Радуга

-Ах, твою мать, да что же это за... Норвегия опустил глаза и глубоко вздохнул. Ну конечно. Под только что спущенной с кровати ногой теперь лежит куча осколков, на которые капает что-то темное. Проклятье. Только Дания мог поставить на пол стакан из-под пива, причем так, чтобы любой желающий подойти к кровати, на него наступил. Ясно, это он так от всяких призраков и зомби отгораживается. Но невинных слезающих на пол за что травмировать? Тихо ругаясь себе под нос и стараясь не наступать на порез на ноге, Норвегия похромал на кухню. Кажется, там была аптечка... В темноте было очень сложно не наткнуться на одну из множества каких-то бесполезных предметов, разбросанных по датскому дому. «Нужно будет здесь убраться» — думал Кеттиль, отпихивая с пути бутылку от пива. «Обязательно. Как только Матиас уедет в какую-нибудь командировку, я все это разберу. Конечно, чем быстрее – тем лучше, но мешать ему никак нельзя...» Достав из шкафчика бинты и перекись водорода, норвежец сел на кресло и, прищурив темные глаза, посмотрел на порез. М-да, система защиты кровати от нападения нечисти была сработана великолепно, это факт. Кровь хлещет с завидной силой, несколько осколков попали внутрь, их придется доставать, а это неимоверно больно... Сигурдссон тяжело вздохнул, взял пинцет и принялся очищать рану от кусочков бывшего стакана. Вообще-то, призраки тела не имеют, а зомби уже все равно... Им-то плевать, а вот живой парень из плоти и крови сейчас безмерно ненавидел эти самые осколки. Последний очень долгое время не желал выходить, и Норвегия все двигал пинцетом, пытаясь подцепить упорную стекляшку. В эту секунду зазвонил телефон. Кеттиль взял трубку и, прижав ее плечом, продолжил свое занятие. «Кто бы это мог быть, в четыре-то утра? Совсем стыда нет» -Алло, я слушаю. -Привет, братик. – это, вне всяких сомнений, был Исландия. Только вот зачем бы брату звонить в пять утра по его времени? -Здравствуй, Ис. Что это ты так рано? -Рано?.. Ах, черт возьми, точно. Прости, я забыл. Я сейчас в Нью-Йорке, у нас восемь вечера. -Поздравляю, братец, у нас четыре утра. О, получается! – осколочек начал подниматься. – Ну же, давай, давай дальше, прошу... – От усердия Норвегия зажмурил один глаз и закусил губу. -Что ты там делаешь? – голос Хенрика стал немного взволнованным. -Да так, ерунда... Давай, давай, черт... Нельзя же... –Заветное острие уже показалось, оставалось его вытащить... -Ты меня пугаешь, брат. -Да все путем, подожди... Да, да... ЧЕРТ!! – Кеттиль выронил пинцет и закричал, зажимая рот рукой, чтобы, не дай бог, не разбудить Данию. Вместе со стеклом он оторвал довольно заметный кусок кожи, и ему было теперь безумно больно. Из глаз непроизвольно хлынули слезы. -Кеттиль, что происходит?! Что случилось, почему ты так орешь?! – Видимо, Исландия неслабо перепугался, если уж он позволяет себе повышать голос на старшего брата. Но этого самого брата, к счастью, сейчас меньше всего интересовала интонация Хенрика – было слишком больно. -Все... Все в порядке, не волнуйся. – Норвежец вытер слезы с лица и шумно выдохнул. – Ты извини, я просто на стекло наступил, вот и доставал остатки. -Тьфу ты. – Сигурдссон так и видел, как «онии-чан» нетерпеливо топнул ногой где-то в далекой Америке. – Я уже испугался за тебя. -Не стоит. – Норвегия быстро перебинтовал ногу и, выбросив в мусор осколки, вышел на балкон. Прохладный морской ветерок навевал свежесть, от которой парню становилось очень хорошо и спокойно. – Что ты хотел-то? -Я... – голос исландца смешался. – Ну... Я просто хотел поговорить. Я здесь один, мне очень скучно. Поговори со мной, братик. Летняя ночь прошла незаметно. Кеттиль и Хенрик очень давно не разговаривали так долго, им было, что вспомнить и что рассказать. Только около семи утра по Копенгагену Норвегия предложил прощаться. Мол, уже и солнышко встало... -Слушай, Нор... -Что еще? -Давай, когда я приеду, мы погуляем, а? Я скучаю. -Ты? Скучаешь? – Норвегия расхохотался. – Да не смеши меня, холодный скандинав. Ты когда вообще в последний раз скучал? -Вот сейчас. Что-то в голосе брата напрягло Кеттиля. Он сам не мог объяснить, но какая-то неуловимая перемена произошла. -Так как? Давай, ну... Походим по Осло, ты мне все покажешь. Если хочешь, — голос Исландии чуть дрогнул, — я даже в Копенгаген могу прилететь... -Ты ж у меня уже видел все, что только мог. – Сигурдссон устало вздохнул. – Хорошо. Позвонишь, когда вернешься. Farvel. — Farvel, bror.