Не отпущу

You're part of a machine, you are not a human being With your face all made up, living on a screen

День не задался с самого утра.

      Только юный Драгоций покинул своё уютное местечко, как был чуть ли не на руки подхвачен Роком и приведен на очередные занятия, «которые мы слышали и слушаем уже по сто тысяч раз» — бурчал почти всегда паренек.       Но вот выдалась свободная минутка, и уже можно было бродить по огромному замку в своё удовольствие, однако, как был наслышан Фэш, этого времени будет не так много, ибо всех ключников снова собирали в Черноводе для очередного невероятно важного совета.       Выдохнув, осознавая, что никуда от этой участи не деться, мальчишка не быстрым шагом направляется в свои покои, чтобы собрать некоторые вещи да просто завалиться на кровать и, возможно, доспать отведенные на то часы. Как же все-таки холодно оказывается в этом здании, если даже это место можно таковым назвать. Холод, который пропитывает собою насквозь, забираясь за воротник и нагоняя страх, волнение, отчаяние. Начало казаться, что от подобного никак не скрыться, хотя, в целом, не было и никакой нужды.       СереброКлючник продолжал брести абсолютно бездумно, но внезапно звуки приближающихся шагов коснулись его слуха. Нетяжелые, как у Войта, и даже не спешные, как у Рока. Да, как бы иронично это не звучало, Фэш уже мог различать членов своей семьи по походке и чуть ли не по ударам сердца, судорожному шёпоту или каким-либо другим мелким факторам. Ближе. — С дороги, мелочь, — толкая в плечо Драгоция, усмехнулся юноша.       Смешок. Усмешка. Насмехательство.       Этот человек никогда его не ставил на одном уровне с собой, никогда не желал взглянуть сквозь широкие стекла своего бесполезного эго. — Коридор достаточно широк, чтобы твоя задница пролезла, не задевая меня, Ляхтич, — проскрипел Фэшиар.       Святое Время, главное чтобы здесь не началась драка. Эти двое просто не переносят друг друга и в любой момент могут устроить неожиданную перепалку, невзирая на то, где и в каком окружении они находятся.       Маркус был довольно-таки свободно одет, лишь темно-синяя рубашка с не застёгнутой последней пуговкой у горла, как говорил светловолосый — эта самая пуговица придушивала его, поэтому и не застегивал. Драгоций же всегда говорил, что-то по типу «как жаль, что так и не задушила» или «Сдаешь позиции, выскочка, уже с пуговицей справиться не можешь», за что частенько получал колкий, недовольный взгляд ЗолотоКлючника или смачный подзатыльник — ещё одна причина вечных разборок и драк. Он был в таких же синих брюках и налакированных туфлях. Волосы, больше отдававшие оттенком оседающего пепла, были перевязаны золотой лентой в нетугой хвост. Было сложно не заметить, что Марк заботится о своём внешнем виде, как никто другой, хотя, скорее всего, его просто принуждали к таким мерам. Однако брезгливости в ЗолотоКлючнике хоть отбавляй, везде норовит то смахнуть незримую пыль с плеч, то хвост потуже затянуть.       На колкость в ответ юноша лишь презрительно хмыкнул и, задев локтем Фэша еще раз, исчез за поворотом.

***

      Вот уже как несколько часов все ключники находились в одной большой зале, по разные стороны диванов. Как обычно «Орден Дружбы» полным составом занял место около окна, а их злейшие враги буквально уселись напротив. Их разделял лишь небольшой кофейный столик с хрупкой стеклянной поверхностью, на которой красовалась ваза с алеющими цветами. За все проведенное здесь время ничего кроме укоров, подколов и желания вывести оппонента из себя не случилось.       Из-за чего взрослые решили опустить руки на этот раз и разрешили детям покинуть собрание. Благо, торопиться никуда не нужно, так как Нортон-старший любезно отдал несколько комнат для ключников, чей путь должен занять много времени. «Им легче будет остаться здесь на несколько дней, дабы не ездить по нескольку раз туда и обратно, ибо новые сборы будут очень скоро, Уважаемый», — именно так выразился Огнев перед Роком, и, на странность, его решение не было отвергнуто, даже с какой-то легкой благодарностью принято.       Уже разложившись в отведенных покоях, ребятня разбрелась, кто куда и кто с кем. Захарра с Василисой и Дианой были в Зелёной комнате и обсуждали что-то около потрескивающих полений в камине, с чашками горячего чая в руках. Было понятно, что все трое соскучились друг по другу за время такой долгой разлуки. Учёба, да рамки, за которые не могут зайти юные часодеи, не давали видеться часто, приходилось обходиться почтой и беседами через часолисты. Маришка кажись увязалась за Госпожой Мортиновой, что-то рассказывая и запевая на свой обыденный лад. — Вы только представляете? Кошма-ар. — возмущённо лепетала та, за что получала снисходительные кивки и улыбки со стороны Елены.       Ярис притих где-то в районе библиотеки, Норт уже давно сидел в своей комнате.       Кажется, лишь Фэш не был занят чем-то «значительным», а лишь спрыгнув с окошка своей комнаты, летал вокруг Замка и осматривал его. Восемь башен стали какими-то очень уж обычными для мальчишки, даже как-то скучновато не то, что раньше. Решив остановиться здесь ненадолго, СереброКлючник легко перелетел на крышу одной из башен и уставился куда-то вниз, под ноги. Присев на черепицу, он погрузился в свои неглубокие мысли.       Резко, будто бы из ниоткуда рядом с плечом пролетел ярко пылающий шар, что разлетелся в воздухе искрами. Эфер.       Драгоций подскочил и был уже готов залиться гневной тирадой, как заметил, что совсем недалеко от него стоит чуть запыхавшийся Маркус с вытянутой стрелой в руке. Его глаза горели ненавистью и явной враждой. Волосы, что были утром так аккуратно убраны, сейчас выпадали прядками на лоб. Ох, как же он зол. Фэш мог поклясться, что настолько рассвирепевшего пепельника, как прозвал Марка, ещё ни разу не видел. Дело явно клонило к бурной драке и здесь не отделаться ссадинами и тумаками, как раньше. — Паршивец! — вскрикнул Маркус из-за чего выдал всю угловатость своих движений, что обыденно были плавны, как у лебедя. Ещё одно доказательство, что тот, ой, как больно будет кусаться.       Сразу же после того, как старший подал голос и отправил несколько эферов, как «Гнев», «Урон» и «Боль», начал надвигаться. У юноши чесались кулаки, дабы проехаться ими по чудной, как сам и утверждал Марк, мордашке младшего Драгоция.       Отпрыгивая и уже защищаясь своей стрелой, Фэш осознал, в каком неудобном он положении. Самый край, отступать только бегом или подниматься на высоту. Но в небе тебя ещё легче поймать и попасть, ты уязвимее, поэтому темноволосый вдохнул глубже, и как только Ляхтич подошёл на довольно-таки близкое расстояние, — рванул. Кто бы мог подумать, что часовщики могут так бегать, хотя почти все своё время уделяют лишь сидячей работе, кроме, конечно же, крылатых боёв и некоторых отдельных случаев. Звонко топая, голубоглазый уже пробегал по винтовой лестнице, что выводила с крыши. Где-то позади него слышались грозные возгласы и такой же бег, хоть он и был намного мягче и тише.       Поворот, поворот и новые лестницы, проходы и переходы встречали их. Где-то позади Фэшиар чувствовал, как эферы звонко разбиваются о какие-то предметы, ломая их или отражаясь и попадая куда-то или во что-то.       Уже виднелась улица и небольшая предсадная зона, где были расположены лавочки и фонари. Ликуя, что наконец-то место будет больше и битва все-таки случится, а беготня окончится, СереброКлючник отпрыгнул и сразу же оказался за дверями огромного здания. И все бы ничего, если бы не одна довольно-таки отвратительная новость. В этот момент, пепельник успел схватить краюшек рубашки и потянуть его на себя. Из-за чего не сложно предсказать, как парни сцепившись в один ком, кубарем скатились и место драки уже продолжилось в больших массах.       Отскакивая и попутно призывая стрелу, Марк уже готов к атаке и не медлит ни секунды.       Фэш же лишь успевает перекатиться на другую сторону и спрятаться за небольшим выступом. Пару мгновений и в ответ обидчику летят грозные возгласы. — Вред! — Ненависть! — Боль! — Удар! — Смерть!       Со стороны ЗолотоКлючника слышится шипение, кажется, один из эферов зацепил его и буквально вспорол плечо.       Хватаясь за него, юноша все ещё в игре, это лишь придаёт ещё большей ненависти. Большей силы.       Драгоций ухмыляется, явно довольный, что смог довольно-таки больно вдарить надоедливому выскочке. И на момент его внимание притупилось. Этого оказалось достаточно.       Послышался резкий вскрик и глухой железный треск.       Выронив свою стрелу, мальчишка схватился за правую часть своего лица. Его руки в крови, что-то неприятно капает и растекается по губам и подбородку. Все скрывается за багровой пеленой. Простреливая в затылок, и всеми силами проходя к поврежденной части, боль растекается по телу, хочется кричать, надрываясь, до хрипоты. Впиться пальцами в волосы и сильно рвануть, дабы вырвать клок. Он держался, лишь позволяя себе громко вдыхать и выдыхать. Вроде бы такое действие называется самовнушение и боль должна притупиться в такой момент. Не в силах держаться на ногах, которые с каждым мгновением становились более нереальными, ватными, Фэш осел на колени, скрючившись, сжавшись, стискивая пальцами лицо. Он сильный. Вытерпит.       Неописуемая завеса злобы, что так сильно туманила рассудок, стала рассасываться, исчезать. Скривившееся от негодования лицо пепельника стало принимать обыденные контуры, а чёрные глаза не так искрились. В момент ока, юноша осознает всё происходящее и быстрыми двумя шагами чуть ли ни подбегает к сжавшемуся в болезненных муках. — Чёрт, нет, нет, нет! — Марк падает на колени рядом с мальчишкой. Стрела, будто змея, соскальзывает обратно на запястье, а её хозяин, пробираясь мелкой дрожью, хватается за пальцы Драгоция, пытаясь их оттащить от лица того. — Руки. Ослабь руки — шепчет Ляхтич, а сам крепче сжимает их.       Ему удаётся оттянуть непослушные конечности и, сжав их в одном своём кулаке, а пальцами придерживая подбородок, рассмотреть аккуратное личико Фэшиара. Если это можно назвать аккуратное — правая половина заливалась кровью, попадая и заливая глаз, субстанция скатывалась по скуле и тонким губам, что были чуть приоткрыты, и было слышно, как жадно всасывали воздух. — Доволен? — так же тихо и по слогам шепнул СереброКлючник. Лицо светловолосого плыло, будто пенилось, дышать стало ещё тяжелее, глаза закатились, а веки опустились.       Было слышно, как кто-то, скорее всего Маркус, зовёт раненого по имени, ощущалась какая-то невесомость и прострация. Все стихло.

***

      Еле-еле открыв глаза, Фэш не сразу сообразил, что произошло. Последнее, что отпечаталось в его памяти — расплывчатые контуры чужого лица. Принимая сидячее положение и приложив руку к затылку, голубоглазый осматривается. Комната в темно-синих, приглушённых тонах, не навязчивое потрескивание огня в камине, в спину упиралось две подушки. Подушки, которые сам подкладывал себе перед уходом. Его покои в Черноводе. Но он же не сам до сюда добрался, верно? Однако, не став заморачиваться этим вопросом, Драгоций сразу же вспомнил о своём ранении и приложил пальцы к правому глазу. Что-то шершавое, из мелких ниточек перекрывало его обзор. Дабы убедиться в материале на своем лице, СереброКлючник выдернул одну ниточку и глянул на неё. Бинт.       Поспешно ища узелок, чтобы развязать перевязку, от нетерпения рвёт её и, хаотично разматывая, скидывает на одеяло. Пару мгновений в ступоре и не осознании, что же делать дальше, он не смело касается глаза. Не болит. Щупая остальное, ранее повреждённое пространство, будто бы это лицо не принадлежало ему уже как пятнадцать лет. И вроде бы никаких изменений, однако все же, в районе виска тянулось не сильно выступающее углубление. Шрам. — Ну, шрамы же красят мужчин, верно? Особенно те, которые получены в бою. — подумал про себя Фэш и усмехнулся.       Шумно выдохнув, он упёрся руками в кровать по бокам от себя. И вновь нащупал что-то. Что-то мягковатое, какая-то ткань, не ровно лежащая на краю. Ключник переводит взгляд, который уже достаточно приноровился и мог воспринимать все без расплывчатых картин, и замирает на мгновение.       На самом краюшке, разведя локти в разные стороны и опустив на ладони, что держались в крепком замке, лицо, чуть утыкаясь в подправленное одеяло, полу-сидел, полу-лежал никто иной, как ЗолотоКлючник. Плечи его бы прикрыты пиджаком, скорее всего его, тот же растрепанный хвост с золотой лентой перекидывался через плечи, чем частично закрывал лицо. Так вот откуда этот приглушенный и уже давно так полюбившийся запах пепла.       В полной, звенящей тишине можно было разобрать, уловить еле слышные короткие вдохи и выдохи, что говорили о живости тела Ляхтича.       В кромешной тьме было очень тяжело разглядеть хоть что-то, и поэтому Фэш сообразил зажечь огонёк. Но только он чуть вытянул руку, дабы подозвать стрелу, осознал, что ту выронил при сражении. — Блеск, ещё и без часодейства — фыркнул тот.       Желая отодвинуться к стене, на другую сторону кровати, Драгоций случайно задевает руку Марка, из-за чего тот, будто опомнившись, поднимает голову.       Даже при свете всего лишь небольшой свечи на пуфике, СереброКлючник заметил посиневшую под глазами кожу человека напротив него. Сколько он тут уже сидит? Вообще, спал ли он?       Фэш опешил ещё больше, когда сухие ладони вдруг поймали его лицо, а тёмные глаза что-то выискивали, смеряли, изучали, в лёгком прищуре.       Вздох облегчения и пепельная голова опускается. — Великие Часы, все в норме, — с шумом произнёс он, не убирая рук. — Естественно все в порядке. Радуйся победе, — с таким будничным тоном произнёс мальчишка.       Его чуть смущало и тут же пугало происходящее с оппонентом - то он насылает эферы, то долго ожидает пробуждение раненого. В чем же подвох? — Да к черту эту победу, — повысив тон, гаркнул старший и поднял голову, смотря в упор на Драгоция — какая, мать его, победа, когда на кону была почти полная потеря зрения? Потерять ещё одного? Сделать его калекой, вновь остаться одному?       Фэшу кажется или в уголках глаз пепельника появились еле заметные отблески? слёзы? Мальчишка не мог до конца разобраться в произошедшем, поэтому неподвижно сидел на месте и смотрел на эмоциональный порыв притихшего юноши. Он видел и чувствовал на себе, как предательски дрожат руки, как бешено мечется взгляд, и как невероятно пухлые губы приоткрыты, вдыхая воздух, уже готовясь вновь обрушиться очередной гневной тирадой. «Мама всегда обнимала меня, когда было холодно, больно или просто грустно. Всегда становилось лучше, как бы тяжело не было. Её руки всегда были готовы открыться для мягких объятий.»       Ладони, что требовательно сжимали лицо по краям, соскользнули, веки опустились ровно на половину, а нижняя губа была чуть прикушена, тёмные, будто потушеные угольки, глаза смотрели на край одеяла, не поднимаясь и больше не смотря на темноволосого. Поддавшись вперёд, парень протянул свои ручонки вперёд и аккуратно обнял ими пепельную голову. Да, они враждовали так долго, да, дрались часто, но Драгоций не мог вынести слёз. Искренних слёз.       Да и наедине Марк не казался таким напыщенным ублюдком, как раньше.       Неужели Фэшу удалось стянуть этот внешний слой, которым всегда прикрывался Ляхтич? Напыщенный, щеголяющий, прогибающийся, ублюдочный слой, который был сделан, дабы не ранить мягкую душу, которая была усажена трещинами и синяками, потому что когда-то давно была открыта нараспашку для окружающих? Не уж то этому мальчишке с огромными голубыми глазами и очаровательными ямочками удалось докопаться до настоящего Марка? Прижимая к низу своей груди серо-пепельную голову, Фэшиар улыбался.       Ощутив, как уже чужие руки обхватили его, ключник потянул Маркуса на себя, явно намереваясь затащить его на кровать, ибо сидеть в одном положении на голом полу, не самое приятное ощущение, скорее всего.       Кивнув, насколько это было возможно, пепельник выбрался из ослабшей хватки Драгоция и присел на тот же край кровати, уже сам, прижимая хрупкое, на первый взгляд, тело к себе.       Неловким движением пиджак падает на пол. — Твоё плечо, — тихо, начал было Фэш. — Плевать, — резко оборвал его ЗолотоКлючник.       Часодей лишь сильнее стиснул его, до сих пор дрожащими руками. Пару минут они сидели молча, держась друг за друга, не отпуская.       Молчание нарушил уже почти вновь заснувший Драгоций. — Я забыл там свою стрелу. — Она лежит на столе, — пришёл ровный ответ, такой же твёрдый, как и обычно, но явно с долей мягкости и нежности.       В ответ лишь послышался приглушённый смех.

***

Время явно ушло за полночь. В одной из сотни одинаково тихих комнат, сидя и плотно прижимаясь друг к другу, спали два непохожих по внутреннему и внешнему характеру человека, не отпуская друг друга из объятий.