Ученик Таскмастера

      Огромная гостиная новой Башни впечатляла размерами и обстановкой. Сейчас, когда прошло два дня с момента распада кристалла и спасения его пленника, в башне Старка присутствовали почти все, кто участвовал в давешнем собрании на Трайкериере. Благо хоть разбрелись кто куда и не мешались. Гэбриел устало вздохнул и смахнул с экрана в сторону очередной отчёт, с которым ознакомился. Рутина. Привычная, относительно лёгкая, но от того монотонная и скучная. Разумеется, как главу военной организации, его это более чем устраивало. Но вот в остальном… Хотелось буквально выть. Потому что больше всего на свете он ненавидел неопределенность. Она мешала принимать решения. И трезво мыслить. Рэйвен ещё не пришел в себя, хотя консилиум докторов, магов и просто светил науки уверял, что все в норме. Мэй Паркер умерла, но Рэй так и не очнулся.        — Гэбриел, что-то случилось? — Вклинился в поток невеселых мыслей чей-то голос, вырывая главу Гидры из размышлений. Оказывается, он так и замер, невидяще глядя сквозь погасший планшет.        — Ничего нового. Просто слишком многое сейчас на кону.        — А можно подробнее? — Двадцать третий уже было собирается ответить, как понимает кому принадлежит голос. Планшет падает на пол, но наплевать, ведь ему не послышалось. У входа и правда Рэйвен. Немного грустный, бледный и явно уставший несмотря на продолжительный «отдых». Видимо, разговор будет длинный. Но сначала… Сначала он придушит своего лучшего друга объятиями и никто ему не помешает!       Помешали. Рейвен банально сполз вниз по стене. Пришлось сначала ловить его, а после тащить к ближайшему дивану. Отсчитывая чужой пульс, Гэбриэл вглядывается в черты парня, заметив, что что-то изменилось. Не во внешности. В выражении лица, сведенных бровях, опущенных уголках губ. Это был Рэйвен, но, в то же самое время, не он. Быстрый взгляд на появившегося Стренджа позволяет узнать наиболее вероятную причину: маг уверен, что теперь ни о каком раздвоении личности и речи идти не может. Теперь его сознание целостное. Память тоже при нем. Не забыл… Тогда, быть может, вспомнил? Нечто серьезное, важное. Что повлияло на него до такой степени, что он стал похож на Баки и Стива: молодой внешне, а в глазах столетний опыт. У Питера его нет, не в таком количестве, и все же… Усталость берет свое.        — Неужели я настолько хреново выгляжу? — Мимика немного отличается, но интонации прежние, хотя раньше он и не позволял себе показывать их на людях. Так он иногда говорил, когда они сидели в подлодке Гидры, держа в руках по кружке с чаем и играли в шашки. Шахматы Рэй всегда недолюбливал. К слову об этом…        — Ага, видок ещё тот. Определился, наконец? — Друг улыбается. Даже Рейвен признал его достойным внимания и расположения. А кому доверять, если не суждениям самой настороженной и параноидальной части самого себя?        — Ага. Питер Паркер. Наемник «Рэйвен», прозвище «Крылатый». Приятно познакомиться.        — Взаимно, Питер. Рад за тебя. — И ответное счастье мелькнувшее на чужом лице определенно того стоит. Стоит всех этих нервов. Просто они друзья. Просто Гэбриэл сделает для Рэйвена все, что в его силах и тот ответит тем же, если не большим. И так уже давно. А их «торговые» отношения… Просто попытка подогнать дружбу под более жёсткие рамки, более безопасные для их образа жизни. Это понимают оба. Обоим надоело. Сейчас Командир, как никогда четко понимает: все изменится. Как минимум потому, что изменился сам Питер. И многие могут такие изменения не принять. Что куда более грустно, это будет сравнительно ближний круг. Щ.И.Т.у в целом наплевать, они и не знали его толком. Наставники достаточно умны, чтобы не допустить таких глупых ошибок. А вот друзья, ученики… Тут гораздо сложнее. Возможно, это даже к лучшему, что первым он встретил именно Гэбриэла. Позитивный опыт даст ему силы даже в случае последующего негативного.       Стрэндж ставит лёгкий барьер и уходит в портал, так ничего и не сказав. И не надо долго думать, чтобы понять за кем он отправился. Как ни как, спустя всего несколько минут в очередном портале возникают уже оба наставника и близняшки. Гэбриэл тактично отступает в сторону, слабо улыбаясь. Вот она, семья друга. Две младшие сестрички и двое… дядюшек? Нет, не так. Возможно, вернись все на круги своя… Но сейчас это другой человек. Переосмысливший и свою жизнь и тех, кто рядом с ним. И Наставники для него по прежнему на этой же позиции. А что до девочек, то их и вовсе воспринимают как детей Учителя. Хотя Гэбриэл помнит с какой теплотой друг отзывался о них раньше. И мелкие это явно понимают. Маги все же. Ещё и такой специфической направленности. И их нынешние объятия ни что иное как прощание с прошлым. Командир ещё раз окидывает их всех взглядом и только теперь замечает пятна краски на рубашке обычно собранного Таскмастера. Видимо даже такие как он не прочь завести семью. Рэйвен тоже улыбается, заметив их, а Мастерс фыркает и трепет его по голове. И все для того чтобы всем вместе посмеяться над непередаваемым выражением лица ушедшего в перезагрузку Питера. Ему многое придется наверстать.        — Ты как всегда вовремя, ученик. Девочки как раз должны были отправляться в храм. Теперь хоть смогут спокойно учиться. — Стивен открыл портал и оттуда выглянул другой маг. Кажется это Хранитель библиотеки Храма. Близняшки вынужденно отлипают от названного брата и уходят, оглядываясь. Вот теперь можно поговорить серьезно. — Как ты?       И за этим кратким вопросом столько всего скрывается, что впору только удивляться. Беспокойство, желание узнать правду… Питер понимает. Как и всегда. А что ещё важнее: способен довериться и раскрыться. Но только им. Даже мелкие остались ни с чем. А значит вот он: новый доверенный круг Рэйвена. Возможно, ещё двое будут иметь шансы. Гэбриэл вздыхает и откидывается на спинку кресла готовясь слушать.       Новая история, рассказанная с самого начала, производит неизгладимое впечатление на каждого из них. Командир прикидывает чем он занимался в то время, как друга начало швырять по жизни, и планомерно теряет дар цензурной речи. Если брать точкой отсчёта год, в котором все пошло под плавный откос, то Гэбриэл учился и готовился к своему будущему в организации, куда его втянул отец. А если подогнать по возрасту… Да, черт возьми! Они оба были детьми! У него самого умерла мать и он попал в Гидру с самого детства. Вот только поначалу былая слава отца мешала продвижению по службе, даже после смерти того. Но, в сущности, первая потеря компенсировалась наличием отца, вторая — необходимостью пахать ради собственного выживания и отсутствием особенных привязок. А у Питера были тесные узы с родителями и он потерял сразу обоих. Не удивительно, что его сознание, пусть гибкое и развитое не по годам, выкинуло оригинальный фортель в виде второй личности.       Питер по прежнему лежал и созерцал высокий потолок. Вообще, складывалось ощущение, что именно белому своду он и рассказывает историю жизни. Про одиночество, преодоленное с первыми друзьями, про то как их пути разошлись. Про то, как его укусил паук Оскорпа, как погиб дядя и, разумеется, о встречах с начала с наставниками, а после и со своими учениками. Рассказ был неспешным, немного апатичным. Вот только отсутствие явных акцентов не скрыло от слушателей истину. Убийства… Находясь в том кристалле он переживал ключевые моменты жизни в которых доминировал Рэйвен, видя их с совершенно новой, непривычной точки зрения. Пропуская сквозь себя эмоции, которых не было в прошлом, ведь другая личность брала на себя этот удар. Разумеется, это повлияло на него. Потому и казался намного старше, что фактически прожил в ускоренном варианте ещё одну жизнь. Вот только состояла она преимущественно из боли, крови и страха. И когда голос рассказчика затихает, присутствующим требуется немного дополнительного времени на то чтобы все обдумать.        — Знаешь, Питер? — Карие глаза сталкиваются с голубыми. — У меня к тебе только один насущный вопрос: какого черта первым твоим действием стал именно побег в полудохлом состоянии?        Вопрос риторический, это понимают все присутствующие. Паркер отводит взгляд. Его гнал страх быть не понятым и не принятым. Страх одиночества. Потому что тот факт, что капсула Мэй была пуста, когда он очнулся, говорит сам за себя. Ее больше нет. А такой человек как Рэйвен… Больше всего он нуждается в ощущении собственной полезности. Ему жизненно необходимо быть кому-то нужным. Потому и искал. Но ни за что в этом не признается. А вот сам Гэбриэл как раз должен кое в чем признаться.        — Питер, я…        — Я знаю. — Повисшая пауза давила едва ли не физически. — Знаю, что вы отключили капсулу. И… благодарен за это. Сам я бы никогда не решился и неважно, что все чего мог добиться своим методом это два года в виде овощей. Скорее всего, после уже даже моя сила была бы не способна на чудо.        — Рэй!        — Не стоит, я всего лишь констатирую факт. Слияние помогло мне «вырасти» быстрее. Возможно, без него моя реакция была бы совсем иной. Но сейчас я прекрасно понимаю насколько глупо действовал тогда.        — Людям свойственно ошибаться, ученик. Даже таким, как я и Стивен. Но за ошибки нужно нести ответственность.        — Нет правильного выбора. Есть только тот, что мы считаем таковым…        — Именно. Он может тобой гордиться. — И даже не требуется договаривать о ком идёт речь. Все понятно и без этого. — Я проверил твое состояние. Насколько я могу судить, проблем в ближайшее время не предвидится. Хотя, зная твой талант находить, приключения…        — Не сказал бы что я прямо ищу…        — Ага, это они коварно нападают из-за угла. — Усмехается Гэбриэл и, не выдержав, смеётся с выражения лица друга. Будто все как раньше. Нет, опять не так. Будто они самые обычные подростки у которых из проблем школа, сессия и любовь, а не биолаборатории, вторжения инопланетян и божественные откровения Асгарда. Ну, помимо всего прочего. Приятное, редкое чувство для таких как они. Но все же случается и нужно ловить момент, потому что второго такого с их жизнью может уже не быть. В глазах напротив он видит отражение собственных чувств, понимание. И мысленно даёт себе обещание самолично выпнуть с планеты всех последующих захватчиков, чтобы вот такие спокойные и теплые встречи не исчезли. Но это с внешними угрозами а вот что касается внутреннего круга… Стоило бы сразу расставить все точки. Как минимум потому, что, как выяснилось, ощущение мира у этого обновленного Паркера весьма эгоистичное. В нем нет прошлой тяги к самопожертвованию в нереальных объемах. Он присматривается, оценивает, взвешивает каждое слово и жест. Гэбриэл соврал бы сказав, что ему это не нравится. А вот мрачное удовлетворение он ещё как испытывал.        — Что будешь делать с оравой учеников и прочими… товарищами? — Нейтрально-насмешливая фраза в конце все равно сбивается на шипение, но, как и ожидалось, теперь друг прекрасно понимает о чем идет речь. А уж как он реагирует… Впору обводить эту дату в календаре красным маркером дважды.        — Близнецов доучу и отпущу. Как и Токкэби с мелкой. С Гарри ещё поговорим на эту тему, но думаю он и так все понимает. Какого бы мажора он из себя не корчил, мозги в голове все же водятся. Команда… К ним я в принципе никакого отношения не имею, да и что-то мне подсказывает, что контракт с Фьюри давно уже не в силе.        — А Мэри Джейн? — Вот и он. Самый важный вопрос. И самый болезненный. Потому что если все что разузнал сам Командир было правдой и таковым и осталось, то узнать о таком быстром предательстве объекта десятилетней любви, и плевать что детско-подростковой, будет тем ещё психологическим ударом. Во всяком случае так кажется самому Гэбриэла. Но сидящий напротив наемник лишь тонко улыбается, даже не маскируя плещущийся в глубине зрачков холод. И приходит осознание: он знал. Влез в систему или ещё каким образом, но он точно был в курсе поступка девушки. И прощать его явно не собирался.        — Человек с таким именем для меня умер пол года назад.       Гэбриэл понимающе усмехается видя идентичные своему выражения лиц у всех присутствующих. Лучше и не скажешь. Потому что обиду можно простить. А вот мертвецы уже не воскресают.