Где Брок? Хочу командира!

Утро встретило головной болью, стояком и трясущимся Активом. Такое уже бывало, когда у Зимнего были затяжные сложные миссии, где тому приходилось долгое время работать соло. Пришлось снова окунуться в шкуру хэндлера, выводя парня из этого состояния. Нельзя было вчера расслабляться, но Брок слишком зациклился на себе и своих проблемах, как итог — спохватился в последний момент, не дожал, стоило доработать и не оставлять на утро контрольные тесты. Так что сегодня — никаких тренировок молодежи, (благо Роллинз вполне справлялся) и полностью посвятить себя Зимнему, рядом с которым сейчас не должно быть никого лишнего. Стеклянные глаза и заторможенность последнего могли напугать Роджерса, поэтому Рамлоу категорично потребовал у Старка занять Кэпа на весь день, чтобы не сбить настройку. От помощи мага он тоже отказался. — Старк, прекрасно понимаю, что маг может много чего, но давай я сначала приведу Барнса в более стабильное состояние, а потом магичьте его хоть всем кагалом! Договорились? — Ну, это ты у нас эксперт по Холодному сердцу, положусь на твое профессиональное мнение! Роджерса, впрочем, и без этого собирался забрать, нас не будет некоторое время — ситуация не самая лучшая. — Намечается миссия? — сделал стойку Брок. — Ну, можно и так сказать, я, конечно, рассчитываю на мирный исход встречи, но тут уж как получится… — Не крути мне, кто еще с вами, не вдвоем же? Сокола, лучника и вашего странного Вижена берете? — Ну… — Хотя бы Романову возьми, она одна стоит минимум боевой тройки прикрытия! — О, боже, хорошо, не беспокойся, мамочка! Мы со Стивом не пойдем без присмотра, обещаю! Тут целая толпа собралась, разве что маг по своим делам свалил. Да нас даже несколько костюмов в стелс режиме будут сопровождать, так что о прикрытии можешь не волноваться. Оклемался Зимний ближе к вечеру, когда сам Брок был уже выжат как лимон и просто дико хотел вырваться из башни. Если бы не Барнс, которого было опасно оставлять одного, то Рамлоу давно решился бы на вылазку: умение уходить из-под внимания у него было прокачано на уровне «почти Бог». Но за последнее время он так завяз с Зимним, Старком, Пятницей и даже Роджерсом, что чувствовал себя словно цепной пес на привязи. У него даже выпить желание испарилось, вот и цедил он травяной сбор, который обычно заваривал Кэпу, и ни о чем не хотел думать. Барнс повздыхал рядом, а потом в который раз попробовал привлечь внимание Брока. — Командир, что с тобой? Командир, ты слышишь, что с тобой? — А что со мной? — Рамлоу даже взглядом не повел, продолжая пить эту бурду и кривиться. — Я разочаровал тебя? Я облажался? Командир? — Броку даже смотреть на детку не нужно было, чтобы знать какое выражение у того на лице и это подзаебало. — Баки, скажи мне, я, по-твоему, совсем дурак? — пляски вокруг себя уже достали, почему бы не разложить кое-что по порядку, пока Роджерса нет? — О чем ты, командир? — подобрался Барнс, почувствовавший приближающиеся неприятности. — О вашем с Роджерсом договоре по разделу моей тушки. Что, думал, я не соображу? Ты только по дате рождения пенсионер, детка, но жить ты толком и не жил, так что все твои навыки против моих — это чушь собачья! — процедил он, по-прежнему не глядя на парня. — Командир? — ага, теперь у детки включается модус Зимнего и рядом сидит не ласковый Баки, а профессиональный киллер, очень смешно, ой-ой, неужели Броку пора пугаться? — Нехер меня таким взглядом продавливать, солдат! Может это и прокатило бы, ДО того как меня об вас двоих тут разъебашило несколько раз, а сейчас, извини, от твоего вида только поржать могу! — Рамлоу криво оскалился. — Что, обломился, сучонок? — Командир, зачем ты так? — подскочил Барнс, нервно сжимая кулаки, ну да, вот прямо сейчас самое время похерить целый день мозгоебства, потраченного на стабилизацию детки. — Сел! Живо сел, я сказал! Выполнять, солдат! — буквально выплюнул Брок и удовлетворенно заметил, как сковано рухнул на стул Барнс. — Мы с тобой разговариваем. Считай это, блядь, компенсацией всего этого цирка, что ты мне со своим дружком тут устроил. — Командир… — Ага, манипулятор, кончай мне тут несчастного котенка изображать. Все хорошо в меру, а ты уже переигрываешь! — Нет! Я… я не могу без тебя, командир, пожалуйста… — Да слышал я это уже хуев миллион раз! Я тут, блядь, только ради тебя и сижу как наседка. Ты до сих пор не стабилен, но туда же, игры задумал играть со мной! — Я не играю, командир. Я без тебя… — Да ну, детка, и с Роджерсом ты стратегию по разделу меня не продумал, скажешь? Нет, не ври мне, я тебя как облупленного знаю, так что даже не пытайся мне соврать! — Стив тебя любит… — Охуенская тема! Любовь? Это ТАК любовь выражается? Посадить на цепь, сожрать заживо, сдавить нахер и член откусить?.. — Нет, Стив… он просто никогда не имел нормальных отношений… просто ты, с тобой… — А, так это я такой ублюдок, что меня можно только так вот любить? — Командир, зачем ты так! Он просто не умеет нормально… — А что, ты умеешь? Типа включил режим сладкого безобидного котенка, и Брока Рамлоу можно брать тепленьким? — Я… прости, командир… я, мы на все согласны, лишь бы ты был с нами. Без тебя мы не справимся. — И что, решили, сначала ты меня раскатаешь, а потом твой дружок подкатит яйца к моей заднице? — Командир, я знаю, он налажал… — Ты тоже. Послушай, я все понять не могу, с чего вы решили избрать меня своей целью. С того света вытягиваете, кружите как стервятники над падалью. Что вам нужно, секс? Ебать надо вас двоих сразу или по отдельности? Или вам принципиально мне засаживать? — Зачем ты так, командир? — А затем, что эти розовые сопли и подходы а-ля жалобный и несчастный суперсолдат не канают. Я могу дать трахнуть себя, если потом вы нахуй съебетесь из моей жизни, сколько раз вам нужно? Я же сейчас сывороткой накачан по уши, смогу выдержать… — Командир, хватит! Проклятье, все не так! Ты нужен нам не на раз, не временно, и в любом варианте! — завелся Барнс, горячо жестикулируя, и Брок нервно дернул себя за волосы. — Блядь, не кипишуй так сильно, а то опять вылетишь из нормы. Я заебался тебя в порядок приводить. В любом варианте говоришь? Ты или Роджерс? — Что… в смысле… — Ну да, в том самом смысле. Ебаться. В любом варианте — ты это говоришь за себя или за своего гребанного Роджерса тоже? –…Да! За нас обоих. Главное, чтобы ты принял нас обоих, признал, что наш, позволил быть рядом, касаться, чувствовать тебя. Признал, что ты наш, а мы твои. Только наш! — Хуею я с вас и ваших тараканов. То есть, вы прекратите сходить с ума, как только я официально признаю, что кроме вас двоих у меня никого больше не будет, и Брок Рамлоу станет натуральным пидарасом во веки вечные на пару, то есть в триаду? Войду в ряды голубых извращенцев, и все пучком. Это об этом вы мечтаете, даже если это Я буду пялить вас обоих? — Грубо говоря, да… — тихо ответил Барнс, опустив голову и сложив руки на колени. — Заебись. А если мне, блядь, девочки нравятся, что, будете переодеваться? Бельишко там женское, мазюкалки? — Если ты хочешь этого, да! — также тихо, но твердо и уверенно ответил Актив и с отчаянным вызовом посмотрел на Брока сквозь завесившие его лицо лохмы. — Отрастил дурень гриву! — Брок закусил губу, сдерживая желание поправить челку детке, и передернул плечами, стряхивая неуместную мягкость. — Ладно, давай, секс для здоровья полезен. Посмотрим, как ты хорош на четырех костях. — Командир? — неуверенно спросил Барнс, сомневаясь, правильно ли он понял. — Что, уже зассал? Отдрачивал-то с энтузиазмом, а чего теперь мнешься? Все, запал прошел? — Нет! То есть, я согласен. С тобой, как ты скажешь, только не отталкивай меня, все, что хочешь... — То, что я хочу, детка, вы у меня забрали. Так что сами виноваты, ну что, пойдем, начнем расширять горизонты. Раз уж на тот свет вы мне свалить не даете, то сыграю розданными вами картами, но по своим правилам. Заодно и узнаю, каково это — пялить суперов в зад. И, детка, тебе лучше бы постараться, чтобы я не разочаровался в своем решении! Барнс послушно двигался вслед за Рамлоу, не протестуя, а Брок пытался совладать с накатившей на него темной злостью. Для экзекуции, а иначе это Брок не воспринимал, они пришли в те роскошные покои, где находился памятный ему траходром, на котором он схватил нехилый приход. Замерший у двери Зимний не поднимал головы, а Рамлоу деловито проверил наличие в прикроватных тумбочках смазочно-защитных средств и кивнул. — Барнс, в душ, отмывайся до скрипа, жопку тоже, со всем тщанием! — Я… хорошо, командир... — неуверенно ответил Актив и исчез в душевой, Рамлоу представил, как бы отреагировал Роджерс на происходящее и невесело ухмыльнулся. — Пятница, крошка, ты ведь понимаешь, то, что здесь будет происходить, не должно всплыть никогда и нигде? — Да, Брок, но… ты уверен? Ваши с сержантом эмоциональные фоны не соответствуют… — Неделька, у нас тут и ситуация скажем, не совсем нормальная, так что не ломай свои электронные мозги, пытаясь это понять, просто отключись. Или как там ты делаешь, только контроль жизненных показателей — если чего, то предупредишь, но никакой съемки и записи. У того, что произойдет в этой комнате, должно быть только два свидетеля. Я и Барнс! — Как скажешь, Брок. Микрофоны на вызов, запись звука и видео отключена, проводится только общий мониторинг жизненных показателей… И я на связи, Брок! — Спасибо, крошка… Брок и сам не знал, с чего решил так вот поступить, возможно, его просто заебало чувствовать себя дичью, ну не мог он долго плыть по течению, как собирался. Слишком привык за все и везде отвечать, влезать, разбираться, получать по морде и упрямо переть тараном вперед. И эта навязываемая ему роль нежной фиалки для двух принцев-обалдуев его бесила. Возможно, он снова сам себе усложняет жизнь, только Брок всегда выбирал рубить, а не развязывать. Барнс выскользнул из душа в одном полотенце на бедрах и вопросительно застыл в ожидании указаний. Хорошая детка. Черт, Брок всегда был мудаком и сволочью, и это не изменилось, потому что отыгрывать назад он не стал. — Проклизьмился, или как там у пидоров полагается? Ты же всю теорию подучил, или даже попрактиковаться успел, Барнс? — самому себе хотелось въебать по зубам за такой тон, но Брока уже несло. — Нет, теорию только. И я… подготовил себя. — И растянуться не забыл? Ты ведь не думаешь, что я в тебя пальцы буду запихивать? — Я… сейчас, растяну себя… — убитый голос Барнса еще больше злил, и заставлял чувствовать себя ублюдком. Впрочем, он и есть такой, и детка должен знать, на что он подписался своими глупыми желаниями. — Так, давай в кровать. На колени. Смазки не жалей, выполнять! — тяжело сглотнув, Актив завозился на постели и у Брока заныли виски. Он ухватил прячущееся за завесой волос лицо Барнса и требовательно сжал его челюсть. — Что, детка, херово? Плакать не хочется? Или ты надеялся, что я тебя несчастного пожалею, и буду нежничать? — блядский детка играл желваками и молчал, разминая и растягивая себя, стараясь при этом не морщиться. Брок сильно нажал пальцем на нижнюю губу, и вздернул голову Актива выше, заставляя выгнуть шею. — Знаешь, не будь я мудаком, или хотя бы повидай я в этой жизни меньше дерьма, все бы у тебя получилось, детка. Я бы размяк, все за чистую монету принял и с твоих рук стал бы жрать, и зад бы подставил, да еще упрашивал бы меня облагодетельствовать! Только вот нахлебался я в этой жизни столько, что сам могу сожрать любого, и мозги вывернуть мне ой как не просто. И ведь только к вам двум отнесся нормально, и что вышло? Комнатную собачку из меня сделать собрались? Я пытался стерпеть эту херь, ждал, что наступит просветление в ваших тупых бошках и поймете, что не за того взялись. Не за того и не так!.. — А как? — невнятно произнес Барнс, с зафиксированной челюстью особо не поболтаешь, а раздавленная нижняя губа уже кровила, пачкая подбородок. — Как, командир? Знаешь, каково это, когда вижу только тебя? Когда ведет от твоего запаха, когда больше никто не нужен, когда оживаю только рядом с тобой? Как получить тебя и не потерять, ведь ты такой хрупкий, командир! Не могу без тебя. Просто не могу. Только рядом с тобой чувствую себя живым! — Блядь, не играй со мной, детка! — оскалился Брок, зверея от запаха крови и стеклянных глаз Барнса. — Язык твой блудливый! Вы, два ушлепка, всю душу мне наизнанку вывернули, меня Гидра за яйца смогла ухватить лишь по молодости, по недосмотру, не хватило мне тогда опыта, это сейчас я битый пес, не оставил бы такого поводка… Но вы. Ты и твой ебаный Стиви. Ломаете меня под себя, только забыли, что это дорога с двусторонним движением, и кто кого в итоге, сломает еще неизвестно! — Командир, все что хочешь, пожалуйста, как хочешь! Скажи, я все сделаю. Бей, ломай, ругайся, только будь со мной, ты же знаешь, я лучший, для тебя я буду идеальным, я послушный, только не отталкивай! — тянулся к нему этот несчастный, и Брок понимал, что уже не выберется из этого, он завяз и его утягивает все глубже. — Ты как течная сучка, детка! — ТВОЯ течная сучка, я буду кем угодно для тебя, командир, все как ты скажешь, как ты захочешь! — Актив облизнул окровавленные губы, мазнув языком по пальцу Брока, и его зрачки расширились, заполняя радужку. Почувствовав, что Рамлоу ослабил хватку, Барнс, не отводя глаз, принялся вылизывать его ладонь, жадно засасывая пальцы, прерывисто шепча: — Я смогу доставить тебе удовольствие, лучше всех женщин, что у тебя были, командир! Позволь мне! Когда бы ты ни захотел, что угодно — я все сделаю, только пусти меня к себе! — Все? Даже порежешь себя на куски? — попытался сбить эту жаркую волну Брок, но… — Если хочешь, ты же знаешь, мне плевать на тело, только коснись меня, командир! — Блядь, какая же ты шлюха, детка! — зло рассмеялся Брок, чувствуя, как его с головой накрывает темная волна, и позволил этому себя поглотить. Кому-то другому такой удар снес бы челюсть, но у Барнса лишь дернулась голова, и губы, разбитые об острую кромку зубов, потеряли форму. Брок содрал майку и расстегнул ширинку. Что же, если сучка хочет ебли, а кобель в состоянии этому помочь, то почему бы нет. Ему даже не пришлось ничего говорить, Зимний — легендарный убийца, отмороженный ублюдок, герой-снайпер второй мировой — с вожделением уткнулся в пах наемника Гидры, вылизывая полувозбужденный член и явно этим наслаждаясь. — Что же, мы падаем в кроличью нору, детка, крушение идеалов началось! Брок не нежничал, но Активу это и не было нужно, он и впрямь принимал любую грубость как награду и, совсем не смущаясь, развернулся задом, повинуясь шлепку. Ебаться в зад Рамлоу не особо любил, ему больше нравилось мять грудь и видеть, как теряется осмысленность в глазах от наслаждения, так что, двинув разок в тесную дырку, решил, что терять уже нечего, и он сможет осилить вид лицом к лицу: все же у детки вполне ебабельный вид. — Давай-ка трахни себя сам, не зря же бедра подкачал, детка. — Дааа… — прошелестел, улыбаясь мокрым от слюней и крови ртом, Зимний и плавно оседлал Брока. Все же Барнс был действительно красив: качественно проработанное тело, роскошная железная рука более темного, чем раньше оттенка, подарок от Ваканды, притягательные в своей жуткости шрамы на плече и завораживающая пластика движений. Сумасшедшая улыбка, залитые черным глаза — все было ужасно и идеально, это можно назвать самой охуенно жаркой случкой в жизни Брока. Не секс. Не занятия любовью. Он сношался с Барнсом как животное, оставляя синяки на идеальном теле и кусая до крови шею и искалеченное плечо, вырывая этим жаркие томные вздохи счастливого Баки. Он, кажется, успел спустить в блядскую детку и тут же возбудиться вновь, охваченный темной волной похоти. А Барнс лишь довольно выгибался на нем, жадно принимая все, что ему давал Брок и все время то ли тек, то ли кончал. Рамлоу было плевать. Он отпустил в себе того зверя, которого выпускал на волю только ебашась насмерть, на войне, убивая. Теперь вырвавшийся на свободу зверь в нем трахал другого зверя, покорного и ласкового. Это было запредельное ощущение боли, сладости и бешеного удовольствия… Сучий отморозок пытался вылизывать все, до чего мог дотянуться, и одновременно рычащий и смеющийся Брок в какой-то момент перестал отпихиваться, позволяя ему это. Их секс был похож на калейдоскоп жестких объятий, нежных вылизываний, кровавых укусов и идеального траха. Такого у Рамлоу еще не было. Барнс — это не разъебанная киска очередной шлюхи, а крепкий зад, тренированный до железных мышц, жадный, сжимающий в себе член в таком нужном ритме, не отпускающий Брока, возбуждающий своей горячей теснотой. Детка всхлипывал и выстанывал его имя, умолял не останавливаться и тыкался разбитыми в кровь губами в лицо, пытаясь затянуть его в поцелуй. Он мучил отморозка, до боли выкусывая беззащитную шею, запрокинув тому голову жесткой хваткой за волосы. Жестко вбивался в жаркое нутро и, придавливая ладонью низ живота, чувствовал свои толчки в чужом теле. Это было так дико и так… хорошо? Неправильно? Мерзко? Восхитительно? Барнс был залит спермой изнутри и снаружи, украшен кровоподтеками и укусами — этот вид вставлял. То темное, что всегда загонялось Броком в самую глубину его сути, ликовало при этом зрелище: Зимний тяжело дышал, измазанный дикой смесью крови и спермы, при этом радостно улыбался, не спуская глаз с Брока, и по-прежнему с вожделением тянулся к нему, готовый на все, лишь бы быть с ним. Готовый. На. Все. Брок закрыл глаза, запрокинул голову и завыл, прощаясь с собой прошлым и со всем тем, кем он был и каким себя считал. Потому что шаг был сделан. Он согласился и принял на себя новые обязательства. На своих условиях, но принял. Они лежали на развороченной испохабленной кровати, Брок лениво отпихивался от льнущего к нему отморозка, которому было все мало, секс-машина, блядь. Но хуже всего было, что сколько бы раз за эту странную ночь Брок не кончил, от ласк ушлепка у него стабильно поднималось. Сыворотка и впрямь сделала его невъебенно выносливым. По крайней мере, трахаться он может теперь как заводной, так даже в молодости ему было не под силу. Разве что он не был таким изголодавшимся по сексу как Барнс… Хотя, точнее, не по сексу. Это Брок трахался, отпуская свое животное начало, а отмороженное несчастье его любило — следовало уже признать это. Больная или нет, но эта одержимость, страсть, любовь была искренней, что заставляла Брока чувствовать себя последней скотиной. Он перехватил тянущегося к нему Барнса за расцвеченное кровоподтеками плечо и вздохнул. — Детка, что же ты творишь? — Командир! Мой! Хочу тебя! — пьяное счастье в глазах этого чуда кололо глаза, заставляя болеть очерствевшую душу. Брок мягко отвел спутавшиеся волосы с лица его персонального несчастья и осторожно поцеловал разодранный улыбающийся рот. — Иди ко мне, детка, в этот раз я буду нежным... — какая, по сути, разница — мужчина или женщина, если в этих глазах он, Брок Рамлоу, самый лучший и желанный на свете? Когда доверчиво разводят ноги и принимают с наслаждением? Что ж, если он может сделать это отмороженное чудо счастливым, то так тому и быть. Брок, словно извиняясь, выцеловывал следы своих укусов, выглаживал оставленные им синяки и, вновь загораясь, смотрел на то, как жадно принимает его Барнс, дрожа и извиваясь на его члене. Так можно стать помешанным на сексе. Нет. Это не совсем точное название. На обладании. Брок вдруг поймал себя на странном ощущении. Он больше не был одинок и, вглядываясь в измученное, но сияющее умиротворением лицо Барнса, понимал, что ниточка, о которой говорил тот маг, стала стальным тросом, связывающим его с Зимним намертво. И как тот раньше не мог отпустить Брока, теперь он, Брок, не отпустит и не отдаст никому это свое личное несчастливое счастье. Только что теперь насчет Роджерса? Его-то из уравнения с Барнсом не выкинуть, но кто бы знал, как этого хочется! Рассвет Рамлоу встречал на ногах. Голый, он стоял у большого панорамного окна и скуривал неизвестно какую по счету сигарету. Лучи занимающегося солнца робко ласкали тело распластанного на изувеченном белье Барнса, впервые за все время, что того знал Брок, спящего глубоким сном. Следы безумной ночи на теле отморозка бледнели, но Брок прекрасно помнил их все, спасибо сучьей памяти. Он помнил, что, по сути, изнасиловал того, чья жизнь и без этого долгие годы была примером жестокого и бесчеловечного отношения. И неважно, что сейчас все было по согласию. А еще Брок уже не сможет забыть, как потом любил и нежил этого безумно ласкового отморозка. Да, черт подери, Барнс все же сумел добиться своего, ну первую часть своего плана уж точно исполнил — затянул Брока в постель и получил любовника? Возлюбленного? Можно, конечно, утешать себя, что хотя бы тут первую скрипку сыграл Брок, поскольку это он тут рулил. Но все это пустая софистика, для того же Барнса значение имело только то, что он получил внимание своего обожаемого командира! Да порежь его Брок на ленточки, тот бы все равно радовался! И да, теперь появился несколько сомнительный повод для гордости — он смог укатать Зимнего, что в последний раз уже практически спал, пока Брок его дотрахивал. После почти бессонной и такой активной ночи полагалось бы валяться в изнеможении, но он удивительным образом был в порядке, разве что по-прежнему жутко хотел выбраться из башни. Впрочем, если принять во внимание произошедшее, можно будет организовать вылазку вместе с Барнсом, тому тоже не помешает прогуляться во внешнем мире. И Роджерса на крайняк можно прихватить. В конце концов, если Зимний с ним, то кто сможет им противостоять, теперь ведь и сам Брок не просто человек, он супер, по уши залитый сывороткой, с охуенно большим военным опытом, и за плечами которого скалится костлявая! Просыпаться Барнс не собирался, и Брок даже ухмыльнулся — вот как надо расслаблять детку, чтобы тот спал без задних ног. И никакой, нахуй, дестабилизации — полный релакс, а рецепт простой: трахать от души и никакого мозгоебства. Да и сам Рамлоу прекрасно себя чувствовал, словно именно такой ночи не хватало для нормального функционирования, ну разве что плотный завтрак мог правильно вписаться в правильное ощущение правильного утра. Довольно размяв спину и набросив на бессовестно дрыхнущего отморозка чудом уцелевшее покрывало, Брок позвал Пятницу. — Пятница, милая, тут мы немного побуйствовали, придется твоему хозяину потратиться на новое белье. — Брок. Доброе утро? Сейчас это меньшая из проблем. — В чем дело? — удивленно поднял брови Рамлоу, как-то странно было с утра пораньше услышать паникующую Пятницу. — Мои протоколы только что пытались вскрыть. Отследить нарушителя не удалось. Но в процессе отражения атаки удалось выяснить кое-что другое. На Башню готовится нападение. Судя по всему, показательная акция устрашения, цель — мутанты, уклоняющиеся от регистрации. Связь постоянно глушат. С вероятностью восемьдесят три процента Тони Старка умышленно увели из башни, как и всех его гостей — для ослабления защиты башни и укрывающихся здесь мутантов. Связаться с хозяином нет возможности… — Так, без истерик. Кто остался в башне, кроме моих и мутантов? — начал одеваться Брок. — Только медики и обслуживающий персонал. — Обеспечь им безопасный выход. Запускай костюмы в режим наблюдения. Поднимай дроны, обеспечь периметр, достаточный для мертвой зоны от двухсот метров и желательно до четырех тысяч. Хрен его знает, но если стингеры приволокут, надо бы иметь возможность их зачистить до запуска зубастых малышек. Мои ребята еще не встали? Буди и дай им допуск в арсенал. Арсенал распакуй и включай протокол «Осада». И давай мне все выкладки. Кто, сколько, откуда и когда… — Вывожу данные. Медики остаются. Это входит в протокол «Осада». Но откуда ты знаешь о нем, Брок? Это закрытый кластер знаний, недоступный для… — Девочка, не смеши. Старк параноик и не мог не продумать подобный вариант на случай нападения, особенно после того как его дом однажды уже разъебали ракетами. А название — это ведь логично, нет? — Ты пытаешься, пользуясь твоим же сленгом, заговорить мне зубы! Ты точно знаешь об этом протоколе, это не догадки! — Ладно, молодец, крошка, возьми с полки пирожок. Не забыла, я все еще остаюсь профи. Так что не трать время, кстати, сколько его у нас? — Расчетное время до начала атаки — два часа. — Прилично, успеваем! Все, давай Роллинза на связь!