Хвост ничего не видел

      — Нагайна, кушать подано! — ласково воскликнул Волдеморт. Обычно эти простые слова действовали как заклинание для всех его верноподданных и они быстренько сматывались по своим делам, а ему лишь оставалось опустить свои красные глаза и вяло щелкать пальцами, отсчитывая ритм.       «Делу время — потехе час, а кто не спрятался — я не виноват», — всегда хотелось добавить ему, наблюдая, как каждый из его… соратников с огромной спешкой проскальзывает на выход, а огромная змея заползает на поверхность полированного стола.       Но сегодня заклинание не сработало: противный жалкий Хвост был ещё в комнате. Уже закипая внутри, не то от злости, не то от нарастающей сексуальной неудовлетворенности (будь проклята сучка Белла, исчезнувшая после того, как своего добилась!), Волдеморт грозно глянул в тот темный угол, куда зажался его самый верный почитатель.       — Х-хозяин, — донеслось оттуда тихое попискивание. — Я могу быть чем-то полезен?.. Нагайна не ест. М-м-может, принести ей породистых мышей… или приправ? — пролепетал он.       Волдеморт сжал зубы.       — И-ли-ли порезать ей на кусочки? — почти безнадежно добавил Петтигрю. — Потушить с прованскими травами?.. Сварить на пару?.. Обжарить в оливковом масле?..       Красные глаза Волдеморта ещё больше налились кровью, а костяшки пальцев, сжимающие палочку, побелели.       — Я-я-я могу, мой Лорд! — взвизгнул Петтигрю, решив, что хозяин просто ему не доверяет. — Я ходил на курсы обучения шеф-поваров! — На этом моменте Темный Лорд не выдержал, злобно прошипев:       — Может, ещё пережевать для неё хочешь?!.. — Хвост как обычно сарказма не понял и испугался, что было заметно по его округлившимся глазам, а затем подобострастно закивал, отчего Волдеморт окончательно потерял терпение. — ВОН! Оставь меня с Нагайной одного!       — Да-да-да, сию секунду, мой Лорд, — пискнул Хвост и, с неожиданной для человека его комплекции прытью, вылетел из комнаты, а затем почему-то остановился за порогом, но Волдеморт не дал ему возможности что-то добавить, легким движением палочки закрыв дверь.       Створка хлопнула с такой силой, что в комнате дрогнули стекла и потухла пара свечей, а по потолку пошла трещина. Павлины на улице один за другим попадали, прикинувшись мертвыми. Люциус Малфой, спрятавшийся в небольшом чуланчике неподалеку, тихо воззвал к Мерлину, Долохов сперва матюгнулся, а затем перекрестился, а Снейп и Яксли схватились друг за друга и тотчас трансгрессировали куда подальше.       Петтигрю подпрыгнул и зажмурился, а когда открыл глаза, то заметил, что дверь отпружинила на петлях и не закрылась окончательно, перед его носом оставалась маленькая щелочка, через которую он видел спину своего повелителя.       — Соскучилась, моя дорогая, — протянул Волдеморт, проводя пальцем вдоль чешуек на спине Нагайны, а Хвост понял, что не может сдвинуться с места. Навязчивая, почти самоубийственная идея узнать хозяина поближе, узнать о нём чуточку больше, чем другие, выглядела слишком заманчиво. Хвосту казалось жизненно необходимым выделиться из всей той толпы прихлебателей, что сгрудилась вокруг его… (именно его!) Темного Лорда.       Волшебная рука, конечно, была огромной наградой, но Петтигрю все же не забыл, что именно благодаря его кулинарным способностям всё и завертелось. Но никто, похоже, этого уже и не помнил, что жутко злило и тревожило его маленькое эго. Засунув чувство страха, (а, может, и самосохранения), куда подальше, он с жадностью прильнул к двери.       — Ну, что же ты, Нагайна, — ласково шептал Волдеморт, поглаживая её гладкую, блестящую в свете огня, спину. — Теперь мы наконец одни. Пора…       Хвост, правда, ничего из сказанного не расшифровал, ведь вещал Темный Лорд на парселтанге, но по томному звуку его шипения всё же понял суть посыла. Но то, что произошло дальше, чуть не заставило Петтигрю убежать, поджав хвост. Волдеморт, одним резким движением палочки задернул плотные гардины, погрузив комнату в полумрак, другим — брезгливо убрал мертвого магла подальше, в самый темный угол. В этот же момент змея начала конвульсивно биться, словно выворачиваясь из собственной кожи. С каждым толчком она все меньше походила на змею и все больше напоминала… человека.       «Женщина!» — судорожно сглотнув, про себя изумился Хвост. Желание жить резко обострилось, а подглядывать быстро пропало. Колени подкосились и он попятился, но вдруг его взгляд упал на Темного Лорда, который своими тонкими длинными пальцами вальяжно расстегивал верхние пуговицы черной мантии, и Питер вновь вспомнил, для чего же он здесь. Все потаенные желания роем вылетели наружу и он сглотнул слюну.       «Ты не слабак, — твердо повторил сам себе он строчку из книжки „Самоуважение для колдочайников“. — Ты добьешься его расположения!» — И он уверенно прильнул обратно щелке.       Старая дверь скрипнула, отчего у Питера замерло сердце, но никто этого не заметил, потому что дальше начало происходить нечто и вовсе невообразимое: из старенького антикварного патефона заиграла индийская мелодия, а обнаженная Нагайна встала на стол и стала двигать своими соблазнительными, надо отметить, бедрами в такт музыке. Её длинные, до самого пола, блестящие темно-зеленые волосы будто бы светились волшебным блеском. Волдеморт вместе с Петтигрю несколько секунд зачарованно смотрели, как подрагивают маленькие соски на её полных грудях, и как извивается её гибкое стройное тело. Затем Лорд опомнился и сорвал с себя верхнюю часть одежды, показав свой широкий худой торс. Никогда ещё Хвост не чувствовал себя так расслаблено вблизи своего повелителя.       Волдеморт прошел вглубь комнаты к богато украшенному серванту и вытащил оттуда два самых изысканных бокала. Секунду спустя он щелкнул пальцами — на краю стола оказалась бутылка дорогого вина. Он залпом выпил первый бокал, предложив второй своей змейке, хотя та и отказалась. Она самозабвенно танцевала, все больше и больше распаляясь, поглаживая свое тело, выразительно и призывно двигаясь вслед за гипнотическими потоками музыки.       Петтигрю попытался сосредоточиться и запомнить марку напитка, хотя и был крайне не уверен, что эта информация как-то поможет ему сблизиться с Лордом, но уходить вдруг совершенно не захотелось. В паху внезапно потеплело, член дернулся и стал наливаться тяжестью, дыхание участилось. Он не мог не отметить, что Волдеморт выглядит намного привлекательнее, когда его бледное лицо озаряется улыбкой. В глубине души он хотел, как и Лорд, развалиться в шикарном кресле и наблюдать, как ему танцуют приватный танец. Хотел быть худым, высоким, сильным. Хотел внушать страх и уважение. Хотел, чтобы Белла и другие сучки бегали за ним по пятам. Хотел быть им.       Здоровая рука вспотела, он шумно дышал, еле сдерживаясь, чтобы не ухватиться за свой член, когда Нагайна, плавными движениями, спустилась со стола и преклонила колени перед Лордом, а затем расстегнула его штаны.       Волшебной руке никак нельзя было доверить своё самое дорогое, Питер боялся её. А уж дрочить ей и вовсе казалось кощунством, но он всё же стал. Из чувства ярого противоречия, из крайней, непостижимой любви к повелителю. Уж лучше потерять всё, чем пропустить такой момент.       Противная молния не поддавалась, жадным взглядом он неотрывно наблюдал, как ритмично двигаются пухлые губы змейки вдоль влажной белой тонкой кожи. С каждой секундой желание становилось все нестерпимее и, наконец, замок поддался; холодная сталь прошлась по разгоряченной и мокрой от ожидания плоти. Почувствовав непостижимое блаженство, Хвост вдруг понял, что значит счастье... Волдеморт оказался меньше, чем он предполагал, и это обстоятельство добавило ему уверенности. Резко захотелось ворваться в комнату и раскинув полы своей мантии воочию показать, что эта сучка теряет, но волшебная рука не давала вето на вольности и сдавила самое дорогое так, что из глаз чуть не брызнули слезы. Нагайна стояла на коленях спиной к нему. Открывшийся в этот момент вид, он обещал себе помнить всю оставшуюся жизнь. Недолгую, к слову...       Волдеморт расслабился и запрокинул голову. Питеру захотелось облизать острый кадык, показавшийся на его шее, пройтись поцелуем по пульсирующей жилке, провести кончиками пальцев по его ключицам и сдавить выпуклые соски, одновременно лаская мягкую грудь и плоский живот Нагайны, дотронуться кончиком языка до её аккуратных ушек, свернуть в кулак её длинные, будто живые волосы.       — Встань, — приказал Волдеморт, — Нагайна повиновалась. Крестраж работал исправно, без остатка подчиняя её волю. Она встала и через секунду, двигая своими упругими бедрами, оказалась на нём.       Петтегрю шумно выдохнул и излился на дверь, но звуки музыки скрыли его внезапную оплошность. — Эванеско.       Время второго раунда.       Выдыхая, он схватился рукой за косяк. Кружилась голова и жутко хотелось пить, но неведомая бестия, так яростно порхающая на члене его Темного Лорда, не давала потерять связь с реальностью. Он желал быть им и ей одновременно. Хотел вонзаться внутрь её гибкого тела, сжимать её тонкую талию, почувствовать вкус её кожи. Волдеморт схватил её за подбородок, притянув к себе. Их языки сплелись, и Хвост вновь почувствовал нарастающее внизу напряжение. Казалось, это его худые чуткие руки скользят вдоль её позвоночника, что это его тонкие нежные пальцы хватают за хрупкую шею. Что это он с животным криком выгнулся в момент экстаза. Он не сдержался и в бешеном ритме водил рукой по твердому мокрому члену, пока перед ним, слившись в ядовитом единстве, двигалась пара тел.       Мерцающий свет от свечей делал картину происходящего и вовсе ирреальной. Петтегрю на миг почудилось, что это сон, навеянный его больной фантазией. Он зажмурился. В конце коридора хлопнула дверь.       «Белла», — только и успел подумать Питер, крепко схватившись за свои яйца. Боль в мгновение вернула его к реальности и он тотчас обернулся крысой. Мимо прошагали каблуки мадам Лейстрендж, а он, поскрипев маленькими крысиными зубками и безуспешно поборовшись с огромным чувством незавершенности, юркнул в ближайшую щель, коих в доме Малфоев было предостаточно.       «Хвост ничего не видел», — про себя судорожно протараторил он.       — Ни — че — го.