Где сила преобладает, там закон уступает

       Мои сны всегда сбываются. Какими бы не были повороты сновидений, это обязательно произойдёт. Теперь воспринимаю, как свою особенность. «Стоит ли мне переживать из-за этого?» — множество раз задавала себе этот вопрос, но не находила на него ответа. Мама твердила, что я должна быть доброй, должна помогать людям, должна быть дружелюбной. Какая мать не хочет этого? Но как можно помогать людям и искренне улыбаться, если им плевать на окружающих. Они застряли в собственном мире, не видя никого, будто дикари. Что же стало со мной? Добилась мама того, чего так желала?        Однажды мне приснился сон, который распределил судьбу родителей. Никогда не понимала маму: зачем она жила с этим монстром? Отец был постоянно груб, зол, неприветлив, безразличен. Собственно, полная противоположность мамы, которая страдала из-за выходок своего супруга. Любая мелочь могла разжечь в нём такой пожар злости, что моя мать неделями прятала гематомы. Что я могла сделать? Этот противный возраст, когда ты совсем ребёнок, который ничего не значит в этой жизни. Я могла лишь попасть под горячую руку разъярённого отца, что и случалось порой. В порыве злости, когда я пыталась вмешаться в ссору родителей, папа оттолкнул меня, сам того не заметив. После этого я около двух месяцев лежала на одном месте со сломанным хребтом и сотрясением мозга. Говорят, что детство — самое беззаботное время? Говорят, что детство должно быть запоминающееся? Да что они знают о жизни других людей? Так громко твердить о жизни, не зная ничего о ней, слишком глупо.        Отец делал всё, что ему вздумается, и знал, что останется безнаказанным. Но случилось иначе, и я за это сильно поплатилась. В моём сне папа избил маму чуть ли не до смерти, пока я громко плакала в углу комнаты. Плакать тогда было, как стиль жизни. Всё, что я делала, будучи маленькой — двадцать четыре на семь плакала. Плакала, потому что боялась, плакала, потому что во мне полно жалости и сочувствия. Дело отца о избиении дошло до расследования, но было рассмотрено и закрыто, как нападение. Моя надежда на спасение в тот момент погасла, как и все позитивные эмоции в целом. Благодаря разумному прокурору, который заново взялся за дело папы, оно было возобновлено. Дошло до того, что отца посадили на десять лет, потому что мать скончалась от тяжёлых травм, не выдержав столь трудной жизни. Так и произошло в моей несчастной жизни. Переживания из-за сна подготовили меня к произошедшему. Кроме матери и отца у меня никого не было, по-этому, в свои тогда уже девятнадцать лет, я осталась полностью одинока.        В день, когда папа был вызван на разговор к прокурору, а мама отказалась от жизни, я отправилась в парк. Это место было единственным, где я могла поплакать наедине, ведь туда почти никто не ходил. Дождливая погода, лёгкий вечерний ветер, я сижу на лавочке и плачу. Плачу, чувствуя облегчение. Странно так говорить, но я была удовлетворена тем, что отец наконец будет наказан за всё, а мама больше не будет мучаться, хоть и таким страшным методом избавлена от жизненных испытаний. Её судьба так тяжела. Почему я должна страдать, как она? — Холодно? — спрашивал меня чей-то низкий голос, я киваю головой в ответ.        По голосу было очевидно, что передо мной стоял парень. Я не смотрела на него: я не могла видеть из-за ярых слёз, которые снова и снова подступали. Волосы прилипали к моему мокрому лицу, а ветер сражался с ними, пытаясь развивать. Ветер проиграл. Удерживала себя руками, чтобы не свалиться от усталости, сидя на лавочке. Казалось, что к моим ладоням прилипла краска, что на деревянной лавке. Руки буквально приклеились к этому месту. Взгляд не отрывался от одной точки, на которую я уставилась. — Не боишься? — спрашивает парень, загородив мне вид на точку, где я сосредоточилась, своим взглядом. — Чего? — всхлипываю я. — Заболеть.        Парень добился того, что вцепился в мои запястья и потащил в машину. Чёрная Ауди, явно новая, за рулём Джэхён, рядом я, всё так же плачу. Два часа ночи, мы летим по трассе, и я совершенно не задумываюсь над тем, что я делаю в этой машине с незнакомым мне человеком. Полагаю, это не важно сейчас. В его дом меня привели страх и беспомощность. Он помог мне выбраться из моей прошлой жизни полной страданий и подарил новую, в которой, как оказалось, ещё больше страданий.        Джэхён — тот самый прокурор, который привлёк к ответственности моего отца. Когда мы начали жить вместе, почти не разговаривали с друг другом. Я была напугана, истощена, несчастна, и он пытался избавить меня от эмоциональных мучений. Я не старалась уйти от него, хотя было странно, что парень просто так подарил жильё незнакомой девушке. Да и идти мне было не куда. На самом деле Джэхён удивительный парень, он делает много удивительных вещей, и я благодарна ему. После месяца прожитого рядом с ним я осмелилась на откровенный разговор. Именно тогда я узнала, что он работает прокурором и занимался делом моего отца. Сказать, что я была шокирована — ничего не сказать. Наш откровенный разговор в минимальную длину закончился из-за моего удивления. В этот момент я поняла, что Джэхён закрыт в себе. И с тех пор уже не он пытался сблизиться со мной, а я.        Его дом был сказкой для меня. Огромная вилла для целой семьи, а не для одного одинокого парня. Джэхён разделил это место со мной, и я даже мечтать не могла о такой жизни. Большие комнаты, дорогая мебель, две шикарных машины, его роскошные костюмы каждый день. Должность парня давала о себе знать. Он настоящий профессионал. Я познала каким раздражённым он может быть, когда тот пришёл поздно с работы не в лучшем настроении. Пытаясь быть ближе к этому человеку, я хотела приготовить ужин, но повар из меня никакой. Джэхён разозлился из-за того, что я позволила себе лишнего, и мы поругались. Я объясняла ему, что мои намерения были полностью заинтересованы в нём, но тот не слышал ничего. Для него существовали только собственное превосходство в грубом облике. Я поняла, что зря расслабилась и разрешила себе проявить инициативу к общению. Джэхён в порыве гнева прижал меня к стене, хлопнув о стену руками, смотрел в глаза и громко ругался. Нельзя сказать, что я боялась криков, мужской злости, истерик неуравновешенного человека. Слеза невольно скатилась по моей щеке, и Джэхён замолчал. Впервые кто-то, кроме отца кричал на меня. Он вцепился в меня своим взглядом, опустив руки, я вытерла слезу и ушла в свою комнату. Всяческие чувства просто покинули меня, и я просто легла спать. Мы спали в разных комнатах, но не в этот раз. Он зашёл в мою комнату и без колебаний лёг рядом со мной, обнял меня и сказал, что не прав. Я притворилась, что сплю, но это не отменяет того, что в его объятиях я почувствовала облегчение. Что-то мне подсказывало, что Джэхён не безразличен ко мне.        Наш первый поцелуй произошёл довольно странно. Он ни с того ни с сего ворвался ко мне в спальню, когда я переодевалась, нежно схватил меня за шею и коснулся моих губ своими. Его поцелуй был слишком нежен и ласков для серьезного вида парня. Джэхён постоянно был груб со мной и вовсе не обращал внимания, и я оставила свои тщетные попытки сблизиться с этим человеком. — Готов получить пощечину? — спрашиваю его, когда он отстраняется. — Вполне, — говорит, усмехнувшись.        Я никогда не видела, как он улыбается и смеётся. Ему идёт улыбка, и я была удивлена, как человек, который видел его сосредоточенное лицо без намека на смену эмоций каждый день. Он сел на мою кровать и уставился на меня. Даже не сообразила, что стою в пижамных шортах и бюстгальтере. — Джэхён, выйди, пожалуйста. — Мы завтра улетаем в Бангкок.        С чего бы ему отправляться со мной в Таиланд? Я не выходила за пределы этого дома около трёх месяцев и не дышала свежим воздухом совсем. Наверно, я была похожа на человека, который при смерти. Как только я и Джэхён оказались на улице Бангкока вечером, мне стало неловко, я чувствовала страх. Даже полуобнажённой перед Джэхёном стоять было комфортнее, чем на улице полной людей. Парень, заметив мои переживания, взял меня за руку. Мне казалось, что я была защищена, по-этому, немного расслабилась.        Чего и следовало ожидать, я влюбилась в Джэхёна. Идеален целиком и полностью, с головы до пят, но такой проблемный. Его злые глаза будоражили меня, его слова, будто упрёки, его движения, словно замашестые удары. От него веяло неприятностями, но я не могла оставить собственный процесс влюбленности. Мне нравилось, когда девушки смотрели на нас с разных сторон. Он богат, состоятелен и знает, чего хочет от жизни. Как я могла отказаться от него? Даже банальный взмах его ресниц нравился мне. И в холодном взгляде я уже находила что-то хорошее, что успокаивало меня. Мы никогда не говорили о чём-то серьёзном. Банальные разговоры, но я довольствовалась хотя бы ними. Наш первый секс снова показал мне, каким нежным и внимательным он может быть. Он был первым, кому я отдалась, и последним. С ним я стала другой, стала смелее и востребованней. Теперь меня не пугали его всплески ярости, он по-прежнему оставался грубым и злым, но никогда не позволял себе ударить меня. Он мог перевернуть стол, разбить посуду, оставить след от своего кулака на стене, но меня не касался. Я даже удивлялась, что он обращает внимание на это. Каждый подобный всплеск заканчивался диким сексом и его словами о том, что он не прав. Джэхён ни разу не извинялся, он признавал свою вину, но никогда не произносил слово «прости». Я и сама стала забывать его.        Он стал приглашать меня на ужин со своими коллегами, представляя своей девушкой. Я не задавала ему вопросов, почему он считает меня своей девушкой, но мне определённо нравилось это. Никаких слов о чувствах, любви, но он проявлял заботу иначе. Его коллеги стали восхищаться мной, и это придавало ещё больше уверенности мне. Я постоянно говорила Джэхёну, что он красив. — Не льсти мне, — слышала в ответ.        В один вечер, когда парень пригласил меня на ужин с друзьями по работе, он был сам не свой. Я чувствовала себя превосходной. Красное платье с обнаженной спиной и небольшим вырезом на груди, красивый макияж и прическа. Если бы не Джэхён, то ничего этого у меня не было бы. Он всегда давал мне свою карточку с деньгами и говорил, что я должна купить себе всё, что захочу, но не понимал, что я ненавижу магазины, и мне это совсем не нужно. Когда я прощалась с одним из его друзей, которого я не первый раз видела, Джэхён резко схватил меня за руку и потащил к машине. Молча я плелась за ним и терпела боль в руке. Не говорила ему ничего, ведь он бы не стал слушать меня. Я теперь хорошо знаю, на что он способен. Привёл меня к машине и развернул к себе. Прожигая меня своим взглядом, нервно дышал. — Джэхён, что случилось? — взволновано спросила я.        Безмолвно тот открыл мне дверь и взглядом требовал сесть. Пытаясь прочитать в его глазах, что он чувствует, я медленно села в машину. Как сумасшедший сел за руль и на огромной скорости летел домой. Я думала, что готова к любой его выходке, но каждый раз моё сердце сильно колотилось, когда Джэхён был не в себе. Почему я должна терпеть это от близкого мне человека, как моя мама? Не прошло и пяти минут, как машина останавливается у дома. Джэхён не выходит, видимо, ожидая, пока я оставлю его, но я не хочу. Я лишь хочу поговорить с ним. Смотрю на него и задерживаю взгляд. Он нервно дёргает скулами, сжимая в руках руль, уставился в одну точку и, наверно, разрушает всё на своём пути в своей голове. — Ты в порядке? — задаю глупый вопрос, чтобы снять напряжение. — Уйди, — произносит он, и от его голоса по мне пробегает волна мурашек. — Почему я должна уходить?        Он повернулся ко мне. Отлично, значит, я могу с ним поговорить. Главное держать себя в руках. Не хочу ждать, пока он решит, что ответить. — Я устала от твоего давления. Если я хоть что-то значу для тебя, перестань меня прогонять. — Просто выйди, — давит на меня его грубый голос.        Это безнадёжно. Как у него получается быть таким? Открываю дверь машины и захожу в дом. Сижу на кровати в своей комнате и слышу, как громко закрывается дверь. Джэхён зашел в дом, и я слышу, что он отправляется в свой кабинет. После долгих раздумий захожу к нему. Он сидит весь такой красивый, его серьёзное лицо всегда нравилось мне, держит в руках ручку и какие-то документы, которые пытается прочитать. Знает, что я стою перед ним, но даже не смотрит на меня своими тёмными от злости глазами. — Неужели ты думаешь, что я опять позволю помыкать собой? — Со мной да, — уверено говорит мне.        Я подхожу к столу и опираюсь на него руками. В этот момент Джэхён поднимает голову, и я ловлю его взгляд на себе. Он встает со стола и становится напротив меня, заставляя меня повернуться. — Ты можешь оставить меня в покое? — Ты изменился. — Если тебе кажется, что я изменился, не значит ли это, что изменилась ты? — отвечает мне, настроен поговорить. — Почему ты так закончил вечер со своими коллегами? — меняю тему.        Он отворачивает голову от меня, дёргнув скулами, и сжимает кулаки. Кажется, что ещё один мой вопрос, и он перевернёт всё в этом кабинете. — Ответь мне, Джэхён. — Перестань носиться со мной! Уйди! — переходит на тон выше парень.        Я знаю, что он перебеситься и всё равно поговорит со мной, по-этому, жду. От злости он начинает ходить туда сюда. Моё сердце выскакивает из груди так, что, кажется, его биение слышно на весь дом. Вдруг он сосредотачивает свой взгляд на моём лице и быстрым шагом направляется ко мне. Он оказывается так близко, что мне становится страшно. Закрываю глаза, думая, что это спасёт меня от него. — Не общайся ни с кем кроме меня, — рычит на ухо мне.        От неожиданности открываю глаза. Зачем он это сказал? Я отталкиваю его от себя, и запах его тела покидает меня. Джэхён всегда приятно пахнет, это действует на меня как феромон. Я никогда не позволяла себе отталкивать его. Он хотел перевести конфликт в секс, но я обнадёжила его на некоторое время. — Мы два года живём вместе, два года я не переступаю порог твоего дома без твоего разрешения, и ты думаешь, что у меня кто-то есть?        Я живу под полным его контролем, довольствуясь десятком слов, которые Джэхён говорит мне за вечер. — Я не твоя игрушка, — ругаюсь, и парень злобно слушает меня. — Я не шлюха, которую ты можешь поиметь после того, как выплеснешь всю свою злость. — Не смей так говорить! — перебивает меня Джэхён. — Если тебе что-то не нравится, можешь уйти. — Тогда дай мне уйти! — кричу в отчаянии и выравниваюсь. — Всё то, что я сделал для тебя было напрасно? — давит на меня.        Он действительно очень много сделал для меня. Если бы Джэхён не появился в том чёртовом парке, я бы не смогла жить дальше. Если бы он не был таким прекрасным прокурором, я бы и дальше страдала со своим отцом. — Зачем? — снова повышаю тон, и глаза становятся мокрыми. — Зачем ты подобрал меня, как маленького, мокрого, бездомного котёнка? Зачем ты подарил мне всё то, что я сейчас имею, но не подарил мне свою любовь?        Его выражение лица меняется, когда я произношу слово «любовь». Похоже, ему не свойственно любить. Моя безответная любовь к нему убивала меня. — Ты можешь идти.        Его слова словно душат меня, отдаются громким стуком в моей голове. Стоит ли мне прощаться с ним из-за очередной ссоры, которая могла бы закончиться гораздо раньше, не будь я такой глупой? Джэхён многому научил меня, но боль, давление, моя усталость — всё это изнуряет до жути. Кто я без него? Его мир давно стал моим, но принял ли он мой? Он заполнил всё моё сознание, всё моё сердце. Отхожу от стола, слёзы льются ручьём, подхожу к нему, смотрю на его грудь, которая вздымается от раздражённого дыхания. Он стоит посреди комнаты, загородив путь к двери. Жду, пока он отойдёт, но он не может. Джэхён борется с собой. Как бы ни было, он так же, как и я, привык. Обхожу его и выхожу из кабинета. Это всё, на что я способна. Дальше идти не могу. Через минуту он выходит, и я стою спиной к нему, вытирая слёзы. — Ты моя, — выдаёт он и становится напротив меня.        Почему он так уверен в себе? Может, именно это мне в нём нравится. — Я не твоя! Я не твоя собственность! Я не твоя девушка! Я никто тебе! — И ничего не чувствуешь ко мне? — Хочу сказать нет, но не могу солгать тебе, — говорю и смотрю в его глаза.        Его глаза всегда выдают его. Он взволнован. Неужели я заставила его волноваться? — Я никогда не спрашивала тебя, но что чувствуешь ты ко мне?        Джэхён сверлит меня взглядом. Явно не ожидал такого вопроса от меня: знает, что я не буду просить о любви. Мы не из тех, кто кричит о своих чувствах, но сейчас я хочу узнать это. — Я люблю тебя, — произносит не спеша. — Что? — пытаюсь прояснить.        Такого ответа я точно не ожидала. Может ли человек, который любит, так вести себя? — Я тебя люблю.        Открываю рот от удивления и хлопаю глазами. Снова роняю слёзы, смотря на него. Пожалуй, это первые слёзы, которые вызваны счастьем. Я так хотела услышать эти слова и наконец получила их. — Прекрати, — указывает не плакать мне.        Джэхён подходит ко мне и касается моей руки, смотря на неё. Приближается ко мне, чтобы поцеловать, но я отстраняюсь. Кладёт руки на талию и прижимает к стене. Обессилена, сдаюсь: он всё равно получит то, чего хочет. Не жду его уверенных действий и сама целую в губы. В первую секунду от неожиданности он вздрагивает, но потом набрасывается на меня, углубляя свой язык. Поведение Чона всегда неприятное, и он извиняется за это не как все, он оригинален и особен по-своему. Терпению парня приходит конец, и тот умело расстёгивает замок моего платья. Нежная, тонкая ткань падает на пол, и Джэхён, не отрываясь от моих губ, поднимает меня. Обхватываю стройными ногами его талию, и он отправляется в комнату. Его грубые движения доставляют мне удовольствие, и удерживать себя больше не могу. Поцелуи Джэхёна такие страстные и напористые, что я выпадаю из реальности. Мне хочется большего, и я царапаю ему спину. — Всегда будет так, как я скажу, — тихо говорит Джэхён.        Он впервые так ласково шепчет мне на ухо. Джэхён громкий, его голос грубый, но для меня как музыка. Обжигает своими поцелуями мои ключицы, помечая засосами. Я принадлежу лишь ему. Джэхён устраивается меж моих ног, и его тяжёлое тело запрещает мне двигаться. Он входит в меня, упираясь рукой о кровать. Сжимаю своими пальцами мятую белую постель, и сладостный стон буквально вырывается из груди. Крепкими руками парень удерживал мою тонкую талию, и я таяла. Он так горяч во время секса. Готов сделать, что угодно, лишь бы доставить удовольствие партнёру. Его дыхание прерывисто, толчки всё чаще, жёстче, мои крики всё громче. Меня греет мысль, что наконец мы чувствуем одно и то же. Ускоряется ещё больше, вызывая волну новых приятных ощущений. Вовсе не хочется отпускать Джэхёна, хочется, чтобы этот момент длился, как можно дольше. Окончательные толчки провоцируют оргазм. Джэхён довольно вздыхает и откидывается назад. — Они смотрели на тебя, раздевая глазами. Я ревную. Не хватает любви, вот и больно.