Рыжая Соня и все мы

В конечном итоге я оказался прав. «Та самая» комната пустовала недолго. В неё заселили раненого гиппогрифа. Хагрид не поленился отловить нашу компанию на перемене и взять с каждого слово, что без него мы туда не сунемся. Взамен пообещал сводить поглазеть на зверя, но не сейчас, а попозже, когда тот маленько пообвыкнет. - Орлик с фестралами подрался, они ему крыло и подбили. Он за табуном-то тянется, а крыло тряпкой висит… Ну, я его подобрал, думал, в загоне побудет… А табун-то волнуется, летают вокруг, клекочут… А Орлик-то, бедолага, рвётся к ним, а взлететь-то не может! От тоски, как ребёнок, кричит! Пусть уж здесь побудет, поуспокоится, здесь-то табуна не слышно. Крыло, опять же, подзаживёт. Гиппогриф заботы не оценил, бесновался, топотал и орал в своей комнате так, что никакие заглушки не спасали. Количество желающих глянуть на зверя таяло, как снег по весне. - Молодой ишшо, - вздыхал Хагрид, - душа свободы просит. А тут – каморка, цепь… Ну ничо, можа пообвыкнет… Гиппогриф ни привыкать, ни лечиться не хотел, кусался и лягался. Профессор Квиррел, помогавший Хагриду кормить его и перевязывать, после каждого такого визита ходил злой и ругался по-турецки. А профессор Снейп, варивший для гиппогрифа лечебные зелья, величал его не иначе как «эта пернатая сволочь». Моим подарком, кстати, декан активно пользовался. И даже отдарился – книжкой по зельеварению. Клыку подарок тоже понравился, Хагрид рассказал, что пёс даже спит с новой игрушкой, лапой придавливает, чтобы не сбежала. Сам Хагрид вручил мне пакет самодельного печенья в виде ёлочек с зелёной и белой глазурью. В гостиной его стряпня зашла «на ура», смели в момент. Печенье реально было вкусное, хрустящее и рассыпчатое. Никаких каменных кексов… короче, канон и здесь налажал. Кстати, а что там было в каноне? Гарри справлял Рождество в школе, ему подарили мантию-невидимку, куда-то он там пошёл и напоролся на Зеркало Еиналеж. Всё мимо кассы. Мантию Карабас зажал, куда-то я не пойду, а то Грег с Винсом прибьют, а Зеркало… А что – Зеркало? Я по заброшенным классам в одиночку не шарюсь, разве что оно само меня учует и прибежит. На золотых львиных лапах… хихикс. *** Единственное, что пока шло по канону – поиски Фламеля. Но и то – не моё личное расследование, а семестровый проект по зельеварению. Требовалось рассказать, как именно великие учёные продвигают науку. Рон с его коллекцией карточек моментально стал самым популярным парнем на Слизерине, а в библиотеке за нужную книгу чуть ли не дрались. Библиотекарша мадам Пинс, в отличие от канона, абсолютной тишины не требовала, но свары пресекала быстро и безжалостно. Про неё ходили слухи один краше другого – например, что она лично надрала уши Волдеморту, попытавшемуся сныкать библиотечную книгу. Или не Волдеморту, а директору, и не уши, а бороду… Ещё – что она сражалась с Гриндевальдом, и пришибла бы его, не вмешайся Дамблдор. Что она тренировала авроров, да нет, бери выше - элитную королевскую гвардию… В слухи верилось. Мадам Пинс была похожа на спецназовца. Суровая мускулистая тётка с длинным шрамом на щеке, уходящим под воротник, и сетью мелких беловатых отметин на пальцах и запястьях. Вся школа гадала, от чего могли остаться такие шрамчики, понятно было, что это тёмная магия или какое-то существо высокого класса опасности, потому что всё остальное лечится без проблем и без следов. Преподаватели, если и знали, не торопились просвещать любопытных, а спросить у самой мадам Пинс было стрёмно. Всё-таки вопрос из категории личных… Кстати, в библиотеке был каталог. Даже два – алфавитный и тематический. Девица Гермиона оккупировала первый и пренебрежительно фыркала на второй. Странная она, ей-богу. Можно подумать, в обычных библиотеках такого нет.  Трейси, когда я её спросил, постучала по виску и пренебрежительно свистнула. - А! Она и в лес попрётся со своими дровами! Я так подозреваю, она планирует весь этот список наизусть выучить! - А памяти хватит? – усомнился Драко. Трейси вздохнула. - Память у неё вечная. Даже завидно: мне, чтобы что-то запомнить, нужно понять. А она один раз прочла и всё! Вбито намертво! *** Про философский камень я кое-что читала в прошлой жизни, но все мои знания можно было смело отправлять на помойку. Первая же книга разбила домыслы фантастов в пух и прах. Главной проблемой при создании этой хрени – кстати, никакой это не камень, по описаниям больше на гель похоже, - было то, что придумали его не люди, и использовали свою магию, людям недоступную. Фламель же сумел адаптировать чуждые методики под человеческие способности. Вот мужик – натуральный гений. Или, может, дело в том, что у него мозги оказались не зашорены. Там-то, в средневековой Европе, у магов были свои научные подходы, и отступить от них… Ну, всё равно как для советского пионера тридцатых годов плеваться жёваной бумагой в портрет Ленина. А Фламель был сам не местный. Его родители бежали в Европу то ли из Османской империи, то ли из Золотой Орды, то ли вообще из Индии. Кто-то их там проклял, и они умерли от проклятия уже во Франции. Фламель прибыл в Париж совсем юнцом, хотя кто знает, может, он просто выглядел совсем юнцом. С магами и не такое прокатит, особенно если они – крутые зельевары. А он был крут, иначе бы глава парижской гильдии алхимиков не позволил своей дочери стать его женой. Вообще, средневековый алхимик – это что-то с чем-то. У нас тех, кто идёт на продвинутые курсы, заставляют учить латынь. А тогда латынь была языком международного общения, а специалист должен был знать ещё и древнегреческий, арамейский, санскрит, разбирать кельтскую огаму, скандинавские руны, египетские иероглифы… Чем больше языков он знал, тем больше у него было шансов создать что-то новенькое из чего-то старенького. По большому счёту, это и сейчас актуально. Конечно, можно достать переводы, но некоторые нюансы при переводах теряются. *** В конце февраля декан собрал нас на предварительное слушание проектов. Типа коллоквиума получилось. Каждый выступал, кратенько обобщал свои изыскания, а дядя Сёма задавал парочку вопросов, после чего становилось понятно, какие дыры надо закрывать. Когда подошла моя очередь, я лихо оттарабанил про рецепт на древнеарамейском и фламелевское озарение… но тут дядя Сёма хитро прищурился. - Скажите, мистер Поттер, почему в таком случае философский камень не продают в аптеках? Почему даже попытка его заказать трактуется, как дурная шутка? Я завис. Кстати, а действительно, почему?