Ах, твоё лицо

— Блять, Джонсон! Салли проснулся от наглого пендаля Ларри и от хорошего полёта своей задницы на холодный и твёрдый пол. Он посмотрел на панка, который умиротворённо спал и пускал слюни в подушку. На нём была только тёмно-красная футболка, а его штаны валялись в углу комнаты. На Фишере, кстати, тоже была только футболка. Ларри, с логотипом любимой группы. И это не могло не насторожить Салли. После того, как голубоволосый свалился с кровати, Ларри ловко закинул свою ногу на свободную половину кровати. «Ах, ты…» Фишер хотел уже встать с пола и дать хорошего леща в ответ, но его отвлекла одна вещь. Вокруг шеи Ларри висели белые наушники. Салли на минутку завис из-за этого зрелища, которое выглядело крайне странно. Парень потёр глаза ладонями, чтобы прийти в себя. И вдруг обнаружил, что он без протеза. Просканировав взглядом комнату, он обнаружил протез на подоконнике и на секунду расслабился. «Что за дичь?» — Фишер снова перевёл свой взгляд на Ларри, у которого на шее в два слоя болтались наушники. Может быть, они вместе слушали музыку с одного плеера под вечер или сам Джонсон в одиночку решил сделать это перед сном. Во всяком случае, сопоставить все факты Салли просто не мог. Потому что все события после того, как они рассказали о той самой важной новости Лизе, парень не помнил. В общей сложности, празднование дня рождения заняло около десяти часов, а может, и больше. Из алкоголя было только вино в количестве одной бутылки. Она была на всю компанию, то есть на троих, и вот это самое странное — больше половины чашки Салли так и не выпил, в отличие от Джонсонов: они за десять часов таких посиделок всё-таки допили бутылку. Но это, в принципе, тоже не так много. Ну, по меркам Фишера, этого правда было мало, чтобы у него возникли провалы в памяти. Парень точно помнил, как Лиза убирала посуду в мойку, а они с панком прибирались на столе. Уже было темно как на этажах апартаментов, так и на улице. И логичное предложение остаться с ночевкой от миссис Джонсон было как нельзя кстати, но голубоволосый чуть не отказался, услышав от Лизы «только не шалите, мальчики». Услышать ответ Фишера на эту фразу так и не удалось — его просто потащили в комнату Ларри. И последнее, что помнит Салли, как они завалились на кровать панка. А потом один сплошной чёрный экран. Даже кошмаров в этот раз не было. Возможно, Салли просто вырубило, но он не знал этого наверняка, поэтому… — Эй, просыпайся, мудила, — привстав на корточки рядом с кроватью, голубоволосый начал своей рукой трясти Джонсона. — Ты чё, хочешь сдохнуть от удушья? Фишер сильнее шикнул, а из-за его действий узел из наушников стал только сильнее врезаться в шею Ларри. — Боже. Полностью встав с пола, Салли начал внимательнее рассматривать шею Ларри, на которой повисли злосчастные провода. Парень просто недоумевал: каким образом они смогли завязаться в такой прочный узел? Он стал сильнее ковырять ногтями центр узла, в надежде, что тот ослабнет, и его можно будет легко распутать. Одна минута, две минуты, но у Фишера всё получилось. — Скажешь потом спасибо, идиотина, — сказал шёпотом тот, рассматривая лицо Джонсона. Ларри, видимо, почувствовав, что все слова были адресованы ему, решил поменять положение во сне и перевернулся на живот. И тут Сал обратил своё внимание на одну деталь. Точнее на три детали. На загривке панка он увидел три небольших красноватых пятнышка похожих на укусы или на... — Это чё, засосы? От громкого голоса Фишера, Джонсон приоткрыл глаза и, не отрывая лица от подушки, с явным нежеланием повернул голову в сторону Салли. — Сал, — широко зевнув, начал бубнить тот, — Уже утро, что ли? Он был похож на огромного сонного кота, который только-только проснулся и потягивался всем телом на кровати. И Салли бы даже поумилялся пару секунд от данного зрелища, правда. Но сейчас его интересовало совершенно другое. — Что мы вчера творили, когда пришли в твою комнату? Ларри явно не до конца понял вопрос голубоволосого, потому что его реакция была нулевой. Он потёр свои глаза и снова посмотрел на парня. Терпение Салли было на исходе, а вопросов в его голове становилось только больше. Но Джонсон как будто не замечал выражение лица парня, на котором было написано «не скажешь - убью». И он просто залез обратно под одеяло. «Сейчас бомбанёт» — Ларри-Схерали, просыпайся, мать твою! — получилось намного громче, чем ожидал сам Фишер. — Вылезай быстро! Салли рывком стянул одеяло и кинул его на пол, на что панк протестующе замычал. — Мало того, что с размаху пнул меня, так ещё и просыпаться не хочет, — сквозь зубы проговорил Фишер. И тут он услышал тихий храп панка. У голубоволосого даже глаз задёргался. «3…2…1» — РАЗ-РАЗ ПИДОРАС! ПРОСЫПАЙСЯ, ЛАРРИ! Салли в один момент чуть на ультразвук не перешёл. От внезапного крика Ларри подпрыгнул с матраца и ошалело посмотрел на парня. — Какого чёрта, Сал? — севшим голосом спросил панк, наблюдая, как Фишер надевает протез. Тот опасно прищурился и совершенно спокойным голосом, от которого у панка пробежали мурашки, сказал, а точнее приказал, чтобы Джонсон топал за ним на кухню. И тут начинается самое интересное.

***

— Скажи спасибо, что моей матери не было в квартире, — всё ещё зевая, начал говорить Ларри. Леща он всё же получил. По своей коленке кулаком от Фишера. — Ты мне зубы не заговаривай, Джонсон. Я прекрасно знаю, что Лиза рано уходит из квартиры, сам же говорил мне об этом. Они сидели на кухне, всё так же в одних футболках и без штанов, и пили чай с двумя кусочками торта, которые предусмотрительно оставила им Лиза. Ларри отказался что-либо говорить, пока он не позавтракает. И Фишеру пришлось сдаться. У него самого живот заурчал после такого активного пробуждения. — Вообще, это ты должен меня благодарить, — заикнулся вдруг Салли, делая глоток горячего чая. На слова голубоволосого Ларри вопросительно выгнул бровь. — Эм, с чего это вдруг? — Ты чуть не повесился на собственных наушниках. Их вообще-то снимать надо перед сном, петушара, — булькнув чаем от собственного смеха, ответил Фишер. Джонсон как-то тяжело выдохнул и стал тереть шею. — Ну, спасибо наверно. Это уже не в первый раз случается, так что нет смысла переживать, — Ларри так и не смог закончить свою мысль. Его прервал громкий смех Салли. Парень согнулся пополам и практически залез под стол. — Ха-ха-ха, не в первый? Джонсон, я думал, что за год нашего общения меня уже ничего не удивит. Как же я ошибался, ха-ха-ха. Ларри только хмыкнул на бурную реакцию голубоволосого. — Ты смотри слюнями не захлебнись от смеха, Кромсали. А то уже не меня, а тебя спасать надо будет. Отдышавшись от продолжительного угара и смеха, Салли посмотрел на свою чашку. Он не заметил, как выпил весь чай. Хорошее утро, однако. — Так в чём дело, Сал? — не сводя взгляда с Фишера, спросил панк. Вот они и вернулись к началу всего. — А, да об этом, — Салли отодвинул от себя кружку и продолжил, — Что вчера было? Ну, после того как, мы ушли с кухни. Фишер поднял голову и кинул вопросительный взгляд на Ларри, а тот удивленно посмотрел на Салли. — Чувак, ты разве не помнишь? — увидев полное непонимание и панику в глазах Фишера. Джонсон продолжил, — Тебя потом развезло от алкоголя, и ты стал творить разные вещи. — Так, стоп. Голубоволосого немного передёрнуло на словах «творил разные вещи». — Меня не могло развезти от четырех глотков вина, Ларри. На что тот прыснул в ладонь и начал поэтапно, как маленькому, всё объяснять парню. — От вина-то не могло, а от портвейна могло. «Что» От услышанного Фишер даже чихнул. — А где мы достали портвейн, стесняюсь спросить? — ещё раз чихнув, удивленно спросил парень. — Не мы, а моя маман, во-первых, — начал говорить Ларри. — А во-вторых, оказывается мой отец, кроме домика на дереве, оставил старый сундук со своим барахлом, в котором мама и откопала сей напиток. Салли был в шоке. — Ну, а потом произошло “замещение” одного на другое, вместо покупного вина мы стали пить портвейн. И тебя немного накидало. Плюс одно воспоминание, молодец Фишер. — Допустим, так всё и было, — глубоко вздохнул голубоволосый. — Что ты там говорил про «творил разные вещи»? Раз, два, три, и Ларри сидит с хитрой ухмылкой на лице. «Сволочь» — Ах, да. Это было на самом деле забавно, — он снова начал тереть свою шею. — Ты стал приставать ко мне, когда я решил послушать музыку без тебя. Это было даже мило, но мне тогда было не до смеха. Салли полностью закрыл руками протез. Ему было жутко стыдно не только перед Ларри, но и перед самим собой. — И как именно я приставал? «Тонуть, так до дна» Джонсон лишь тихонько рассмеялся и продолжил. — Ты попытался лечь на меня сверху, пока я слушал музыку в своей постели, чел. И Ларри победно улыбнулся, глядя на смущенного Фишера. Изначально, он хотел рассказать всё и сразу, чтобы не так сильно шокировать парня. Но. Провинившийся Салли — явление до того редкое, что панк совершенно не против немного продлить удовольствие. Пусть немного помучается, верно?