Best Friends Forever

На самом деле, всё началось гораздо позже. Гермиона действительно верила, что надо вести отсчёт от того дня, как Гарри Поттер спас Драко Малфоя из Адского пламени. Иногда она сдвигала рамки на пятый курс, во времена Инспекционной Дружины, или в тот день, когда Малфой сделал вид, что не узнал пленённого Гарри в своём особняке. Изредка новоявленная Уизли заговаривала о суде над Малфоями, когда голос Героя был решающим при вынесении приговора, но чаще всего Гермиона говорила о крестраже в диадеме и уничтоженной Выручай-комнате. Поскольку к ней обращались довольно часто, эта версия пошла в народ и даже обзавелась некоторым количеством сторонников и серией статей средней паршивости. И, как это часто бывало с навязчивыми идеями бывшей Гриффиндорки, ничто и никто не смогли её переубедить. Изредка, когда общественность вспоминала, что можно спросить самих участников событий, Гарри и Драко презрительно фыркали — неа, всё началось позже. Конечно, то спасение сильно повлияло на их отношения, и это помогло им не переубивать друг друга, когда двери их кабинетов оказались друг напротив друга. Гарри начинал свой путь аврора, как и хотел, Драко ударился в департамент иностранных дел, и они не должны были пересечься, но после войны с Волан-де-мортом у Министерства были проблемы с помещениями. Так что да, если говорить об их дружбе, то всё началось с дверей и кабинетов. Потом были перерывы на обед, несколько столкновений в баре и внезапно поддержанные шутки, говорящие о том, что у них гораздо больше общего, чем кажется. Удивительно, но это было правдой — Драко за пару недель стал куда лучшим другом, чем Рон. Они были на одной волне, они любили одинаковый чай и могли азартно переругиваться на любые темы. Они даже несколько раз обсуждали школьные годы и Волан-де-морта и совершенно не поругались при этом, а это о многом говорит. И, разумеется, не было ничего удивительного, что они сохранили дружбу даже после того, как их кабинеты оказались там, где и должны были быть — Малфой на самом верхнем этаже, Поттер в подвале. Надо было видеть, какой кошмарный скандал закатил Рон, когда Драко в первый раз заглянул на чай. Уизли, кстати, в Аврорате долго не продержался, и перевёлся в отдел спорта через неделю после повышения Мальчика-Который-Выжил. Главный Аврор Поттер был совершенно безжалостен — но, положа руку на сердце, совершенно эффективен. Помимо дружелюбного «ударить подозреваемого мордой об стол, чтобы был посговорчивее», потомственный гончар обзавёлся совершенно очаровательной привычкой поджигать всё в радиусе метра вокруг себя и оставлять дымящиеся следы на полу. Возможно, Министр был против таких радикальных методов, но после того, как Гарри «в память о Волан-де-морте» научился выдыхать Адское Пламя изо рта, был вынужден согласиться со своим ведущим сотрудником. В чистом виде их дружба продержалась пять лет. За это время Драко присоединился к «клубу молодых начальников», возглавив свой обожаемый департамент, Рон окончательно отказался от аврорства и женился на Гермионе, а тандем Поттер-Малфой перестал шокировать кого бы то ни было, став предметом шуток и приглашений на тройничок. Все привыкли, что эти двое ходят вместе, что у них есть свои шутки и дурацкое подростковое приветствие из набора жестов, вроде тех, что распространены в средних школах. Друзей — лучших друзей — общественное мнение не волновало. В любом случае, дружба не была началом. Предпосылкой, возможно, затянувшимся прологом — но не началом. Если спросить Гарри, он укажет на бар. Если спросить Драко, он сделает то же самое. В тот вечер Гарри, как обычно, пошёл пропустить стаканчик бренди в «Дырявый Котёл» и послушать прямую трансляцию квиддичного матча по колдорадио, и совершенно не ожидал, что его найдёт взъерошенный Драко Малфой. То есть друг, конечно, знал о Поттеровских привычках, но редко пользовался этой информацией, предпочитая сов и камин. Но даже несмотря на то, что ситуация была из ряда вон, Гарри только помахал рукой, привлекая внимание, и отодвинулся так, чтобы другу было удобнее сидеть за барной стойкой. Малфой даже не поздоровался — плюхнулся рядом и потребовал скотч. — Поздравь меня, Поттер. Отец решил, что я обязан жениться. Драко прекратил использовать гель для волос, из-за чего его шевелюра шла кудряшками, как у покойной тёти Беллы. И когда Гарри вспоминал тот бар и вечер, в его голове сразу всплывали именно эти кудряшки — мелкие, невероятно стильные и идеально лежащие в каре, «как и ожидалось от наследника рода Малфоев». Потом они отрасли, превратившись в ту самую, тёте-Белловскую шевелюру идеального белого цвета, но в тот вечер в баре всё было иначе. — Принято. Что не так с невестой? Для Гарри это было очевидно, как божий день — Драко с самого рождения знал, что женится по расчёту, и только нечто из ряда вон могло выбить его из колеи. Малфои, несмотря на блестящую карьеру Драко, всё ещё переживали не лучшие времена, и Люциус явно сильно занизил планку, но неужели всё было настолько плохо? Драко отчаянно застонал, полностью подтверждая все эти догадки. — Это негритянка, Поттер. Дочь Кингсли Шеклболта. Демократка, магглолюбка и ученица шестого курса Хогвартса. Гарри не знал, что из этого пугало его брезгливого друга больше, но всё равно сочувствовал от всей души. Видимо, Люциус выбирал от отчаяния, даже не спросив Драко. При условии, что на тех нескольких семейных обедах, куда Поттер неведомым образом попадал, Малфои-старшие заводили разговоры о внуках, времени у них было в обрез. Пока Поттер думал, Драко уже успел выпить несколько стаканов на голодный желудок, и теперь обиженно бормотал. — И ведь ничего не сделаешь, понимаешь? Ничего! Только если найти какую-нибудь богатую чистокровную наследницу — но дети! Им всем нужны дети. Колдорадио бубнило над барной стойкой, друг лежал на своих скрещенных руках, а бренди приятно шумело в голове. Приятная, тихая атмосфера благодушного вечера настраивала на нужный лад, и Гарри без задней мысли произнёс: — Тогда давай поженимся. И именно это и стало началом. Кончено же, это было шуткой — глупой шуткой, которая смогла поднять настроение Драко на весь вечер. Конечно же, семья Малфой продолжала переговоры и собиралась приступать к подготовке. Конечно же, в «Дырявом Котле» каждый вечер обитала половина Министерства, и этот диалог сразу стал достоянием общественности. Конечно же, Гарри и Драко смеялись вместе со всеми. Шутили про помолвку, обсуждали дату и гостей с девочками из архива и спорили до хрипоты, выясняя, нужны ли им цветы. Один раз Малфой использовал эту ситуацию, чтобы уйти от разговора с Люциусом — по официальной версии, они отправились выбирать цветовую гамму для парадных мантий, в которых и пройдёт бракосочетание. Сошлись, кстати, на светло-лиловом и тёмно-фиолетовом, хотя обычно Драко носил голубой, а Гарри предпочитал багряный. Но на этот раз окружающие не оценили их шутку. «Драко, прекрати позорить род», требовал мистер Малфой, когда они получали свадебные мантии, пошитые на заказ. «Сынок, ты ведь это не серьёзно?», пугалась леди Нарцисса, если они советовались с ней относительного внешнего вида приглашений. «Мистер Поттер, воздержитесь от этого… розыгрыша на рабочем месте», хмурился Министр, когда они одновременно отпрашивались, чтобы подать заявление и снять ресторан для гостей. «Дружище, шутка затянулась», говорил отловивший его в коридоре Рон, узнавший, что они советовались с юристами, как лучше всего составить контракт, и отыскали какой-то древний закон, по которому их однополый брак должен был вступить в силу. «Гарри, ты должен прекратить это», категорично заявляла Гермиона, узнавшая, что Гарри потратил целое состояние, когда покупал кольца. Однако, они все старательно улыбались, поддерживая игру. И Поттер, и Малфой подтверждали — конечно, только шутка. «Разумеется, это не серьёзно». «Как вы вообще можете думать об этом? Мы же оба парни, и любим девушек! Кстати, Сьюзи, не хочешь выпить со мной?». «О, ради Мерлина! Мы же лучшие друзья! Это то же самое, что жениться на Роне!». Но, несмотря на то, что они всё отрицали, отсутствие гостей на свадьбе всё равно было обидным. Шикарный стол, красиво оформленный зал, фанфары и никого, кроме Захарии Смита, который пропадал во Франции и не слышал сплетен. Что же, это не помешало им прекрасно провести время — выпить весь алкоголь на троих, побывать в пяти магических и трёх маггловских барах и даже потанцевать в ночном клубе, преобразовав мантии в нечто более фривольное. Все знали, что это целиком и полностью фиктивный брак — они даже указали это, когда подавали заявление в «Ежедневный Пророк». Даже причина была реальной, хотя Малфой, конечно, пытался что-то наплести о выгоде и политике, но Поттер, подловленный после суточного дежурства, честно сказал — «Драко не хотел жениться, так что пришлось его спасать». Конечно, это было правдой — они никогда не привлекали друг друга физически, не были геями или бисексуалами, не планировали шокировать общественность. Они даже фамилии не стали менять, что могло быть красноречивее? Первое время им даже верили. Верили, хотя продолжали сомневаться — Люциус даже попал в больницу с инфарктом, когда Драко начал собирать вещи, чтобы переехать на Гриммо. Совершенно очевидно, что они должны были жить вместе — они же были женаты, как-никак. И если уж у Гарри был собственный дом, они были обязаны воспользоваться этой ситуацией. Они всё ещё были лучшими друзьями со своими шутками и закидонами. У них всё ещё всё было нормально. Они смогли спокойно прожить ещё пять лет, когда общество снова решило сунуть нос в чужие дела. На этот раз всё началось с молоденькой стажёрки, которой понравился Драко. Конечно, она знала, что кольцо на пальце ничего не значит, что у Поттера и Малфоя совершенно особая ситуация, так что решила, что сможет сделать так, чтобы у них «всё было серьёзно». На самом деле, она была не худшим вариантом: чистокровная, милая, молодая, из обеспеченной семьи. Действительно, вполне подходящая партия для наследника Малфоев — но именно она сбежала со скандалом. Ей казалось, что всё было неправильно. Что Драко не должен готовить Гарри утренние тосты, что Гарри не должен таскать ему запонки из всех ювелирных магазинов в округе или водить в маггловское кино. Что их традиционный пятничный ужин в ресторане или регулярные походы в театр были чем-то из ряда вон. Что совместная забота о щенке южнорусской овчарки, которого притащил Гарри, добавит проблем при разводе, если они вообще соберутся разводиться. Что общее хобби в виде гончарного искусства, где Драко делает вазы, а Гарри обжигает их магией, звучит, как начало бульварного романа с неприличным содержанием. Они не считали, что она права — всё, что они делали, было положено делать супружеской паре. Они и были супружеской парой, несмотря на фиктивный брак. Но, почему-то, никто в это не верил. В какой-то момент всё стало совсем абсурдным — потому что Министр позвал их в кабинет, где уже сидели Гермиона Уизли и Люциус Малфой. — Вы должны развестись, молодые люди. Немедленно. Этот разговор тоже был привычен — старшие Малфои официально заявили, что не будут принуждать своего наследника со свадьбой с кем-либо, и попросили сына вернуться в семью. Драко был счастлив, конечно, но менять ничего не планировал — их жизнь была похожа на чёртов идеальный рай. Конечно, были и скандалы, конечно, были и проблемы, но они всё ещё оставались лучшими друзьями, так что с лёгкостью преодолели возникшие преграды. А их было много, очень много, и некоторые пары разводились из-за причин, сделавших их дружбу крепче. Слово, против обычного, взял Гарри. — Послушайте. Мы ведь уже тысячу раз говорили вам — мы не спим друг с другом, не испытываем влечения или что-то в этом духе. Это фиктивный брак, понимаете? Фик-тив-ный. Министр устало покачал головой. — Не в этом дело, господа. Шутка зашла слишком далеко — вам стоит прекратить её сейчас, пока ещё не слишком поздно. Слово перешло Гермионе, и она, с молчаливой поддержкой остальных, начала говорить. — Гарри, это ненормально. Вы действительно супруги, понимаешь? Не просто удачный прецедент, создавший лазейку всем гомосексуальным волшебникам, а супруги. Поймите, если бы ваш брак был полностью фиктивным, никто бы и слова не сказал. Да даже будь вы геями, милующимися на публике, всё тоже было бы отлично! Но вы… это неправильно. Драко молчал, предоставляя Гарри возможность говорить за них обоих. Гермиона не сдавалась. — Гермиона… — Гарри, послушай. Почему вы живёте вместе? Почему ходите на свидания в рестораны, снабжая фотографиями «Ежедневный Пророк», почему вместе выбираете занавески и дарите друг другу драгоценности по любому поводу? Поттер устало закатил глаза. — Потому что мы женаты. Это то, что ты должен делать, если женат. Женщина серьёзно кивнула, показывая, что она понимает, о чём он говорит. — Но вы не нравитесь друг другу. Не в том, общепринятом смысле. Вы спите в разных спальнях, приводите домой женщин и никогда даже не видели друг друга обнажёнными — да, Гарри, я прекрасно помню, как ты мне об этом говорил. Вы женаты без брака, Гарри Поттер. Влюблены без любви. Кажется, все вокруг считали это проблемой. Все вокруг, кроме них самих. И, кажется, этого не мог стерпеть даже Драко. — Значит, вся проблема только в этом? В том, что наша дружба ни во что не укладывается? Гермиона вздохнула и даже открыла рот, собираясь что-то сказать, когда Министр хмыкнул, потёр руки и взял слово. — Рад, что мы это прояснили, мистер Малфой, мистер Поттер. И, поскольку вы всё ещё у меня в подчинении, заявляю — либо вы немедленно разводитесь, либо… Голова Гарри была пустой, а единственная мысль в ней — очень чёткой. — Не стоит, господин Министр. Дайте пергамент и перо — мы уходим по собственному желанию. Драко, вперёд — полагаю, нам стоит освободить кабинеты. Он всё ещё был Главным Аврором Поттером, Драко всё ещё возглавлял департамент иностранных дел. Они были удивительно хороши в этом, они точно знали, как делать свою работу, и их дружба никак не влияла на производительность. До этого момента не влияла — или влияла для всех остальных. Драко не сопротивлялся, когда Гарри взял его за руку и вытащил из кабинета, под крики Люциуса «если уйдёшь, то ты мне не сын!». Не сопротивлялся, пока они летели по коридору. Не сопротивлялся, когда они вошли в лифт — только спросил: — И что мы будем делать? На душе у Поттера было паршиво, но он всё равно жизнерадостно хмыкнул и от души стукнул лучшего друга по плечу. — Выкрутимся. Как насчёт покупки драконьего заповедника и переезда в Болгарию? Денег должно хватить на первое время, потом договоримся с местной сетью аптек и прославимся на весь мир. Что скажешь? Драко слабо хмыкнул и потёр лоб. — Скажу, что ты умудрился запомнить мою детскую мечту о разведении драконов. Так что да — давай попробуем. При условии, что отец, кажется, отрёкся от меня, и теперь у нас проблемы с финансами, не худший выход. Надо сказать, у них всё получилось. Переехать, оформить гражданство, выкупить заповедник и сколотить целое состояние. Конечно, с кучей сложностей и проблем, но прямолинейный Поттер и скользкий манипулятор Малфой прекрасно работали вместе. Когда удалось встать на ноги, они заключили контракты с суррогатными матерями, чтобы обзавестись наследниками, и купили болонку в пару к их псине. Они всё ещё были лучшими друзьями, никогда не видевшими друг друга без одежды, они всё ещё были женаты, и их брак признавал весь мир. Не так, как им того хотелось, но признавал. Их сыновья, Скорпиус и Чарльз, периодически попадали в неловкие ситуации из-за «дяди Гарри» и «дяди Драко», но до пятнадцати лет даже не подозревали, что их отцы женаты. Гарри и Драко всё ещё думали, что это шутка — начавшаяся в баре и продолжающаяся до сих пор. Что это дурачество, фишка, понятная только им двоим. Что общий дом, общие собаки и юридически общие дети говорят лишь о том, что они друг за друга и в огонь, и в воду. Поттер думал, что всё нормально. Малфой говорил, что это идеальный вариант. Периодически пресса вспоминала о них — когда их дело расширялось, когда они делали политические заявления или иным образом влияли на общественность. Тогда-то и поднималась вся эта шумиха, и люди начинали копаться в той заварушке в Британском Министерстве Магии. Люди снова и снова спрашивали Гермиону, пытались выдумывать безумные детали и искали подвох, конечно же, выдвигая собственные теории. У Гарри и Драко даже появился своеобразный ритуал — подавать на репортёров в суд за клевету и выигрывать дела. Если бы их спросили, когда это началось, они бы рассказали про бар. Если бы их спросили, жалеют ли они, они бы рассмеялись и сделали своё дурацкое подростковое приветствие. Если бы их спросили, кто они друг для друга, они бы хором ответили — лучшие друзья навсегда.