиона. Вот только твоя особенность состоит в том, что ты владеешь теми способностями, о которых другие люди могут только мечтать. Ты — волшебница, чье имя было занесено Пером приёма в Книгу доступа. — Вы тоже один из психов, сэр? — спросила Гермиона, приподняв бровь. На её заявление Дамблдор лишь засмеялся, объяснив свои слова понятным языком, чтобы и 11-летняя девочка поняла суть. Вначале Грейнджер не поверила незнакомцу, но когда тот продемонстрировал ей что-то из раздела магии, то речь у кареглазой девочки пропала. — Я поговорил с твоими родителями, ты смело можешь приступать к учебе в волшебной школе Хогвартс, для таких детей, как ты. — Вы поговорили с родителями…? — только это переспросила Гермиона, будто не услышав остальную фразу директора, — Могу ли я взглянуть в глаза тем, кто не поверил мне, закрыв в этом аду?! — практически закричала девочка с каштановыми волосами, но после подобной реплики она замолчала, успокоившись. Дамблдор сделал всё, чтобы малышка к началу учебного года имела при себе все книги и прочие товары, которые должны помочь ей подготовиться. Профессор сказал,что все эти товары можно приобрести в Косой Аллее и, если она захочет, то они вместе могут туда отправиться, чтобы докупить недостающие принадлежности. Грейнджер любезно отказалась, поблагодарив мужчину за оказанную возможность покинуть ад и перебраться туда, где такие же, как и она. — Твои родители проинформируют тебя, если что-то нужно будет знать. — Ха, я уже их однажды послушалась, когда они сказали, что мы идём в магазин мне за сладостями… — Гермиона умолкла на секунду, — В итоге мы пришли сюда... С тех пор, я не ем сладкого. Директор опустил глаза, прочитав во взгляде девочки ужасную боль, скрывающуюся за маской безразличия, и недоверие к окружающим. Он знал, что даёт ей шанс на новую, возможно и лучшую жизнь, но с подобным характером и поведением ей придется непросто. После того, как Дамблдор вышел, Гермиона услышала странные звуки, будто кто-то бьет по стеклу. Повернув голову к окну, девочка обратила внимание на падающий град. Она поразилась, ведь впервые град падает летом, хотя не удивительно, ведь стремительно приближается сентябрь. Девочка уселась на подоконник, наблюдая за изменяющейся погодой. Град сменился на обычный дождь, будто бы сам по себе утихомирился. Грейнджер так бы провела остаток вечера, рассматривая площадку больницы и ощущая становившуюся по-осеннему промозглую погоду, если бы не родители, что ворвались в её комнатушку. Упав на колени, мистер и миссис Грейнджер стали просить прощение у дочери за то, что заставили пережить её подобные муки. Они осознали, как ужасно поступили с ней, взглянув в глаза дочери. Взгляд был пустым, словно в её жизни никогда не происходило ничего радостного: только уколы, пилюли, осмотры и разговоры с психологами. Мистер Грейнджер, не выдержав обстановки комнатки, которая, казалось, давила на него, вышел, оставив дочь наедине с матерью. Женщина провела с дочкой всю ночь, вымаливая прощение. Отец Гермионы до конца не знает как, но его супруге более-менее удалось получить прощение единственной дочки, для этого понадобилась целая ночь.

***

Время быстро пролетело, и уже было пора поступать в Хогвартс. До этого момента Грейнджер переехала обратно к себе домой, где целыми ночами напролёт читала книги, которые, так же любезно, раннее, предоставил Дамблдор. Девочка воспользовалась советом мужчины и сходила на Косую Аллею, приобретя много разных интересных книг. Многие её чем-то заинтересовали собой, девочка купила даже те, которые ей ещё рано было изучать и стала штудировать их до самого начала учёбы. Даже попробовала использовать некоторые простые заклинания, которые, к огромной её радости, удались. Родители, естественно, были шокированы тем, что их девочка схватывает всё налету. Вообще, будучи ещё у себя дома, девочка не переставала мысленно благодарить директора, который открыл глаза ей и её родным на правду. Откровенно говоря, этот странный человек... волшебник уже заслужил доверие, расположение и уважение со стороны маленькой волшебницы, ведь он, можно сказать, спас ей жизнь. И вот, попрощавшись с родителями, кареглазая девчонка стала искать платформу 9¾, указанную в билете, который предоставил ей с самого начала директор. Гермиона несколько раз подходила ко взрослым людям, но те лишь мотали головами, а некоторые крутили пальцем у виска, говоря, что такой станции нет и билет этот — просто фальшивка. Грейнджер догадалась, что если школа волшебная, значит и вход, скорее всего, тоже должен был быть волшебным. — Прости… — начала девочка, подходя к мальчику её возраста, — Я тут ищу… — она прошлась глазами по билету, — …«платформа 9 ¾» Блондинистый мальчишка удивился, что к нему, по его мнению, так бесцеремонно стали приближаться простые люди, но он этого отношения Гермионе не показал. — Значит, ты грязнокровка, — произнес тот, окинув её взглядом. Чаще всего те, кто не знал, как пройти на платформу, были либо грязных кровей, либо просто полукровками, которым родители ничего не рассказывали о волшебном мире. — Очень любезно с твоей стороны, — фыркнула Гермиона, скрывая уже появившуюся неприязнь к парню. Грейнджер успевала по ночам читать, по утрам выписывать что-то, а в обед просто-напросто запоминать. Грязнокровок не очень ценят в обществе волшебников, ибо их родители обычные люди, маглы. — Конечно, я знаю, как пройти. Нужно пробежать сквозь ту колонну, — парень указал на нужное место пальцем, — Видишь, а? Девочка толком не ответила, просто кивнув. Она изумленно округлила глаза, рассматривая стену. «Это шутка такая?» — подумала Гермиона, рефлекторно потирая свой нос от представлений, какая жижа получиться из её лица, если со всей силы разогнаться и врезаться в стену. — А скажи мне, пожалуйста, по-другому никак нельзя? Я просто жить ещё хочу. Малфой изогнул бровь, вновь скользнув по ней взглядом: девочка с густыми, слегка взъерошенными из-за усиливающегося ветра каштановыми волосами, карими глазами и странным, слишком взрослым, взглядом. — Никак по-другому. Нет, конечно есть, но из-за него тебя могут исключить из школы. Ты ведь знаешь о статуте секретности? — Драко взглянул на Гермиону и, не дожидаясь её ответа, продолжил, — Да с кем я говорю… Я немного сглупил, надо было тебе сказать про другой метод. На одну грязнокровку меньше, — он усмехнулся и, приготовившись, въехал в колонну, о которой ранее рассказывал. У Грейнджер от увиденного лишь удивленно сверкали глазки. Она посмотрела по сторонам, но почему-то кроме неё этого больше никто не заметил. Девочка пришла к выводу, что не все способны видеть волшебство, как она. То бишь, исходя с этого тезиса, она — волшебница, она — избранная. Приготовившись, как и блондин на начале, Гермиона въехала в эту колонну, при этом, почему-то, закричав. Открыв глаза, девушка уже была в другом месте, на другой станции.Ученики примерно её возраста и те, кто постарше, готовились садиться на свой поезд, Хогвартс-Экспресс. Ребята обнимались со своими родителями, говорили, как они будут скучать, от чего Гермиону немного воротило. Возможно, что это была просто некая зависть, ведь её отношения с родными подорваны из-за их поступков. Грейнджер не стала долго зацикливаться на проявлении тёплых чувств среди подростков, просто переведя взгляд на алый паровоз. Он гудел, пыхтел, Гермиона могла даже подумать, что и он истощает какую-то волшебную силу. Вновь окинув взглядом на детей, которые носились вокруг родителей, она зашла внутрь вагона. — Прощай, родной, — сказала Грейнджер перед тем, как зайти в вагон. Было достаточно странно обращаться в пустоту, но, скорее всего, девочка говорила с городом, который покидает. Она уселась в свободный вагончик, ожидая отбытия поезда. Предвкушения волшебства уже царили бабочками в её животе и странным волнением, ранее ей чуждым. Казалось, будто Гермиона возрождается заново, но в своем прошлом обличии доброй, милой, порой стеснительной, но ласковой девочки, а не безэмоциональной Грейнджер, на которую люди приклеили ярлык «больная».