Ты называешь меня: "Снежинка", а после ломаешь. Зачем?
Ты вечно зовёшь меня снежинкой, говоришь, что напоминаю тебе красоту и индивидуальность каждой этой миниатюрной льдинки. Ты говоришь, что где-то написано, мол не существует идентичных снежинок, что со мной также, что я такая одна, твоя, только твоя Снежинка. Хотя если первое ты говоришь порой в моменты особой нежности, напавшей на тебя, то второе я придумываю и додумываю сама. Знаешь почему? Потому что я сама тебе себя подарила. Хочешь ты принять это или нет - я не знаю. Но... Ты ломаешь меня... ломаешь также, как ломаются косточки снежинок под ногами, когда ты бежишь по снегу к остановке утром, боясь опоздать на пары. Ты ломаешь меня... ломаешь морально, ты ломаешь мою психику. Кто сказал, что она у меня давно сломана? Я? Ах, да, я сама... Мне так казалось до встречи с тобой. Дура. Я думала, что меня уже не сломать. Ты ломаешь меня... ломаешь так, что казалось бы, легче умереть, лишь бы не испытывать этой невыносимой боли. Говорят, что сильнее костной боли не бывает. Мне так не кажется, правда, я бы лучше стерпела перелом каждой косточки своего тела, чем подобные издевательства над моими эмоциями и любовью к тебе. Ты ломаешь меня... ты знаешь, ломаешь хуже, чем ломал мою психику отец-алкоголик. Нет-нет, он был отличным отцом, пока не напивался. Я плакала, впадала в истерики, страдала от каждого его слова, кинутого небрежно в мою сторону. Я любила его, любила и ненавидела. Единственный мужчина, к которому я такое испытывала. А что сейчас? Чёрт возьми! Ты ломаешь меня! Ты меня ломаешь! Каждое твоё холодное слово, которое ты бросаешь также небрежно, каждое твоё действие, намеренное игнорирование меня, твоё "Тебя не должно волновать." Боже, прошу тебя, остановись, остановись, родная! Да как же не должно волновать?! Ты так меня ломаешь... Ты называешь меня: "Снежинка", но никогда не добавляешь "Моя." Почему? Я ведь целиком твоя, моё сердце принадлежит только тебе, но почему ты говоришь, что я "Гретхен" из Ирвинговского "Богач, бедняк". Ты намеренно это говоришь? Ты действительно считаешь, что я такая? Я не понимаю тебя, но я всё еще надеюсь, что внутри ты держишь смысл Гретхен (Маргариты) и Фауста. У них ведь глубокая вековая любовь, это ведь так? Я знаю, что ты любишь меня. Но зачем ты меня ломаешь? Ах, да, всё верно, я Снежинка. Кристаллическая, хрупкая льдинка, чьи кости так легко сломать со сладких хрустом. А ещё я такая же холодная. Но ведь это ты сделала со мной. Мне порой тяжело говорить тебе это, ведь ты не веришь и на каждое моё: "Я люблю тебя", стабильно отвечаешь: "Не верю". Идёт шестой месяц, как мы с тобой, фактически, вместе. Мой друг говорит, что это отношения. Неофициальные, негласные, но отношения. "— Ты любишь её, она любит тебя, пускай вы не говорили об этом, не договаривались, не предлагали... Но это отношения. Но лишь она другая, ты должна справиться с этой проверкой." Какая к чёрту проверка? Как с ней справиться? В чём ты другая? ... Да, ты другая. Иначе бы я, наверное, не выделила тебя в толпе. Ты не в моём вкусе. Ни внешне, ни характером в целом. Но я рядом, я не могу тебя так просто отпустить. Почему? Ты сама всё знаешь, родная, милая моя девочка. Ты не любишь, когда я тебя так называю, но за глаза ведь можно? Насладиться хоть каплей моей собственной нежности к тебе, назвать своей, назвать своей маленькой, милой, любимой, родной, не услышав упрёка в ответ. Ты ломаешь меня, знаешь? Или, может быть, я сама себя ломаю? Я запуталась... Я просто запуталась. Но я точно знаю что ты - мой наркотик. Любовь ведь тоже, по сути, наркотик, а ты мой отдельный особенный сорт, созданный для меня. Меня ломает по тебе. Настоящая наркоманская ломка. Я страдаю от неё каждый раз, когда не вижу тебя больше часа. Знаешь... В твоей жизни всё в черных оттенках, но если я - Снежинка, смогу я вписаться в твой чёрный мир? Что мне, по-твоему, делать?
