Любовь с рогами и хвостом

      Бокал с вином сиротливо стоял в центре пентаграммы, окружённой десятком пустых бутылок и кусков засохшей недельной пиццы.       Антон обвел пьяным взглядом кухню, засучил рукава старой клетчатой рубашки, заляпанной кровью ритуального черного барана (помилуйте, съездить на скотобойню и издалека полюбоваться, а после стырить голову), и сжал в пальцах витую восковую черную свечу. Остальные стояли по углам пентаграммы.       Антон имел дар, полученный от прабабки-ведьмы, именовал себя гордым словом "экзорцист" и жутко бесился, слыша тривиального "экстрасенса". Кто ведь, в сущности, экстрасенс? Так, в телевизоре ерундой страдают да людям лапшу на уши вешают. А экзорцист — это вам не это. Серьезное дело.       Идеей вызвать демона Антон загорелся очень даже давно. Долго сидел за компьютером, скупил кучу книг по мифологии и эзотерике, — вся зарплата на пару со стипухой на них ушла, и кормили его добрые коллеги — все выходные вычислял наиболее благоприятную дату для ритуала. Даже на пары латыни приходил безропотно и внимательно слушал, что там говорит преподаватель.       Мысль о том, что привести план в исполнение стоит прямо сейчас, пришла неожиданно и после пары бутылок. Очередная подружка закатила ему показательный скандал по телефону, а после так же показательно обжималась с каким-то парнем с юридического.       С девушками у Антона не ладилось. Нет, они клевали на внешность и доброжелательность, но очень скоро сознавали весь масштаб катастрофы — рассеянной, забывчивой, неуклюжей, помешанной на мистике и оч-чень невезучей.       Он и с парнями пробовал. И было даже неплохо. Какая, в сущности, разница, с кем ты там туда-сюда-обратно, если обоим хорошо.       Правда, никто дольше недели не задерживался.       Антон набрал в грудь воздуха и, покосившись на ехидную баранью башку, начал читать заученное накануне заклинание призыва. На латыни, разумеется.       Чем дальше он читал, кстати, тем сильнее ощущал себя долбоебом. Какая гадость, этот ваш экзорцизм.       Последние слова повисли в тишине. Антон, до конца надеявшийся на чудо в глубине души, печально опустил руки. Валить надо, к маме, в Воронеж. Доучиться и валить. И про ересь эту забыть как про страшный сон.       В воздухе раздался глухой треск. Синие молнии пробежали по поверхности пентаграммы — Антон протер глаза пальцами. Показалось, наверное.       И парень, зависший над его столом, тоже того... показался.       Поправочка, полупрозрачный, рогатый парень. На котором не было надето ничего, кроме узких, греховно узких штанов. Тонкий хвост с кокетливой кисточкой на хвосте гневно бил по чужим затянутым в черную кожу бёдрам.       — Бойся, о смертный, ибо дикая охота грядет, ведь вызвавший демона... — пафосно принялся вещать рогатый, но, моментально оценив обстановку, лениво протянул: — Короче, говори, чего тебе там надо, подписывай договор, да я пойду. Там такая грешница, ух!       Антон ошалело взглянул на него. Галлюцинации, надо же. Допился. Приехали. Нет, такими темпами точно в родной Воронеж!       Где ты, милая мама?! Где ты, милая Юлечка, первая зеленоглазая любовь? Учишься в Питере на журфаке, которым бредила с восьмого класса?       Хвостатый вежливо кашлянул, напоминая о себе. Антон внутренне возмутился. Надо же, какие глюки-то нахальные пошли! Внимания им, глюкам, не хватает, понимаешь ли.       Светлые брови сошлись на переносице, вздёрнутый нос сморщился в попытке изобразить усиленную мозговую деятельность. Впрочем, вскоре лицо Антона просветлело.       — Значит так, — взгляд упёрся куда-то мимо, пытаясь просверлить дыру в дурацкой статуэтке на подоконнике. Кто вообще дарит такую безвкусицу в наше время?! — Записывай, запоминай, я не знаю. Я хочу машину, подвал с коньяком... и ипотеку выплати, ага? Брови рогатого-хвостатого-прозрачного поползли вверх. — Ты джинна вызывал? — осторожно уточнил он. Штаны спустились ещё ниже. Антон сглотнул. — Я демон, ау. Из ада. Душу за ипотеку, тело за коньяк, за машину можешь ещё что-нибудь продать. Антон хлопнул ресницами. Какие глюки интересные. Ой не стоило мешать. Ой не стоило. — В натуре из ада? С котлом и плетками? Плетка, кстати, в воображении очень даже рисовалась...       — В натуре, парень, из ада. Так что выбираем? Договор на передачу души ещё подписать придется, кстати говоря.       Антон проникновенно заглянул в бесстыжие голубые глаза и, собственно, ничего кроме бесстыжести не заметил. Ууууу, морда рогатая, блин.       — Я читал, ваши договоры чёртовы надо кровью подписывать. Видал, сколько знаю, а. Это я ещё пока толком ничего не изучал.       Прозрачный только руку успел протянуть, когда Антон резанул ножом по ладони. Кровь брызнула душевненько, заляпав рукав, стол и попав прямо в центр пентаграммы. Что-то зашипело в ней, ещё один разряд лениво дернулся по матовой поверхности. Угол стола слегка обуглился.       — Ну все, смертный, пиздец, — уныло заключил рогатый и вдруг щёлкнул пальцами.       Веки закрылись как-то сами собой.

***

      Утро, как всем известно, добрым не бывает, а особенно — утро с похмелья. Приоткрыв глаза, Антон тихо выматерился в пространство. Левая ладонь была аккуратно забинтована, а сам он лежал на расправленном диване. Это сколько нужно было выпить, чтобы не только галлюцинацию словить, но и провалы в памяти?!       От кресла раздалось вежливое покашливание. Переведя мутный взгляд в сторону источника звука, Антон подскочил на постели и тут же сморщился от реакции и без того гудящей головы на этот маневр.       Вчерашний рогатый-хвостатый-прозрачный — теперь, правда, вполне из плоти и крови — восседал в его кресле и, склонив голову набок, беззастенчиво пялился.       — Бля, ты настоящий! — голос с утра звучал хрипло и довольно-таки пугающе, но рогатый только едва поморщился.       — Нет, игрушечный! Ты когда-нибудь видел игрушечного демона, чучело?       Антон слегка надул губы, обидевшись на чучело. Будет его ещё всякая галлюцинация стремать, даже если она вовсе и не галлюцинация.       Хвостатый выдержал эффектную паузу и, изящно салютуя стаканчиком из Старбакса, невесть как появившимся в его руке, соизволил пояснить:       — Ты вчера пролил свою кровь. Тем самым ножом, которым пентаграмму вырезал. Мы с тобой теперь друг с другом связаны на определенный промежуток времени. А теперь будь добр, поясни мне... — демон подался вперёд, отставив кофе, опасно прищурился и вдруг гаркнул: — Чем ты думал, долбоеба кусок, когда ритуал на крови завязывал?!       Антон страдальчески сморщился. Зинаида Николаевна, конечно, орала не тише, но больная голова реагировала очень уж бурно.       — Слушай, намагичь мне таблеток каких-нибудь, башка раскалывается. И кофе тоже.       Рогатый засопел, закатил глаза, но таблетки все же материализовал. Как и стакан воды.       — А кофе не заслужил, — с непонятной мстительностью выдал этот мерзкий бес. И улыбнулся.       После таблетки стало значительно лучше, и Антон позволил себе несколько мгновений посмотреть на безмятежно лыбящегося хвостатого.       Коротко стриженные темные волосы. Голубые глаза. Черты лица правильные, чем-то цепляют. Симпатичный, сво-олочь.       — Эй, ты! Недо-Сатана! Тебя как хоть зовут-то?       Синие глаза снисходительно смерили его с головы до ног. Резкий хрипловатый голос быстро произнес несколько шипящих звуков, напоминающих латынь — и одновременно резко отличающихся от нее. Звучало красиво, пугающе... и непонятно.       — Чё?!       Хвостатый тоскливо вздохнул и покачал головой. Не иначе как на его тупость сетовал. Дьяволу. Антон фыркнул в ответ. А нечего тут выебываться своим дебильным языком, который даже не латынь.       — Арселенемиум, — неожиданно миролюбиво представился он. И тут же угрожающе добавил: — Только попробуй Сеней назвать, голову оторву.       Антон покладисто кивнул, вдруг обезоруживающе улыбнулся.       — Красивое имя. Так что там с кофе-то, Арс?       Если ему не послышалось, то рогатая скотина заскрипела зубами.

***

      — Слушай, Арс. Ты если тут аж на неделю, тебе шмот нормальный нужен, — озабоченно проговорил Антон, прикусывая нижнюю губу. — Тебя в этой мечте озабоченного стриптизера быстро в ментовку заметут.       Арс вольготно раскинулся на полу, и не смотреть на обнаженный торс и длинные стройные ноги, обтянутые во всех стратегически важных местах, было... сложно. Почти невозможно, если честно.       Одежда для него была нужна не только для прогулок. Для психического здоровья Антона тоже не помешало бы закрыть все эти самые части тела. Он всего лишь человек, помните, что он может против истинно дьявольской красоты?       Странно, но демон оказался совсем не демоническим. Обычный парень, чуть старше его самого. Смешливый, общительный и до смешного интересный собеседник. С ним было здорово совпадать в мнениях — и здорово спорить до хрипоты.       Демон его удивлял и восхищал. Ехидный и насмешливый молодой мужчина мгновенно переключался в режим смущенного подростка или искрометно шутящего юноши. Поразительное создание, ей богу.       — Тихо ты со своим богом, думай не так явно. У приличных демонов голова болит от такого, — сморщился Арс. Антон едва сдержался от того, чтобы не показать ему язык.       Когда демон выволокся из ванной в слишком длинных для него антоновых штанах и обтянувшей мокрое тело футболке, Антон прикрыл глаза ладонью. Да ну нахуй.       Если все демоны такие, то невольно начинаешь задумываться: может, ад не самая плохая перспектива?!

***

      На следующий день Арс выразил свое недовольство его шмотом и потащил по магазинам. А потом, кажется, в какой-то стриптиз-бар, из которого они вышли пьяные в стельку.       — Та черненькая просто огонь была, видел? — Антон пьяно улыбнулся, облокотившись на чужое плечо. Голова кружилась. Душная пыльная Москва сейчас казалась самой красивой и самой яркой. Было жарко, пустота голове и хо-ро-шо.       Арс повернул голову. "Глаза у него синие-синие" — мелькнула в голове дурацкая мысль.       — Мне блондинки больше по душе, — демон мечтательно улыбнулся. Теплое дыхание обожгло губы. — Зеленоглазая, высокая, в белом. Мечта, а не девчонка.       Антон девушку запомнил, да. Стройная, белокурая, с большими и красивыми... глазами. Такие ему тоже нравились, но сегодня взгляд сам тянулся к жгучей красавице-брюнетке.       — Помню, в Питере меня какой-то пидорас призывал. В бордель ему приспичило. Я потом туда часто типа в командировки наведывался, пока какой-то мент облавой не накрыл.       Антон дёрнул его за руку и первым направился вперёд, покачиваясь при каждом движении.       Неровный свет фонаря освещал спину, обтянутую белой футболкой.

***

      Неделя была словно из тех, которые бывают в жизни совсем редко. Чтобы их исключительность подчеркнуть.       Они шарахались по городу целыми днями. Арс таскал его по злачным местам — зря он заливал, что в Москве его давно никто не призывал, бары, клубы и неприлично дорогие рестораны он знал прекрасно. Антон надирался вдрызг, а на следующий день после пар тащил демона в парк, на набережную или в дешёвое открытое кафе. Арс даже взял моду встречать его после пар, терпеливо выжидая по полчаса возле стен МГУ.       Эта неделя определенно была исключительной.       Для Антона в первую очередь тем, что он впервые влюбился.       Он чувствовал себя втюрившимся мальчишкой, и двусмысленные шутки пополам с комплиментами будоражили не хуже самых пошлых намеков. Напротив — сексуальное напряжение заводило ещё больше невозможностью его сбросить. Что-то томительное висело в воздухе, и замечали его и невнимательный Антон, и искушённый в подобных делах Арс.       Тот вечер был последним. Они не пошли никуда — выпили вина в квартире. Арс был теплым, даже горячим, его кожа обжигала, когда он сжал его предплечье.       — Слушай, Антон, ты классный. И умный очень. Тем удивительнее тот факт, что ты абсолютно не замечаешь, когда тебя клеят, — абсолютно серьезно сообщил демон. Антон хлопнул ресницами. Чужое лицо придвинулось близко-близко.       Антон сам преодолел последние миллиметры, целуя чужие губы и с упоением ощущая цепкие пальцы в волосах. Его голову контролировали. Арса заводило командование, кажется, и Антон успел подумать о том, что о ролевых играх можно будет ещё поговорить, когда жёсткие потрескавшиеся губы прижались к шее, а уверенная холеная мягкая ладонь скользнула ниже.       Тело выгнуло дугой после пары резких движений и горячего выдоха в шею.       Было лучше, чем хорошо. Было о-ху-ен-но.       На следующее утро Арса рядом уже не было.

***

      Близилась сессия, а в голове не было ни одной здравой мысли. В голове поселился гребаный рогатый-хвостатый демон с самыми синими глазами на всем свете.       Антон маялся, но призывать того не собирался. Хотелось. Очень. Но характер надо показать, однако, да и тупая детская обида поселилась внутри: мог бы разбудить и попрощаться, шароебина мудацкая!       Погода стояла адово жаркая. Антон как раз проходил мимо очередной летней кафешки, когда в глаза вдруг бросилась огненная шевелюра. Парень с другого факультета, программист, кажется, стоял, небрежно облокотившись на стену, увитую плющом. Как его там — Сергей? Семён? Святослав?       — У тебя когда увольнение? Нет, Олег, не начинай, я квартиру снял, койко-место найдется. Я знаю, что дембель скоро, ты мне эту лапшу на уши не вешай, а! Просто скажи, когда идёшь в увольнение.       В голосе, высокомерном и снисходительном обычно, сейчас звучала такая теплота и затаенная нежность, что Антон помотал головой.       И моментально вдруг все понял.       Надо будет поставить рыжему и его Олегу коньяк!       Начертить пентаграмму, зажечь свечи и достать из подвала баранью башку оказалось делом десяти минут.       Знакомая ересь на латыни прозвучала почти музыкой, когда в центре медленно возник полупрозрачный рогатый силуэт.       Антон подмигнул ему, занося над ладонью нож.       Арс знаком попросил его подождать.       В его ладони с глухим хлопком материализовалась плётка.       Антон шкодливо улыбнулся, прокручивая в голове как минимум семь способов ее использования.