Затонские персонажи

«Все, решено. Письмо отправлено, пистолеты заряжены. Завтра я убью этого Штольмана…» Князь встал из-за стола и подошел к окну. Луна освещала заснеженный парк. Ветра не было и парк застыл зимней сказкой, выставляя на обозрение свою сверкающую холодную красоту. Воображение мимолетно нарисовало видение ярко-алого пятна крови и темной фигуры человека, лежащего среди этого белоснежного великолепия. Кирилл Владимирович вздохнул и отвернулся. Решение было принято и в его исполнении он ни минуты не сомневался. Нет, он не испытывал ненависти к этому докучливому сыщику. Ненависть была слишком сильным чувством, а такие сильные эмоции, князь, уже порядком уставший от жизни, испытывал очень редко. А этот полицейский вызывал даже что-то похожее на симпатию. Таким он был живым, настоящим, прямолинейным и не умеющим скрывать своих чувств. «Когда-то очень давно и я был таким…» - с грустью подумал князь. Он прекрасно помнил свою первую поездку на первом поезде по первой в России железной дороге. Ему было 16 лет, когда по указанию еще Николая I была открыта первая ветка железнодорожных путей в Царское село. А он, еще безусый юноша, приглашенный с родителями вместе с другими приближенными к императору лицами, с безмолвным восторгом выглядывал из окон, наблюдая как тяжелый паровоз, выпуская клубы белого пара, тянет за собой несколько вагонов с придворными. Тогда он раз и навсегда влюбился в технику и в технический прогресс. Но потомку княжеского рода не пристало копаться в железяках… Его готовили к службе на дипломатическом поприще. Ему приходилось зубрить ненавистные до зубовного скрежета правила этикета разных европейских дворов, заучивать глаголы и грамматики нескольких языков, выписывать дипломатические формулировки и учиться иносказаниям. И только в редкие свободные минуты ему удавалось сбежать к любимому учебнику механики… Потом был Восточный кризис, во время которого он впервые попал в Англию. И двадцатилетний княжич был очарован этой чопорной страной с неприятным климатом. Практичность и расчетливость англичан сильно импонировали ему и резко контрастировали с извечным русским «авось», которое проявлялось даже в высших кругах. Именно тогда он познакомился с уже страдающим от болезней Фарадеем и загорелся его идеями разработки электрогенератора. Позже он с неустанным вниманием следил за разработками Максвелла и Эдисона. Он был одним из первых, кто провел электрическое освещение в свои дома. Когда разразилась Крымская война, он был немногим моложе, чем Штольман сейчас. И тоже отличался эмоциональностью суждений и взрывным темпераментом. Сейчас князь со снисходительной улыбкой вспоминал, как лез под пули, подавая пример своим солдатам, не взирая на княжеский титул, как гордился полученным ранением. «Господи, каким же восторженным идиотом я тогда был.» Потом императором стал Александр II. Разумовский с восторгом принимал все реформы царя. Наконец, его родная страна сдвинется с мертвой точки! Ему приходилось много поездить по Европе. И везде отношение к России было как к сильному, но туповатому, если не сказать слабоумному, старшему брату. Ее побаивались, но действительно всерьез не воспринимали. Князя такое отношение невозможно бесило. Он любил свою страну и хотел видеть возрождение ее былого величия. Но прекрасно понимал, что без серьезных изменений, через которые уже давно прошли все крупные европейские страны, ничего не измениться. И тут, наконец, такие нужные, такие долгожданные реформы! Кирилл Владимирович знал, что Штольман его ненавидит. И считает предателем. Да, какой он к чертям предатель! Все наоборот! Он – патриот! Патриот этой огромной, безалаберной, расхлябанной, но такой любимой страны. Как он хочет увидеть шагающий по ее просторам прогресс. Чтобы величие этой страны подтверждали новейшие открытия и изобретения, а не человеческая масса. Прав был Буссе, когда говорил, что мы вечно отстающие, догоняющие и не могущие догнать. Да и как может догнать прогресс, идущий семимильными шагами по Европе, страна в которой только 25 лет назад отменили крепостное право? Ах, какие надежды он возлагал на реформы, проводимые при Александре II! Он лично был знаком со всеми министрами-реформаторами. Даже в чем-то помогал им. Будучи дипломатом и много разъезжая по Европе, он привозил все последние новшества и движения. Помогал адаптировать опыт европейских стран под российские реалии. Все его надежды были подорваны вместе с царем в начале марта 1881 года. Александр III не захотел продолжать реформ отца. Он пошел на поводу у консерваторов и прекратил все начинания своего предшественника, а некоторые вещи вообще вернул назад. Когда все это случилось, князь как раз был в Англии, где и познакомился с Лоуренсом. Полный крах надежд совпал с заманчивым предложением, поступившим от английской короны. В самом деле, если этот император не способен повести свою страну трудным, но крайне необходимым путем реформ, значит надо сменить императора! В конце концов, уже был оговорен брак великого князя Сергея Александровича с внучкой королевы Виктории. И у королевы была еще внучка… А Англия была бы для России отличным союзником. Союзником, который потянул бы до сих пор еще аграрную страну в век технического прогресса. Так что… С одной стороны, он был предателем, если считать предательством желание заменить правящего регрессивного императора на более молодого и прогрессивного. А с другой стороны, в глобальном масштабе все его действия были направлены на возможное благо страны. Сегодняшняя же политика, направленная на сближение с французами, вообще раздражала Разумовского неимоверно. О, да, французы гораздо больше по духу подходили русским нежели англичане: вечные полупьяные романтики, недальновидные дебоширы, неискоренимые революционеры. И кроме того, Франция давала пристанище и поддерживала всевозможные революционно-настроенные элементы разной степени опасности для России. А к подобным личностям князь испытывал стойкое отвращение еще со времени убийства Александра II. Потому сейчас он сотрудничал с англичанами еще и в пику французам. «Да, Яков Платонович, придется Вас завтра убить. Ты стал слишком мешать. Как заноза в ноге, которая не позволяет не только бегать, но и нормально ходить. Лучше бы ты со своими женщинами разобрался, чем мне мешать. Хотя и тут умудрился дорогу перейти!..» «Да, уж… И что женщины находят в этом Штольмане… И ведь не полные дуры же… И вот посмотри, уже вторая…» После этого в его воспоминаниях замелькали образы женщин, проходивших по его жизни... Единственной женщиной, которую он действительно любил и почитал всю свою жизнь, была, к сожалению, действующая императрица Мария Федоровна. Правда, когда он был ей представлен, она еще была датской принцессой Дагмарой и не собиралась замуж за Александра, а была помолвлена с его старшим братом Николаем. Он, взрослый мужчина, разменявший уже четвертый десяток и никогда не знавший недостатка в женщинах, оказался покорен какой-то даже неземной красотой принцессы. Она была для него даже не женщиной, а богиней, которой он безмерно мысленно поклонялся. Никогда бы Кирилл Владимирович не подумал бы о себе, что сможет пронести безответное, абсолютно платоническое чувство через всю оставшуюся жизнь. Он ни на что не надеялся, став для своей единственной другом, иногда советчиком, но никем больше. Она любила мужа. И этот факт, тоже не прибавлял императору любви в глазах Разумовского. Нина… Нина, была, пожалуй, последним серьезным увлечением стареющего князя. Он уже и не предполагал, что какая-то женщина способна всколыхнуть в нем такую бурю эмоций. К тому времени он устал от женщин. Все они не отличались умом и чистоплотностью в достижении своих целей, все безмерно ему льстили и пресмыкались перед ним. Каждая хотела залезть к нему в постель, чтобы похвастаться перед подругами статусом любовницы князя. Разумовский менял женщин как перчатки, практически никогда не держа ни одну из них возле себя дольше пары ночей. Госпожу Нежинскую ему представили на одном приеме и в начале она не произвела на князя никакого впечатления: еще одна смазливая мордашка среди многих. При следующей их случайной встрече она завела с ним светскую беседу. И вот тут Разумовскому стало интересно: женщина перед ним однозначно отличалась незаурядным умом, а еще она ему не льстила – она открыто язвила. Нина оказалась отличной собеседницей и прекрасной любовницей. Эта женщина задержалась и в его постели, и в его доме на несколько месяцев. Он привлек ее и к своей работе с англичанами. В этом Разумовский тоже не ошибся – Нина, постоянно имеющая вход в покои императорской семьи и великих князей, стала для него неиссякаемым источником информации и незаменимой помощницей. И князь уже начал подумывать, а не жениться ли на ней – Нина вполне могла скрасить его старость. И тут, как гром среди ясного неба, он узнает о ее романе. И с кем? С полицейским, который уже потихоньку начинал мешаться у него под ногами. Конечно, потом она много рассказывала и объясняла, что эти отношения были продиктованы необходимостью, что таким образом она могла контролировать сыщика и держать его при себе и так далее, и тому подобное. И конечно, Разумовский ей не верил в этом. Не поверил тогда, не верил и сейчас… А тогда, в момент, когда ему рассказали об этом романе, он сорвался. Весь его взрывной темперамент, который как ему казалось уже давно сошел на нет в бесконечных недомолвках и интригах дипломатической жизни, требовавшей железной выдержки и хладнокровия, внезапно взял верх над разумом. Потом была дуэль и неминуемый скандал, из которого князю все же удалось выйти с наименьшими потерями. Отношения с Нежинской он свел к чисто деловым. И хотя некоторое сожаление по этому поводу иногда еще просыпалось в его сердце, простить Нежинской Штольмана он не мог. От приезда в Затонск Разумовский не ожидал ничего, кроме работы. Тем больше было его удивление, когда совсем еще ранним утром он встретил в своем саду дочь соседа, адвоката Миронова. Девушка чем-то смутно напомнила ему Дагмару и это заставило навести о ней справки да и свести знакомство поближе. Каково же было его удивление, когда ему доложили, что девушка медиум и судя по всему настоящий. Да и сама девушка оказалась личностью неординарной и интересной. И она тоже была влюблена в этого Штольмана! Сделав Анне предложение, князь преследовал сразу несколько целей. Во-первых, чего греха таить, очень уж хотелось позлить полицейского. А еще отвлечь от собственной деятельности на эмоции. И эта часть плана отлично удалась. А во-вторых, он действительно надеялся, что Анна не устоит перед соблазном и выйдет за него. У этой девушки был огромный потенциал. Ей было бы тесно не только в Затонске, но и в Петербурге. Анна была как будто создана для того, чтобы блистать своей неординарностью в лучших салонах Европы. Под его руководством лет через пять она была бы уже великолепной светской львицей, а через десять уже относилась бы к женщинам, которые вершат судьбы стран и людей. Ее дар был дополнительным бонусом, этакой изюминкой на верхушке торта. У них мог бы выйти неплохой брак, брак партнеров, где каждый бы привносил что-то свое. Он действительно считал, что делает благое дело. Но и тут оказалось не судьба… «Что ж, ставки сделаны, ставок больше нет… Впереди основная игра и я вовсе не хочу, чтобы мне мешали. Придется, все таки Вас, господин Штольман, убить. Сами виноваты…» За окном начинался серый зимний рассвет. Пора было собираться…