Позови меня по имени

      Когда Атсуши, потирая глаза, выполз из спальни, было уже где-то за полдень. Он широко зевнул и, почесывая поясницу, поплелся в ванную, где проплюхался в теплой воде около полутора часа. После водных процедур он в домашней одежде рухнул на диван в гостиной с пакетом сладостей и включил телевизор, промокая голову полотенцем.        Сначала шла какая-то скучная передача, после минуты просмотра которой Мурасакибара углубился в поглощение батончиков и перестал смотреть на экран. От увлекательного процесса его отвлек сменившийся кадр и голос ведущей новостей:        «Срочные новости: примерно три часа назад на одной из дорог пригорода случилась авария.» -он поднял голову и всмотрелся в фото сильно смятой машины, а за кадром женский голос вещал: «Пожилая супружеская чета направлялась в город, но по пути что-то случилось с машиной. Водитель потерял управление и автомобиль улетел в кювет, несколько раз перевернувшись, о чем говорят записи, изъятые из видеорегистратора. К сожалению, помощь опоздала, спасти их не удалось.»- Атсуши присмотрелся к фотографиям ужасно изуродованных трупов и они показались ему знакомыми. Голос продолжил свое повествование и центровой прислушался к очередной порции информации.- «Найденные документы свидетельствуют о том, что погибших звали Кусанаги Сакура и Кусанаги Такаши. Пожалуйста, если вы являетесь родственниками или знакомыми этих людей, сообщите полиции и присутствуйте при опознании тел и составлении протокола... »       Дальше он уже не слушал. Коробка сладостей выпала у него из рук, а глаза, казалось, выпадут из орбит. Не осталось сомнений, что это родители отца Аой: ее бабушка и дедушка, с которыми она была очень близка.        В два счета собравшись и натянув обувь, Мурасакибара на огромной скорости помчался в сторону дома девушки, по его лицу с еще сырых волос стекала вода, блестящая в лучах солнца.       Он подошел к железной двери и, не переводя дух, принялся стучать, пока ему не открыли заплаканные Наоми и Нанами. Атсуши, тяжело дыша после бега, спросил: -Где?       Нанами указала пальцем вверх. «Второй этаж!»- центровой без приглашения влетел в прихожую и, скинув кроссовки, в считанные секунды поднялся по лестнице, резким движением руки распахнув дверь. -Аой-чин! В него сразу же полетела громоздкая подушка, которую он на автомате откинул в сторону и посмотрел на девушку, прикрыв дверь. Та стояла на кровати, держа на изготовке следующую подушку, а на лице ее застыло выражение злобы и отчаяния. -Уходи! Оставьте меня!       Он подошел ближе, теперь их лица были на одном уровне. Присмотревшись немного, Атсуши понял, что она много плакала. Подушка выпала из рук Аой, она всхлипнула и опустила руки. Центровой подошел еще ближе, обхватил ее руками и сел на край кровати, посадив девушку к себе на колени и положив подбородок ей на макушку. Аой заревела, а Мурасакибара не знал, что делать.       За все время их дружбы он никогда не видел ее слез. Даже когда она ломала руки и ноги, даже когда умирали ее любимые домашние животные- никогда ее лицо не искажали слезы боли или грусти. Она никогда не билась в истериках, если ей что-то не нравилось, и Атсуши считал ее особенной - из их сверстников все знакомые ему девочки рыдали по любому поводу. Был случай, когда она наступила на гвоздь, торчащий из выдернутой из забора и спрятанной старшими ребятами смеха ради под сухой травой на детской площадке доски. Тогда она смеялась и говорила, что все хорошо, пока добрый прохожий вытаскивал гвоздь из маленькой ноги, обрабатывал и перевязывал рану. Уже через несколько дней маленький Мурасакибара обнаружил ее на пороге своего дома, задорно смеющуюся и зовущую его гулять.        Сейчас дела обстояли иначе. Атсуши бормотал какие-то слова утешения, но они мало помогали. Через несколько минут его футболка была сырой от слез, тишину разрывали лишь судорожные рыдания Аой.       За полчаса ее настроение поменялось несколько раз: вначале она просто ревела, потом принималась вырываться из рук Мурасакибары, попутно заехав ему по лицу, затем парню все это надоело и он, зажав ее руки в своих ладонях, стал ждать, пока та успокоится, продолжая нести всякую успокаивающую чушь. После он отправил притихшую Аой умываться, а сам на кухне нагрел молока и растворил в нем найденную таблетку снотворного.       Заставив девушку опустошить чашку, центровой закинул ноги, сел на кровать и, насильно положив на себя обмякшую Аой, подтер тыльной стороной ладони слезы вокруг ее покрасневших глаз. Через несколько минут обессиленная девушка отключилась, а Атсуши принялся поглаживать ее спутавшиеся волосы, временами поглядывая в окно или на часы.       Иногда на подоконник садились птицы. Мурасакибара смотрел на них, на клочки голубого неба, слушал их пение и шум ветра и думал, что все в жизни несправедливо, но возможно, в этом есть и что-то хорошее, чего Аой пока не увидела. Правда, эта мысль пришла к нему в более упрощенном виде, но суть, думаю, ясна.       Девушка давно уже спала, но Атсуши не решался оставить ее или даже подвинуться, боясь разбудить. Ему было даже интересно: станет ей легче после пробуждения, или же придется снова прибегать к снотворному. После того как часы в прихожей пробили пять часов утра центровой не заметил, как уснул сам. Аой все так же лежала на нем, сжимая в своей ладони с холодными пальцами его ладонь.       За окном светало, город понемногу возвращался к дневной жизни. Девочки дремали на диване, накрывшись пледом. Через несколько часов на улице начали ездить машины,ходить люди, петь птицы.       Жизнь продолжалась.