Древ

***       Бесконечно долгий период дезориентации и нескончаемый цикл фантомных болей, со временем сменился чувством полноты, масивности и некой странной лёгкости.       Мой новый зримый мир ограничен невидимой границей и мой взгляд не в силах её пересечь. Но в этих пределах, я был словно Причиной причин и мог видеть всё, быть везде, и быть всем.       Так, пронизывая сознанием толщи кристала, камня и льда — я ознакомился со своим вместилищем, лишь казавшимся мёртвым и неподвижным… …       По моему велению, кристаллы в моей плоти проросли, лёд образовал жилы, а камень растекся, став панцирем снаружи… Эта внутренняя реструктаризация была проведена с одной целью: однажды прислушиваясь к себе, я услышал некий звенящий шум, он становился громче или тише, в зависимости от внутренних изменений, от чего мною было сделанно предположение, что если тело примет определённую форму, то я смогу узреть источник шума. Это оказалось верное предположение.       Мною были обнаружены маленнькие «органеллы», столь млаленькие, что почти неощутимые. Они толпились внутри тела и именно они давали мне те Силы, благодаря которым я воплощал свою волю.       Данное открытие было б без сомнения приятным, если бы волна энтузиазма не сподвигла меня на дальнейшие исследования…       Наблюдая за жизнью «органелл» далее, я пришёл к выводу о том, что для этих маленьких созданий, моё сознание выступало в роли «центра». (Этот вывод был сделан на основе того, что эти маленькие существа реагировали на все мои мысли, эмоции и желания, беспрекословно выполняя приказы).       Данное наблюдение натолкнуло меня на следующий ход мыслей:       Если есть «центр» — то он должен как-то отдавать команды, сам оставаяс безучастным, а значит у него есть место постоянного дислоцирования; почему же тогда я его не вижу.?. А что если моё зрение осуществляется при помощи «центра» Что если «центр» неспособен видеть сам себя.?.       Но ответ прибыл оттуда, откуда его не ждали — «органеллы», подчиняясь мыслям, подключили меня к своему «зрению» и «повернулись» в одну сторону, выделяя ранее невидимую облась пространства.       Холодным и мёртвым голосом они сказали: — «Ничтожный». — Это короткое слово, пропитанное сонмами образов, показало мне моё положение…       Положение не Повелителя — узника! Положение Не Всесильного — немощного! Положение Не Предвечного — смертного… Словно увязшая муха в янтаре, я был звуком, застывшим в теле «органеллы» и словно насекомое — страшился грядущего… …       Меня гложило смятение и переполняли вопросы, не облицованные в конкретные формы, но которые тем не менее не остались без ответа.       Равнодушным и пустым голосом, Хор сказал: — «Узревшие Вечность. Безвольные, Высшей Воли. Бессильные ручьи Сил.».       Слова, пропитанные потоками образов, пугали; их общий смысл, пронизанный холодом и безысходностью вызывал дрожь в теле.       В сознании билась мысль: — «НЕ ХОЧУ НЕ БЫТЬ!!! НЕ ХОЧУ НЕ БЫТЬ!!! НЕ ХОЧУ НЕ БЫТЬ!!!».