И не важно, где ты

      С громким криком Тенко разгибается на белоснежной кушетке и, как обычно, принимает типичную позу – защитную, атакующую. Она расставляет руки как при своих ударах, и, благо что она не может пока вставать, сейчас бы кого-нибудь атаковала. Крик потихонечку сходит на нет, поскольку воздух… нет, не воздух, но что-то – кончается. Девушка озирается вокруг круглыми от удивления глазами. Не понимая ничего, она пытается спрыгнуть с узкой кровати, но ничего не получается. Попробовав так несколько раз, она решает оставить эти тщетные попытки и получше изучить место, в котором она каким-то образом оказалась. Проводя рукой по кушетке, она ощущает самый мягкий материал из всех возможных. Девушка лучезарно улыбается. «Это место во всяком случае лучше, чем академия с её убийственной игрой», -Думает она. Стены помещения незаметны. Они есть, конечно, но настолько ослепительно-белые, что кажется, будто их не существует. Вообще. Будто бы Тенко попала в абсолютное небытие. -Эй, Тенко! –Мягкий голос окликает девушку. Этот голос такой знакомый, и, кажется, не представляет для неё никакой опасности. –Вот мы и встретились вновь!        Звук доносится из угла комнаты. Девушка, повернувшись на кровати, вглядывается в белоснежное полотно стен, и, пока её глаза привыкают к ослепительно белому цвету, силится разглядеть силуэт, выделяющийся в помещении. Когда же глаза привыкают, она видит…        Каэде Акамацу.        Девушка, разглядывая пианистку, просто не может поверить своим глазам. Не может же быть… Что… Каэде казнили. Что-то здесь не чисто, и Тенко мотает головой, затем протирает глаза. В это время её подруга смотрит на неё, улыбаясь, и таким нежным, добрым взглядом, которым может пользоваться только по истине добрый человек. -Что же это… Как это… -Тенко, всё ещё недоумевая, наконец спрыгивает с кровати. Фантомные цепи, до этого удерживающие её, ослабили свою хватку и позволили высвободиться. –Почему ты здесь… Где мы?!        Не обращая внимания на восклицания Тенко, Каэде, мягко ступая босыми ногами, подходит к девушке и обнимает. В объятиях так тепло и спокойно… Спустя секунду после действий пианистки Тенко буквально оседает у неё в руках, расплываясь от спокойствия и блаженства. -Поплачь, Тенко, если тебе надо. –Каеде говорит это как можно тише. Чабашира стоит в непонятках. –Тебе это надо. -Зачем, Каэде?!        Для новоприбывшей девушки это уж совсем непонятная фраза. Ни настроя, ни слёз, ни даже скорби нет – просто непонятно, что за место такое. -Ты… Умерла. Тебя убили.        Наконец у борца айкидо всё прояснилось: как она здесь оказалась и почему нужно плакать. В голове помутнело, мысли смешались, и Тенко повисла на руках Акамацу. Та, грустно улыбнувшись и вздохнув, снова оттащила свою подругу на кровать.        Первым делом Тенко, прийдя в себя, даже не открывая глаз, ущипнула себя за ляжку. Почувствовав что она чувствует, девушка открыла глаза. С момента её отключки не изменилось ничего – всё те же белоснежные стены, яркий потолок и голова её подруги с обеспокоенным выражением лица, нависающая над ней. Каэде смотрела на Тенко обеспокоенно, грустно, и мастер айкидо вспомнила слова подруги. Засуетившись, она села снова, и проговорила: -Каэде, родная, что это значит? Тенко не могла умереть! Как это так! –Всем своим видом девушка старалась показывать скептицизм. -Вот так вот. –Каэде развела руками. –Таковы законы этого мира – все мы рано или поздно умираем, попадая вот сюда. -Да быть такого не может! –Чабашира продолжала возражать, не обращая внимания на разговор своей подруги. –Никаких доказательств нет! Тенко не верит!        Каэде, устало качая головой, подходит к кушетке и садится. Её рука нежно опускается на шею борца айкидо и проводит по всей длине несколько раз, останавливаюсь на самой середине. И Тенко тоже чувствует это. Вмятина, какая-то впадина… Нет. Это рана. Новоприбывшая девушка снова пугается и, не обращая внимания на руку своей подруги, хватается за шею, нащупывая своё ранение. Повозившись там немного, она подносит руки к лицу и наблюдает, как по ним течёт липкая, вязкая кровь. -ГОСПОДИ! Как же это… -Она кричит и пытается вбирать больше воздуха. –это ЧТО??!? -Это останется у тебя ещё парочку недель, как напоминание. –Каэде, зажмурившись от ора, обнимает подругу. –Потом оно исчезает, говорят. У меня до сих пор остался след на…        Блондинка договорить не успевает. Чабашира теряет сознание снова, на этот раз переволновавшись. Рука, та, которая в крови, опускается на кушетку, при этом не оставляя никаких следов. Каэде вздыхает. «Обычная реакция…», думает она, накручивая локон на палец. «И я, я такой была…»        Сон, как природой устроено, успокаивает. Помогает угомонить расшалившиеся нервишки, даёт мозгу отдохнуть и позволяет снова начать думать рационально. И Тенко снова вскочила, заново испытывая те чувства, которые ощутила, когда в первый раз ощупывала своё ранение. Пусть она ощущала их не в таком окрасе, она всё же прокричала, снова: -Почему же Тенко умерла? Так… Так нельзя было! Тенко сильная, должна была жить!        На другом конце кушеточки прикорнувшая Каэде встрепенулась и сразу же подлетела к новоприбывшей. -Успокойся, Тенко, милая! –Она попыталась убрать руку девушки от раны, но из-за силы мастера айкидо получалось это с трудом. –Я здесь, с тобой! -Хорошо, хорошо! –После тщетных попыток блондинки Тенко, будто бы сжалившись, убрала руку от раны. Рука снова измазалась в крови, и теперь Чабашира смотрела на неё будто заколдованная. –Но почему же Тенко умерла? Как? И где Тенко сейчас находится? -Тебя убили, родная. Я пока что не хочу раскрывать тебе убийцу. –Пианистка, уткнувшись взглядом в свой белоснежный балахон, начала его поправлять, избегая взгляда новоприбывшей. –Ты его сама увидишь. -Увижу? -Да, увидишь. Все мы тут встретимся. –Поправив балахон, девчонка утыкает взгляд в потолок. -Но как? Я же умерла! -И он умрёт. –Всё ещё глядя в потолок, пианистка тормошит ткань кушетки. –Все, кто умерли или умрут, попадают сюда.        Это вогнало мастера айкидо в полное недоумение.        Вздохнув, блондинка всё-таки отпустила злосчастную ткань. Она повернулась к Чабашире, не желая такой реакции как прежде, но всё-таки понимая, что выхода нет. Правда есть правда, и когда-нибудь тайное бы всё равно стало бы явью, особенно учитывая тот факт, что у них впереди целая вечность в этом белоснежном месте. Собравшись с силами, Каэде начинает говорить. -Ты, Тенко, умная девочка, и я знаю это. Думаю, ты знаешь, что такое религия. Там предусматривается такие вещи, как рай, ад или даже сам Бог. И всё это – после смерти. Но ничего этого нет. Есть вот это место. Есть, конечно же, вышестоящие чины, и даже кто-то там главный, которого можно было бы счесть за бога, но… Сам он никому не помогает, но руководит многими душами, работающими на благо умерших. И я тоже работаю.        От этой информации Тенко в очередной раз побледнела. -К этому надо привыкнуть… Если ты будешь работать хорошо, то тебя отправят обратно, в нового человечка. Дети, понимаешь?        Тенко едва заметно кивнула. -Во-от, такие вот дела. Надо привыкнуть, родная. И ты даже не представляешь, -Пианистка улыбается и нарочито беззаботно хлопает свою шокированную подругу по спине, -Как была рада сюда попасть Анджи! Можете встретиться, кстати. -Всё-таки, Тенко действительно умерла… -Прошептала мастер айкидо еле слышно. В этот раз, однако, она держалась молодцом, не падая в обморок. -…Но как же там… Ребята? -Не волнуйся, с ними всё в пор… -Пианистка не договорила, её слова оборвались на полуслове, спугнутые Чабаширой. -А как же Химико? Тенко не сможет её больше защищать! –Тон голоса пепельноволосой девушки повысился. Она вскочила с кушетки. –Как попасть обратно? Как? Как?! -Не надо… -Акамацу вскочила вслед за своей подругой, подходя к той медленно, говоря как можно нежнее и спокойнее. –Ничего плохого не случится… -Как! Тенко хотела защитить её, и не смогла! Тенко хотела ей долгой жизни! –Девушка бьёт кулаком по белоснежной стене, однако, удара не чувствуется: стена очень мягкая, будто перинка. –Верните меня обратно! Тенко хочет, чтобы Химико была счастлива!        Каэде подходит и стучит разбушевавшуюся легонечко по спине, мол «спокойно, спокойно». У неё практически нет идей как доказать Чабашире, что с Химико всё будет хорошо. -Я тоже волнуюсь, на самом деле. –Каэде продолжает похлопывать свою подругу по спине, успокаивая. И это действительно имеет смысл: мерные однообразные действия положительно действуют на пепельноволосую. Она успокаивается. –За Шуичи волнуюсь, за Гонту и даже за Мию, представь себе! Но я успокоилась, и тебе надо успокоиться. Пока я знаю, что они попадут сюда, я знаю, что они – в безопасности.        Размеренные постукивания по спине и позиция блондинки оказывают магическое влияние на чувства Тенко, умаляя их. Она в который раз садится на кушетку и, немножко посапывая, опускает голову вниз. -Но может Тенко сделать хоть что-то? –Голос девушки приглушён. –Тенко очень хочет чтобы Химико была счастлива! -Я попробую узнать. –Пианистка улыбается напряжённо. –И не расстраивайся, хорошо? -Ага…        Неожиданно одна из четырёх стен помещения раздвигается. Почти бесшумно. Одетый в такой же балахон, в каком сейчас находится Каэде, входит тёмноволосый парень и, потоптавшись немножко и оглядывая помещение, начинает вещать. Такое вторжение немного удивило мастера айкидо, и сейчас она, лишь с лёгкой тенью былой грусти, приготовилась слушать. -Акамацу-сан, к вам вновь пребывают. Подготовьте место и выведите эту девушку. –Брюнет, возможно, не из злого умысла покосился на Чабаширу.        Повисло неловкое молчание. Оно нарушилось воздыханиями пианистки и подготовительными хлопотами. -Тенко останется здесь. –Не глядя, Каэде махнула брюнету, указывая на выход. Тот откланялся и удалился. -Кто же прибывает? Кто же?! –Тенко возбудилась. Снова. По мнению пианистики, впрочем, так было и лучше – её подруга больше не переживает. -Узнаешь. –Акамацу сейчас тыкала что-то в непонятно откуда взявшемся полупрозрачном экране. Про себя же она, немного волнуясь, приговаривала: -Вот те на, вот те на! Как же быстро он пришёл! Тенко будет в ярости, ох, точно будет…