Никогда не отпущу

      Брошенная… Покинутая… Одинокая…       Невысокая девушка шла по затихшим вечерним улицам, крепко сжимая в руке кофе, а во второй небольшой розовый чемодан с наклейкой в виде кошачьей мордочки. Её лицо скрыто под капюшоном чёрной толстовки, которая, казалось, была слишком большой для её крохотной фигурки. На плечах повис объёмный рюкзак. Модные рваные джинсы и промокшие насквозь кеды заканчивают образ. На фоне серых многоэтажек она казалась совсем маленькой. Девушка идёт медленно, будто несколько неуверенная в том, куда идёт. Хотя почему «несколько»? Она совсем не знала, куда заведут её улочки, освещённые тусклым светом фонарей.       Мелко накрапывал дождь, разбиваясь об асфальт и разлетаясь миллионами капель. Полная луна скрылась за мрачными тучами, которые плотно закрыли небо от городских огней. И так пусто вокруг, будто все в один миг пропали, оставив одну лишь девчушку посреди огромного города. Здешние места были ей незнакомы. Она шла будто на ощупь, полагаясь на свою интуицию. Тем временем дождь усиливался. Мешковатая одежда прилипла к телу, девчонка прерывисто вздохнула, вздрогнув от пронзившего её холода. Она не взяла зонтик. Ей было не до него, когда она сбегала из собственного дома. Осмотревшись, девушка заметила навес. Она быстро направилась к спасительному укрытию. Бросив чемодан, девушка села на него, обхватив одной рукой колени и глотая согревающих латте. Ничто не мешало ей слушать песню падающих капель, пока воздух неожиданно не пронзил возглас: — Нацуки?!

***

      Возвращаясь со школы, Нацуки заскочила в книжный, чтобы глянуть, что новенького есть на пыльных полках. На её глаза попалась эксклюзивная часть любимой манги, руки сами собой потянулись к томику, а глаза заискрились непподельной радостью. Совсем забыв об отце, который не терпел в доме мангу, розоволосая пересчитала наличку, нашедшуюся в кармане, и поспешила на кассу, крепко сжимая книжку.       Домой Нацуки шла, жадно листая странички, не обращая внимания на окружающий мир. Яркая вселенная «Ванильных девочек» захватила её внимание полностью, без остатка. Однако, приблизившись к дому, Нацуки вдруг почувствовала подступающую панику. Крепко прижав мангу к груди, она неспешно подошла к двери и приоткрыла её. — Пап, ты дома? — ответа не последовало.       Нацуки зашла в дом и тихонько закрыла дверь. Сбросив белые балетки с голубым носиком, девушка, стараясь производить как можно меньше шума, двинулась к лестнице. Но прежде, чем она смогла подняться на первую ступеньку, Нацуки услышала до жути знакомый голос: — Нацуки, что это у тебя?       Девушка похолодела. Медленно развернувшись и спрятав мангу за спину, она улыбнулась «любимому» папе. — Это учебник, пап.       Мужчина вздёрнул брови, явно не поверив. — Покажи, — сощурив глаза, потребовал он.       Нацуки опустила взгляд в пол. Её била мелкая дрожь, она боялась своего отца. Боялась, что он её изобьёт, как делал это, когда видел её «детскую» мангу. От страха пальцы предательски разжались, выпуская из вспотевших ладоней томик с яркой обложкой. Книжка упала, оказавшись прямо у ног отца. — Учебник, значит, — хмыкнул он, — Подними.       Нацуки стояла, как вкопанная, не поднимая глаз. — Подними, я сказал! — рявкнул отец.       Девушка вздрогнула и быстро кинулась на пол, схватив томик. Как только Нацуки выпрямилась, она почувствовала, как боль пронзила её щёку. Коротко вскринув, розоволосая сделала шаг назад, жмурясь. — Что я тебе говорил насчёт этой херни?! — голос отца был пропитан гневом и отдавал холодной ненавистью.       Он подошёл ближе, нависнув над съёжившейся Нацуки. Он ударил её по щеке снова, оставляя красное пятно на бледной коже. На глазах невысокой девушки выступили слёзы. — Я говорил тебе не приносить это в дом! Так зачем ты это сделала?! — мужчина крепко схватил запястье дочери. Должны были остаться синяки, — Как же ты мне надоела, жалкий отброс общества! — крикнул он, — Когда ты поймёшь, что если я сказал «нельзя» — значит нельзя!       Отец ударил её в область живота, но Нацуки могла лишь закашляться и вскрикнуть. Слёзы брызнули из глаз, манга со шлепком упала на пол. Мужчина наступил на неё, грубо «размазав» по полу. Затем последовал ещё один удар, и ещё один. Когда Нацуки пыталась защищаться, он бил сильнее, поэтому девушка лишь всхлипывала, чувствуя обжигающие слёзы на своих щеках.       Затем всё прекратилось. — Забери свой мусор, — выплюнул отец, кинув взгляд на мангу, — И уйди с моих глаз, уродка!       Нацуки молча повиновалась. Взяв свою мангу, она побежала наверх в свою комнату, которую быстро замкнула. Она зарыдала и медленно сползла вниз по стене, обхватывая колени руками. Места, куда были нанесены многочисленные удары, болели и саднили, глаза горели из-за слёз, а в горле плотно встал горький ком. Всхлипы вырывались из уст Нацуки беспрерывно, становясь всё тише и тише. Она содрогалась в рыданиях, не в силах успокоиться. Прикрыв покрасневшие глаза, Нацуки так и сидела у двери, съёжившись, пока дрожь не перестала бить её. Когда пульс пришёл в норму и бусинки слёз перестали скатываться по щекам, девушка поднялась. Положив разорванную мангу на стол, розоволосая легла на кровать, натягивая на себя одеяло. Рука потянулась к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке. Разблокировав экран смартфона, Нацуки заметила новое сообщение, чему была крайне удивлена. Но отправитель этого сообщения поразил её ещё больше. Акайо. Симпатичный новенький из их клуба. Пожалуй, Нацуки испытывала симпатию к нему. Щёки покрылись лёгким румянцем, нарастающее волнение перекрыло то чувство униженности, что подарил ей отец. Акайо спрашивал о манге. Возможно, в другой ситуации Нацуки вновь бросило в дрожь, но она быстро напечатала ответ и отправила его. Нового сообщения ждать долго не пришлось. Они общались долго, пока Нацуки не начало клонить в сон и она просто не закрыла глаза, засыпая.

***

      Переписки с Акайо стали панацеей для Нацуки. Она закрывалась в своей комнате, пряталась под одеяло и просто писала ему какие-то повседневные новости. Но от этого становилось так легко на душе, так приятно. Нацуки забывала о жестоком отце, о критике одноклассников, обо всём плохом. И в клубе она начала общаться с Акайо больше. Ближе. Они сидели вместе и читали мангу. Это было удивительно, что он действительно читал. Порой Нацуки замечала искры заинтересованности в его глазах.       Домой возвращаться хотелось всё меньше. Нацуки частенько гуляла по парку одна вечерами, размышляя о вечном. Пока однажды она не встретила Акайо. Он пригласил её выпить чашечку чая. Нацуки хотела отказаться, но что-то притягивало её, будто магнитом, к парню из её школы. Она кивнула даже несколько невольно.       А дома у него было хорошо. Так уютно. Убрано. Не то что в доме Нацуки, из которого отец устраивал помойку. Девушка осторожно присела на стул, несколько настороженно осматриваясь. Она была словно немного диковата. Однако с удовольствием выпила чай и с некоторой жадностью съела пончики. — Ты будто не ела несколько дней, — по-доброму усмехнулся Акайо, но эта фраза заставила Нацуки похолодеть.       Она натянуто улыбнулась и выдавила из себя смешок, после чего уставилась куда-то на пол. — Нацуки? Всё хорошо? — нотки заботы проскользнули в голосе парня. — Да-а, всё нормально. Я. Мне просто надо идти, — и розоволосая вскочила из-за стола и в спешке посеменила к выходу.       Когда Нацуки уходила прочь, Акайо крикнул ей вслед «Приходи, когда захочешь!», и девушка приняла эту фразу слишком буквально…

***

      Избегая проблем, Нацуки скрывалась у Акайо. Она успела изучить его дом вдоль и поперёк, и мысли хозяина дома мало волновали её. Хотя, казалось, он был и не против. Возможно, Акайо что-то подозревал, и разрешал оставаться Нацуки у него из жалости. Он покупал сладости, зная, что она придёт. Заваривал зелёный чай, зная, что она придёт. Доставал мангу, зная, что она придёт. Со временем Нацуки начала отказываться от шоколадных конфет, и просила покупать жёсткое печенье. Просила заваривать ей кофе. От манги её бросало в дрожь. И Акайо боялся за неё. Она становилась другой: замкнутой, молчаливой, всегда просто кивала. Он пытался узнать, что случилось, но Нацуки отнекивалась, говорила, что день просто выдался плохой. Но каждый день был для неё плохим. Порой Нацуки просто приходила к нему домой, сворачивалась на диване и засыпала. И один раз Акайо заметил синяк на её плече. Он начал расспрашивать девушку об этом, и на следующий день она не пришла. А у порога Акайо нашёл записку: «Не ищи меня. Просто вини во всём отца».       И картина собралась. Акайо понял, что «убивало» Нацуки. Он почувствовал себя таким дураком. Таким беспомощным. Он не смог помочь ей. Не смог защитить ту, которую любил. Акайо обыскал весь город в поисках Нацуки. На ум ему приходили страшные мысли, одна хуже другой. Но он продолжал искать её.

***

      И в тот дождливый вечер, Акайо вновь не проводил за просмотром телепередач. Он искал Нацуки. Бегал по городу, будто умалишённый. Заглядывал в те районы, о существовании которых не подозревал. Его одежда промокла насквозь, но он всё искал и искал.       Измотанный, убитый горем, он вдруг увидел чью-то хрупкую фигурку, бредущую куда-то. То ли интуиция, то ли интерес, но Акайо пошёл следом, щурясь от капель, мешающих нормально видеть. И когда фигура спряталась под навесом, он наконец узнал в ней знакомую розоволосую стервочку, которую так любит. — Нацуки?! — охрипший голос пронзил шум дождя, девушка испуганно подпрыгнула, смотря в его сторону, но ничего не видя.       Акайо подбежал к ней, едва не упав, и крепко обнял, прижав к себе. — Акайо? — только и смогла вымолвить Нацуки.       Она стояла как вкопанная, но потом обняла его в ответ. Ей было страшно. Больно. Обидно. Акайо был её единственным лучиком света в этой непроглядной тьме жизни. И она чуть не потеряла его, сама же сбежав, вместо того, чтобы всё рассказать ему. — Я… я… отец, — всхлипы Нацуки таяли в мерном шуме дождя. — Я всё знаю, — негромко прервал её Акайо, — Теперь всё будет хорошо, обещаю.       Он отстранился, смотря на Нацуки. Она подняла на него взгляд. Её глаза были красными от рыданий, по щекам прямо сейчас скатывались слёзы вперемешку с дождевыми каплями, а мокрые волосы липли к лицу. Но даже сейчас она была красивой, как нежный цветок розы, никогда не теряющий своей прелести. Аккуратно взяв её за руку, Акайо сказал: — Идём домой.       После чего Нацуки неуверенно глянула сначала на него, затем куда-то назад. Её взгляд был полон какой-то печали, но потом она смотрела на его заботливые глаза и вновь лёгкость в её душе цвела, словно цветы под присмотром хорошей хозяйки. — Идём, — тихо выронила она осипшим голосом, не желая больше отпускать его руку.