Стринги, ключи и немного романтики

      Настроение ни к черту. Настолько пасмурное, что начинаю завидовать чуваку из рекламы, который доит жирафа, а вокруг него ярче яркого светит радуга.       От нервов потряхивает.       Заказчики - твари конченые.       Аналитики - их ближайшие родственники, прям по крови они родные!       Начальник вообще гондон. И будь проклят тот день, когда я сказал ему "да". В смысле согласился на него работать.       Сёма - красавчик. Сёма, кстати, это я. И ничего, что глаз дергается, ничего, что судорогой сводит скулы, так хочется от щедрот необъятной души кому-нибудь въебать, но список настолько велик, и даже теряюсь, с кого начать. А так я в принципе неплохой пацан. Если бы не работа, которая меня кормит, поит и периодически поебывает... Вот про это. Мы плавно подошли к вопросу, почему я, собственно, в десятом часу ночи стою у квартиры своего начальства.       Должность его называется заместитель начальника, а по сути вся ответственность лежит на его широких плечах. А я, так уж вышло, хоть и не оформлен официально, но прихожусь как бы замом зама, помогая решать ему часть насущных вопросов, заодно своих, а там еще пару мелочей... Короче, волка ноги кормят, и график у меня ненормированный. Вот и стою. Потому что этот сукан, он же Юрич, забрал ключи от склада, а мне они очень нужны.       Звонок вырван с корнем. Признаю, иногда я бываю очень настырен, но, с другой стороны, то, что однажды он заболел, это же не повод стопорить рабочий процесс? Вот если бы он ласты склеил... А вообще, неплохой мужик, характер только поганый, прям как у меня, на этой почве мы с ним регулярно и схлестываемся, а так очень даже понимающий, коллектив его любит, да и трахается он как бог, но характер все равно поганый.       Сначала дергаю ручку, потом, убедившись, что не заперто, хотя не факт, что мне будут рады, бесшумно просачиваюсь внутрь, по стеночке тянусь лапой к его куртке. Я точно знаю - ключи на связке в правом кармане... И тут неожиданно из проема, ведущего в комнату, выходит озадаченный Юрич.       Я бы мог понять все - налоговую, потоп в складе, даже свой разбитый бампер, но объяснить, почему он в руках крутит женские стринги и, прикладывая их к себе спереди, задумчиво чешет у виска, - это, блядь, выше моего понимания!       Его просто видеть надо: высокий, жилистый, но крепкий, размах плеч недетский, морда протокольная, хотя и симпатичная, и это розовое недоразумение!       - А как ты это на жопу натянешь? Не налезут же... - орет куда-то в потолок, я в его куртку окукливаюсь, все еще веря, что меня не заметят.       После секундного молчания все из той же спальни раздается хорошо прокуренным басом: - Это на твой пердальник не налезут! А на мой очень даже! - по нарастающей, сначала с низких к концу уже хорошо так пискляво и почти по-женски, вот только вместо бабы у Юрки на плечах повисло... повис... Короче, помимо чертей, что там давно сидят, но сейчас, вероятно, разбежавшихся, на нем висит оно. Высоченное, еще выше Юрки, я вообще со своими метр семьдесят пять отдыхаю, с волосами ядовито-розового цвета, будто в марганцовку макнули. Оно накрашенное. Правда накрашенное: тушь, тени, тоже розовые, но еще и с блестками, и рот блестит, да и в принципе оно в леопардовых лосинах, белой майке, малой ему размера на три, и еще оно смотрит на меня, а Юрич трусы эти крутит, и я такой в ахуе весь стою!       - Ох ты, ебаньки, - выдает это и, оттолкнув Юрку не женским махом, того аж по стене размазало вместе с этими трусами, топает ко мне. У меня даже яйца от страха сжались. А еще внутри нечто острое царапнуло по самолюбию, и я, наверное, слишком прямолинейно глянул на Юрия Юрьевича, потому что тот схватил это нечто за руку и затолкал обратно в комнату, а сам двинул ко мне, кусая губы и, видно, подбирая слова.       Пока я замахивался - не то чтобы защитная реакция, просто... захотелось мне, - меня оповестили с двух шагов:       - Это мой брат. Проездом. Можешь познакомиться.       - Не могу. В смысле не хочу. - Весь настрой сразу спал. Но желание сбежать осталось. - Юрич, а почему он такой? Насилие, травма, психика ни к черту, да? - Этому должно быть какое-то научное объяснение. Вот сейчас он радушно машет мне рукой и шлет воздушные поцелуи, а я грешным делом чуть начальству лицо не разбил, ну мало ли, вдруг ему диковинки захотелось. И не ревную я. Даже в мыслях не было. Почти.       - Нет. Просто ему так нравится. Тебя что-то смущает? - уточняет Юрка, я к выходу пячусь, но вовремя вспоминаю о ключах.       - Да нет, что ты, сам хотел башку в розовый заебенить, да краска кончилась. У тебя есть?       - У меня есть! - помогает мне... этот, покусывая наманикюренный пальчик.       - Вот спасибо за доброту, - нервно сглатываю. - Оставь себе, корни подкрашивать.       - Да это же парик. Хочешь, предстану пред тобой в неглиже?       Представил его голым и лысым... - передернуло.       - НЕТ! - почти истерика. - У меня слабая детская психика еще не окрепла.       - Сёма, успокойся, - просит Юрич, подходя ближе и выискивая на моем лице ответы на незаданные вопросы. Ну да, побрился я, с командировки же, иногда тоже надо.       - Слушай, а если в него святой водой брызнуть, он шипеть будет? - Остапа понесло.       - Нет.       - А если на солнце вывести, зашкварчит?       - НЕТ.       - А если кругом обвести, свет погаснет?       - Нет.       - А если...       - А если взять себя в руки?       - Могу в руки взять я, - делает осторожный шаг мужчина и кокетливо заламывает руки за спиной.       - Слава богу, не в рот.       - Могу и в рот.       - А мне не хочется совсем. Вот прям вообще. Юрич, даже тебя. Ты меня еще больше бесить стал.       - Я-то почему? - обижается натурально, и в этот момент вижу, как его начинает потряхивать, как взгляд неотрывно мечется по мне, учащается дыхание, а меня в жар бросает.       - Не знаю. Так вмазать тебе хочется, аж колени дрожат. Можно?       - Не уверен, что тебе нужна рука в нерабочем состоянии.       - Юрашка, пожалей мальчика, чем он дрочить будет? - защищает меня его брат. Вот спасибо!       - Отдай мне ключи от склада, а? Я больше так не буду. В смысле вообще не буду, пойду я. Мне надо.       - Какого склада, ты же уволился, придурок, - теперь он злится. Ах да, я же начальника послал к прародителям, хотя он сам виноват, запорол мне контракт, который я полгода вынашивал. Да гори оно все огнем, надоело!       - А я обратно захотел. И техники там моей полгаража. Отпусти с миром, а? Заявление оформим задним числом. Я даже согласен без зарплаты.       - А отрабатывать за тебя кто будет?       Смотрю на парня, потом на Юрича, прикинул хуй к носу, сглотнул.       - Я молчу, - предупреждаю его выставленный кулак, - молчу.       Меня с боем и шумом затаскивают на кухню. У Юрки удивительно горячие руки, и вообще кажется, он весь пышет жаром. Стоит рядом, шумно втягивает воздух носом и косится так, будто хочет сожрать.       - Отвали, - шепчу одними губами, он продолжает молча наблюдать, оставаясь при своем мнении, и если бы не это нечто, что, сидя напротив, когтями царапает столешницу и дует губы, я бы давно уже потек, а так у меня стресс.       - Почему ты так на меня реагируешь? - задает вопрос, и я затрудняюсь с ответом, вроде как женщина, матом нельзя, и реально, если взглянуть под определенным углом... так нельзя сыграть: манерность, нежность, даже ласка во взгляде, это же реально себя надо ощущать этим, а вроде и как кобель, обтягивающие штаны не прячут внушительное хозяйство, бугром выпяченное вперед.       - Детка, для того, чтобы быть мужиком, вовсе не обязательно строить из себя мачо, - приходит мне на выручку, развивая диалог, а то я у него в разрезе майки грудь искать начал. - Признайся сам себе - я пидорас!       - Я это как бы вижу. При чем тут я?       - Да нет, не я, а ты.       - Я пидорас? Юрич, как он меня назвал?..       - Он не то имел в виду, - опускает ладонь мне на плечо, я вздрагиваю и списываю все на нервы.       - Я не то имел в виду, - вторит второй. - Я хочу сказать, что, если тебе нравится трахаться в жопу, это вовсе не значит, что ты плохой человек.       - Как ты до своих лет-то дожил с такой логикой?.. Юрич, мне страшно, - задираю голову. - Он точно твой брат? Хотя, - тряхнув плечом, скидываю конечность, а то больно дискомфортно, - теперь ясно, почему ты такой неадекват, это же гены.       - Признайся себе, и станет легче, - не унимается розововолосый.       - Хорошо - я тебя боюсь. Признался.       - Нет.       - Да.       - Да я не о том! Вот я, например, люблю, когда меня трахают...       - Боюсь тебя разочаровать, но это заметно.       - И это же не значит, что я плохой человек?!       - Не уверен, но я бы с тобой темной ночью в подворотне не хотел встретиться... Я бы вообще с тобой не встретился, если бы не вон тот угрюмый мудак... - киваю вверх.       - Очень зря. Между прочим, я такое умею ртом...       - Юрич! Я не трус, конечно, но что-то пиздец сыкотно, ограничь мое знакомство с твоими родственниками, а? А вдруг это заразно?       - Не заразно. Я же не такой... - Крепко задумался, привалившись плечом к косяку. - Только пиздани что-нибудь, шею сверну.       - Вернемся к важной теме! Возьмем меня, для примера... - Его брат начинает терять терпение.       - А можно всех посмотреть?..       - Ты не проститутку выбираешь, а познаешь истину, балбес!       - Ебал я такую истину!       - Такую еще не ебал, но все в твоих руках.       - У меня руки отнялись, это как-то связано? Юрич, реально, отнялись.       - Это брат тебе запястье вывихнул, пока сюда тащил, не переживай, до свадьбы доживет. В смысле заживет. Вот я, например, люблю трах...       - Я понял смысл твоей жизни. Что дальше?       - Веду себя натурально.       - В каком, прости, месте? В том, где два полушария одной жопы стринги зажевали?       - Естественно. Я хотел сказать "естественно". И прекрасно себя при этом чувствую.       - А мне чет похерело, братцы.       - Хотя у меня два благотворительных фонда, трое пенсионеров после инсульта...       - Это после тебя их инсульт скрутил, да?       - Нет, после влияния ближайших родственников. И при этом я люблю член. Разве это плохо?       - Я не могу усвоить информацию, потому что нельзя в одном предложении совмещать член и благотворительность.       - Ты еще такой ребенок.       Пью чай. Противно хлюпаю, чавкаю пряником и давлюсь им же, когда нога мужика касается моей. Юрка молчит. Он вообще сегодня слишком молчаливый, хотя обычно нас только покажи друг другу, лаяться начинаем, исключение - когда в койке встречаемся, но и там этот вампир дает проораться. А тут таинственный такой. Никак соскучился? Меня же всего месяц не было. Или два?..       - Как хоть его звать? - шепотом, прикрыв рот рукой и не сводя взгляда с провокатора.       - Меня зовут Артемон, - представляется сам, Юрич, предчувствуя вторую волну, уходит к окну курить.       - Как собаку?       - Вообще, в честь Артемона из Клазомен — древнегреческого инженера V века до нашей эры, но по-собачьи я тоже люблю.       - Юрка, а ты тоже того?       - Чего "того"? - Юрич спокойно душит сигарету губами, интересуясь между выдохов.       - Ну... колготки, бельишко... - Стринги так и торчат из его кармана и очень напрягают.       - Нет, он не такой. Он считает, что это стыдно - демонстрировать свои тайные желания, хотя по молодости...       - Заткнулись оба!       - А как вы с моим братом познакомились? - Третья кружка чая подошла к концу. Я уже и пописать три раза сходил, и спизднул, что чувствую себя плохо, и вообще я устал... Пробовал вытащить у Юрича ключи, но он их в трусы те замотал, и больше я так не делал. Не отпускает всеми правдами и неправдами, а мне в гараж смертельно надо, у меня там доки по черной бухгалтерии надежно зарыты, и если я их раньше не заберу, то не видать мне моих вложений в этот сомнительный бизнес.       - О, это было так романтично, - начинаю на выдохе, - он мне в бампер въехал, я ему битой разбил лобовуху и голову. Прям незабываемая встреча.       - Меня занесло.       - Именно поэтому ты орал "Куда прешь, пидорас? Не видишь, я еду!"?       - А как у вас протекают отношения?       - У нас единственное, что протекает, это трубы на складе. Или я вопрос не понял?       - Вы подарки друг другу дарите?       - Да. Я ему пиздюль, он мне генитальный герпес.       - Я тебе уже объяснял, что это был не я.       - Ну, не ты и не ты, просто запомнилось, и осадок остался.       - А живете вы вместе?       - Живем. Я на работе, он у себя. Тебе зачем?       - То есть вы тупо трахаетесь?       - Ну да. А как еще? - прикусываю жало, Юрич нервно трет лицо.       - Эм... романтика, свечи... - помогает нам.       - Свечи есть. От геморроя. Еще что?       - Вот и вставь их себе в жопу, всю обойму! - О, взорвался... И оно орет басом, совсем не по-женски.       - С утра. Уже. Как положено. Все под контролем.       - Не слушай его, братан, нет у него геморроя. Да, я проверял. У него словесный понос попер, стебется он так, защитная реакция. И вообще, пора тебе...       - Налицо явный спермотоксикоз. - Артемон поднимается из-за стола, утирая губы салфеткой. - Говорил я тебе, давай мальчика приведу, - я молчу, хотя осадок неприятный остался от его слов, - а ты, нет, я не хочу другого...       - Свалил, - не просит - командует Юрка, и не поверите, но, глядя на него такого, я сам бы уже пошел, даже проводил это до парадной его дома, где бы он ни был, лишь бы не оставаться с Юричем наедине.       - Уже.       - Юрич, я тебя по-хорошему прошу, отвали, не до тебя сейчас, - выставив руки вперед, пячусь, пока спиной не врезаюсь в стену. Путь к выходу мне перекрывает этот злющий мудак, даже не думая идти на уступки.       - А до кого? До генерального? - говорит спокойно, почти шепотом, а в глазах темно-серых огонь горит, и чем спокойнее выглядит он, тем беспокойней становится мне.       - Он сам напросился. И не бил я его, так, пошвырял по кабинету, мелочь.       - Ты выкинул в окно его ноут, но это ладно. - Маска холодного безразличия трескается на глазах, и он по нарастающей начинает истошно орать, аж уши закладывает: - Я все понимаю, темпераментный ты, вспылил. УВОЛИЛСЯ ЗАЧЕМ?!       - Да надоело! - теперь ору я, эмоции с головой накрывают, захлестывают с такой силой, что на ногах не устоять и дрожью от макушки до самых коленей. - Пашешь как лошадь, вечно на перекладных, еще и палки в колеса вставляют. Он полгода моей работы за три копейки продал!       - Это я забрал твой проект.       Ступор длится секунды три. Всего три. Меня успевает поймать, скрутить и вмазать грудью в стену с такой силой, что дыхание сбивается и прорывается кашель.       - Ты оборзел? Бессмертный? - Орать не получается, дергаться тоже, только хрипеть.       - Это подставной проект, контору банкротят...       - Суки!       - Сёма, ты бы из кожи вон вылез, но его вытянул, а нам надо было его именно завалить.       - Пидорасы!       - Остынь. Ты бы еще сам подставился. Русских слов не понимаешь, а я потом что делать буду?       - А сейчас ты что делать будешь, когда я... Блядь, да пусти ты меня!       - Остынь, - крепче сжимает, аж ребра хрустят. В его мертвой хватке одновременно невыносимо, от слабости собственной, и в то же время его первенство, эта агрессия - возбуждают, а дикий адреналин только усугубляет положение. Начинает накрывать, медленно, как капля за каплей из капельницы падает раствор, так же и у меня слабеют руки, подгибаются колени, и мы сползаем на пол в тесной хватке.       - Бригаду я твою устрою, тебе тоже уже нашел место, и даже не думай о перспективе переезда - я знаю, что тебя на север звали.       - Тебя забыл спросить, куда мне ехать.       - Иногда мог бы и спрашивать! - На выдохе закрывает глаза и утыкается мне лицом в затылок. - Заткнись на пару минут и посиди так.       - Я не могу молчать, когда испытываю стресс.       - В этом твоя проблема - никак не заткнешься.       - Если не прекратишь ко мне жаться, подумаю, что соскучился.       - Не поверишь, но...       - Не хочу слышать, - прерываю его, он усмехается и кусает меня за плечо.       Пара мгновений, и страстью накрывает. Резко, на грани с болью, что сводит все тело, и если не снять напряжение, просто порвет изнутри.       Рывками на спину, роняет лопатками на пол, падает сверху, раздвигая мне ноги и сжимая руки крестом над головой, а я пошевелиться не могу.       Поцелуй злой, сорванный, как ворованный, без толики ласки, разве что когда удается, схватив за губу зубами, заставить замереть, позволяя его языку залечить кровоточащую ранку.       Еложу под ним, рычу и извиваюсь, не в силах оставаться безучастным. Да, хочу его трогать, ласкать и пробовать, хочу все и сразу, и меньше всего хочу потом думать, что, возможно, этого не стоило допускать.       Юру уже понесло, все хуже контролирует силу, оставляет синяки на руках и бедрах, сдирает одежду, в своей путаясь сам, когда хочу раздеть его тоже.       Меньше ласки, больше экспрессии, тело, как мармелад, слушается плохо, но принимает все, что он с лихвой отдает мне, вколачиваясь раз за разом, так и распластав меня на полу, берет в миссионерской, раздвигая ноги шире, до тремора в мышцах, чтобы все видеть: как плавно член толкается внутрь, в этот момент сам замирает, нависнув сверху, изучая в предоргазменной судороге, взглядом полным желания распаляет еще сильнее, становится даже стыдно, от этого еще более жарко. Обливаюсь потом, царапая ногтями ему спину до красных борозд вдоль всего позвоночника. Улыбнувшись одними губами, прося прощения заранее, берет то, что по неведомым причинам считает своим. Заставляет кричать, стонать в голос, наплевав на содранные локти и ноющую спину, потому что заламывает до хруста позвонков, натягивая на себя до упора. За синяк на загривке - следы от его зубов, за болезненный оргазм, за тонну нежности, которая приходит позже, мне уже ненужная - и так передоз, и так плохо, будто вместе со спермой из меня все жизненные соки вышли, душит поцелуем и сжимает, словно хочет убить. Кончает толчками, выплескивая сперму мне на живот, вытерпев до последнего, пока совсем становится невмоготу. Падает сверху, забирая последний кислород, и долго восстанавливает дыхание. Сразу после оргазма испытываю неловкость, находясь с ним так близко.       - Ты мне ключи отдашь? - спрашиваю по-хорошему, оттащив его голову за пряди темных волос на затылке.       - Утром. - Тряхнув головой, садится между моих ног и с улыбкой первооткрывателя размазывает свою же сперму по моему бедру.       - Я до утра не доживу, - предупреждаю его оскал и пячусь назад, он, вцепившись мне в щиколотку, тянет обратно, затаскивая к себе на руки и приподнимая за зад.       - Я аккуратно. - Трется носом о мое лицо, я против воли улыбаюсь, расслабляясь хоть ненадолго от нервной работы, и когда наши губы почти встречаются...       - Ой, мальчики, - вопит радостно от двери все тот же ходячий раздражитель, - а можно к вам?!