Кантарионская мозаика

      Аэрис редко общался с другими рабами или слугами. В Доме наслаждений этого никто не запрещал, но всегда под присмотром надзирателей, никаких близких знакомств — считалось, это плохо скажется на труде у хозяина.       В господских домах рабы для наслаждений тоже занимали особое место. Их не загружали другой работой и выделяли специальную комнату, где они жили, будто диковинные звери. Среди шелка, благовоний и лепестков роз — но выйти хотя бы за пределы комнаты без разрешения не позволялось.       Некоторые господа водили рабов для наслаждений за собой, то ли чтобы любоваться самим, то ли демонстрировать всем вокруг. Все-таки это показатель статуса. Аэрису в этом плане повезло: демоны в империи хоть и бывали, но оставались диковинкой, которую любили выставлять на обозрение.       Замкнутые пространства ему не нравились. Он слишком привык к простору, к небу над головой, запаху листвы, следам зверей в примятой траве. Леса всегда говорили с ним на свой манер, сотней знаков и языков. Не рабство сломило его, а замкнутые стены, в которых он оказался.       Поэтому Дом наслаждений Аэрис ненавидел. Даже его просторные комнаты казались маленькими, тесными. Демон задыхался от запахов постоянно разжигаемых благовоний, удушливого смрада похоти и сладких цветов.       Дом Кантарионов действительно был большим. Аэрис пока и не видел его особо, но когда вместе с Миледаной шел к паланкину, то заметил и огромные террасы, и узкие окна почти во всю стену. И даже уютный внутренний двор поместья, где журчала вода — неслыханное богатство!       Сменив девять хозяев, Аэрис мог понять, что новые действительно состоятельны, хотя знаки мозаичных плит под ногами, которые рассказывали об истории и статусе семейства, оставались загадочными и непонятными — Аэрис не умел их понимать. А рассказывать ему об аристократах империи никто не считал нужным.       Миледана отправила его на кухню. Сначала демон решил, его прогоняют из покоев Лирмалиса, потому что ему там не место, но Миледана только устало махнула рукой:       — Поешь у них что-нибудь. Скажи, я послала тебя.       Аэрис удивился: сама госпожа и ее старший брат остались у Лира, явно не очень желающие ужинать, и то, что она подумала о рабе, казалось странным.       Кухню Аэрис нашел не сразу. Он боялся задать вопрос сновавшим слугам, жался к стенам, как будто сейчас кто-то мог грозно его окрикнуть и спросить с раба, что он делает в одиночестве, без хозяина.       В небольшом помещении было жарко и пахло едой. Всем здесь явно заведовала высокая женщина с собранными седеющими волосами. Она лихо раздавала приказы, не стесняясь в выражениях, и постоянно проверяла что-то, булькающее в большом котле на очаге.       — Ты кто такой?       Заметив Аэриса, она грозно на него посмотрела, а он сразу опустил глаза, не зная, что ответить.       — Я от леди Миледаны.       — А, так ты ее новый раб?       Аэрис успел только кивнуть, а женщина уже усадила его у очага и вручила в руки миску с рисом и мясом.       — Наверняка голодный.       Женщина заявила, ее зовут Далассой, и на ней не было ошейника. Служанка, но Аэрис быстро понял, что заправляет на кухне именно она. И явно искренне переживает за семейство, потому что она подробно расспросила Аэриса о ранении Лира.       Демон рассказал — за исключением того момента, что он использовал магию.       Даласса причитала и качала головой, не забывая при этом продолжать готовить.       — Бедный господин, — сокрушалась она, начищая медный горшок. — С детства такой любознательный, постоянно куда-то лез, а потом сам же ранился.       Аэрис подумал, что получить кинжал в живот посреди бунта далеко не то же самое, что упасть с дерева ребенком, но промолчал. Он действительно мог чего-то не понимать и давно привык больше слушать, а не говорить.       — Ох, помню, однажды лорд Кэрах чуть ли не притащил брата на себе, а тот в крови, оба испуганные. Как я-то перетрусила! Им тогда лет по десять-двенадцать было, забрались в старый погреб, а лестница-то и рухнула. Еле вылезли. Ох, и досталось же им тогда от милорда!       Аэрис понятия не имел, чем занимается глава семьи Кантарионов, и решил, что все-таки можно спросить:       — А сейчас он где? Я не видел…       — Да как же ты его увидишь? Уже третий год как милорд умер, горячка его унесла. А леди еще раньше, она при рождении лорда Лира скончалась.       Удивившись, Аэрис даже перестал есть, хотя риса в плошке оставалось совсем чуть-чуть.       — Милорд Кэрах сейчас главный, — закивала Даласса. — Правда, его дома-то почти не бывает, постоянно на службе. Не знаю, чем они там занимаются.       Аэрис знал. Не то чтобы особенно, но один из сыновей его прошлой хозяйки тоже был тамрином. Элитная гвардия императора, они отчитывались только перед ним и подчинялись ему напрямую. Как понял Аэрис, даже военные маршалы были им не указ. Тот сын отлично пользовался положением: жестокий, безжалостный, он заявлял, что ничего ему не будет, даже если он убьет свободного человека — он же тамрин. Кто будет с ним спорить?       С кухни Даласса не отпустила. Заявила, что, если он понадобится леди Миледане, та за ним пошлет. Как подозревал Аэрис, Далассе просто был нужен собеседник, молчаливый и слушающий, кому она могла адресовать свои длинные рассуждения.       Он слушал внимательно. О том, как и чем живет этот дом. Хотя в словах Далассы было много лишнего, Аэрис с удивлением понял, что она искренне привязана к дому, где работала всю жизнь.       Она рассказала, что Миледана и Лирмалис пошли в мать, которая была очень доброй, нежной, но слишком уж хрупкой — это и свело ее в могилу при рождении последнего ребенка. Кэрах же походил на покойного лорда, достойный наследник Кантарионов.       Со слугами обращались строго, но не более, чем в других домах. Аэрис прислушивался, желая знать, за что можно получить наказание и какое, но Даласса об этом молчала. На бегавших по ее поручениям рабах тоже не было заметно следов побоев, и Аэрис невольно потер запястья.       Они зажили быстро, но он хорошо помнил, как последний хозяин приковал его и оставил на неделю без еды, давая воды ровно столько, чтобы он выжил. Это казалось ему достойным наказанием после того, как дочь пожаловалась, что раб ее не удовлетворяет. Взбалмошной девочке просто было скучно, но Аэрис обрадовался, когда его, полуживого, отдали в Дом наслаждений. И он стал ожидать нового хозяина, пока его обмазывали целебными мазями.       После очередного раба, который что-то торопливо и с ужасным акцентом рассказал Далассе, она проворно взяла поднос и поставила на него несколько блюд. Повернулась к Аэрису:       — Лорд Кэрах в своих покоях и приказал принести ужин. Чтобы именно ты. Так что вперед, нечего рассиживаться.       — А куда идти? — опешил Аэрис, когда ему сунули в руки поднос.       Он так и не понял по лицу Далассы, нормально ли, что позвали именно его. Хотя ничего удивительного не было: Кэрах наверняка захочет поговорить наедине о магии. Или… вспоминая тамрина, сына одного из хозяев, Аэрис поежился, надеясь, что его не ждет что похуже. Вдруг лорд передумал и убьет его, пока сестра не видит. Имеет право.       Он прошел через продуваемую террасу, задержался на пороге комнаты, но дверь была приветливо распахнута.       Внутри царил сумрак и пахло почему-то кожей. Кожей и табаком, Аэрис знал эти запахи, но в первый момент едва не споткнулся. Слишком непривычно после удушливых благовоний и легких цветочных духов Миледаны.       Сначала Аэрис даже не заметил, чтобы в комнате кто-то был. Сквозь окна проникала ночная прохлада, ветер трепал листья свежих цветов, стоявших на столике. Туда Аэрис неловко и пристроил поднос.       Кэр сидел в кресле, откинув голову и прикрыв глаза, как будто спал. Но стоило медному подносу стукнуться о столешницу, он открыл глаза и в упор посмотрел на Аэриса. Под пронзительным взглядом демон торопливо поклонился. Он попятился к выходу, желая не мешать господину, но его остановил властный приказ:       — Останься.       Аэрис замер. Как же он раньше не заметил, что это не просто военная выправка, это человек, который управляет домом, а среди тамринов у него наверняка есть подчиненные. Даже тот сын господина, настолько юный, что едва ли мог зваться мужчиной, хвастал, что у него как аристократа десяток людей, которые его слушают.       Покорно застыв, Аэрис боялся шевельнуться, наблюдая, как в полумраке Кэрах поковырял вилкой сначала содержимое одного блюда, потом второго. Готовила Даласса вкусно, это Аэрис уже оценил, но господин, похоже, не был голоден. В итоге он ограничился только куском сыра и запил его вином прямо из бутылки, проигнорировав кубок.       — Пошли.       Он поднялся одним движением и направился к дверям, не выпуская из рук бутылку. Аэрису оставалось только гадать, зачем он понадобился господину.       Пока они проходили по длинной галерее, Аэрис успел подумать, что, возможно, они идут в спальню, где его все-таки хотят опробовать. Раб принадлежит семье, кто бы ни был его господином.       Но они остановились в саду, Кэр уселся прямо на траву, под раскидистым кустом смоковницы. По крайней мере, Аэрис помнил, что так называли, у него на родине подобных растений не было.       — Сядь.       Аэрис покорно сел, на почтительном расстоянии. Сейчас лорд Кэрах был без серого мундира, в одной рубашке и пил вино прямо из горла. Такого демон не помнил ни у одного хозяина, те всегда очень гордились, что у них есть богатый дом, слуги и дорогая посуда. Они даже стулья не любили, предпочитая диваны.       Кэр перехватил его взгляд, слишком пристальный и удивленный, такой не полагался рабу. Аэрис торопливо опустил голову, хотя еще ощущал на себе цепкий, внимательный взгляд.       — Говори.       Аэрис совсем стушевался и выдавил:       — Мои хозяева никогда не сидели на земле. И не пили из горла.       Кэр только хмыкнул. Помолчал.       — Когда тамринов отправили на север, — сказал он, — мы спали на земле и пили кислое молоко с водой, чтобы не сдохнуть. Так что обойдусь как-нибудь.       Аэрис не удержался от удивленного косого взгляда, и Кэр правильно его истолковал:       — Похоже, знаешь, о чем я.       Он знал. Некоторые хозяева даже подумать не могли, чтобы кормить рабов тем же, что ели сами. Им давали сытный завтрак, а дальше — кислое молоко и воду, смесь отлично утоляла и голод, и жажду. И уж точно Аэрис не мог представить, чтобы кто-то из его хозяев мог спать на земле. Наверное, семья Кантарионов хоть и богатая, но не слишком знатная, и Кэрах — простой тамрин, который вынужден довольствоваться малым и терпеливо восходить по служебной лестнице.       — Мы с братом часто сбегали в окрестности города и лазили по горам. Тогда тоже спали на земле.       Аэрис не знал, почему Кэр это рассказывает. То ли мысли вслух, то ли он не так часто пил, и вино быстро развязывало язык. Но при упоминании Лира что-то проскользнуло в голосе Кэра, и он замолчал, задумчиво смотря вперед. Демону сложно было его понимать, но здесь он уловил то, что ему казалось и до этого: к младшему брату, так непохожему на него самого, Кэр привязан.       — Моя сестра хочет, чтобы ты был ее секретарем, — голос Кэра снова звучал спокойно и жестко. Таким тоном господа, не дрогнув, приказывали отдавать рабов на растерзание псам. Подобным голосом императоры отправляют на казнь, зная о невиновности. — Ты умеешь читать и писать?       — Нет, — тихо шепнул Аэрис.       — Как же собираешься служить ей?       Аэрис не знал. Ему казалось, его жизнь сейчас подвесили на волосок, который всё больше истончается, и едва исчезнет, так и его собственная жизнь прервется.       Этот человек перед ним наверняка убивал и не раз. Ему ничего не стоит прирезать раба, да еще нарушившего закон о магии. Даже дороговизна собственности его не остановит.       — Ты дрожишь, — в голосе Кэра послышалось откровенное удивление. — Испугался?       С трудом Аэрис выдавил:       — Господин вправе распоряжаться своим имуществом. Меня учили быть рабом для наслаждений. Больше я ничего не умею. Если вы сочтете, что меня надо убить, я со смирением приму смерть от ваших рук.       — Я уже сказал, что не собираюсь тебя убивать. И решений не меняю.       Голос Кэра прозвучал необыкновенно жестко.       — Я хочу знать, на что ты способен. У демонов хорошая память?       — Да, — Аэрис моргнул, не сразу понимая сменившуюся тему разговора. Но отвечая откровенно, как он привык. — Я помню наизусть все легенды моего народа. Госпожа сказала, ей это пригодится.       — О да, Миледане нужны уши и отличная память. Тогда понятно, зачем ты ей. Но если моя сестра хоть раз на тебя пожалуется, или сделаешь что-то не то, я убью тебя.       Он не шутил. Слушая, как плещется вино в бутылке, когда Кэр ее опрокидывал, Аэрис не сомневался, что стоит Миледане сказать, он убьет раба сам, даже не задумываясь.       — Как ты сохранил магию?       — Я… сам не знаю, господин. Случайность.       — Что еще ты можешь?       — Немногое. Чувствую жизненную энергию и всё. Я никогда не был сильным магом.       Кэр сощурился, мазнул взглядом по Аэрису:       — Как ты попал в рабство?       — Это было давно. В деревню пришла империя.       — Расскажи.       — Что именно желает знать господин?       Кэр пожал плечами:       — Мне мало что известно о демонах. Только о том, что вас так назвали наши церковники. Что вы живете племенами, охотитесь, разводите скот и обладаете магией, которая чувствует жизненную силу. Что-то вроде северных некромантов.       — Да, господин. Вы… хотите знать, как я жил до рабства?       — Именно.       Кэрах прислонился спиной к стволу, и его глаза сверкали не только из-за вина — Аэрис с удивлением понял, что тому действительно интересно. И сейчас, немного взъерошенный, без мундира и с любопытством в глазах Кэр действительно походил на младшего брата.       Аэрис рассказывал. О том, как они разводили скот, считали животных своими братьями, с такими же рогами, как у самих демонов. Как возносили молитвы духам предков и танцевали у костров. Как вслед за травой перегоняли стада и снимали дома из веток и кожи, чтобы вскоре поставить их на новом месте.       Аэрис говорил, как пахнет трава по весне, когда всё вокруг зацветает. Как дымными вечерами рисуют древние символы на лбу друг у друга еще горячей жертвенной кровью. Как пахнет кожей внутри теплых домов.       Кэр слушал внимательно не перебивая, чуть прикрыв глаза. Только когда вино плескалось на дне бутылки, Аэрис наконец-то спохватился, остановился, прервал рассказ, что шел уже слегка охрипшим голосом.       За всё время своего рабства он не говорил так долго — может, потому, что никто не спрашивал его о доме.       Кэрах молчал, не задавая вопросов. Аэрис тоже. Пока рядом не зашелестели кусты, пропуская леди Миледану. Она сменила платье, прошлое оказалось запачкано кровью Лира. Новое тоже было воздушным, легким и светлым, как и пристало благородной леди.       — Вот ты где, — сказала Миледана, — так и думала, что найду тебя под любимым деревом.       — Это куст. Как Лир?       — Спит.       Она небрежно потрепала по голове Аэриса, задевая пальцами рога, в этом жесте было что-то нежное, так что Аэрис замер и даже моргнул, но нет, ничего не изменилось. Это не сон.       Звеня браслетами на руках и ногах, Миледана присела рядом с братом:       — Что вы здесь делали?       — Слушали сказки. Ты знала, что демоны считают овец своими братьями?       Язык Кэраха слегка заплетался, и удивленный Аэрис уверился в том, что тот редко пьет: прошлые его хозяева даже не замечали единственную бутылку.       — Тебе уже хватит, — сказала Миледана и мягко вытащила из руки брата вино. Кэр не протестовал, позволяя Миледане отставить бутылку в сторону, в траву, и устроиться рядом.       — Утром мне надо вернуться во дворец.       — Утром? — вскинулась Миледана. — Я думала, ты останешься хоть на пару дней.       — Не могу. Император и сегодня-то отпустил только потому, что я сказал, иначе ему самому придется управляться с тамринами.       — Угрожать императору — ах, мой неразумный брат!       В голосе Миледаны не слышалось неодобрения, скорее, легкая дружеская насмешка.       — Что происходит, Кэр?       — Не знаю. Не уверен. Но будьте осторожны. Не позволяй Лиру ни во что ввязываться…       — Как будто он меня послушает!       — …и сама не выходи без охраны. Даже во дворец.       — Всё настолько плохо?       — Неурожай, голод, ты знаешь, как это бывает. Бунты становятся опасными.       Миледана нахмурилась. Возможно, она куда лучше Аэриса могла ощущать, что таится за словами брата:       — Тебя ведь не это волнует.       — Нет. Я боюсь, наша семья невольно перешла кое-кому дорогу. Это может быть опасным. Надеюсь, Лира не из-за меня ранили.       Миледана положила подбородок на плечо Кэра, накрыла его руку своей.       — С ним всё будет в порядке, Кэр.       Он кивнул, прикрыв глаза, и Аэрис внезапно почувствовал себя лишним. Он отвернулся, вслушиваясь в стрекот ночных насекомых, доносившийся с кухни перестук котелков и голоса, которыми звучал город за стенами поместья.       — Иди спать, — мягко сказала Миледана. — Я побуду сегодня с Лиром. Давай, иначе император будет не рад, что его кахъяс похож на сонную муху.       Ее брат кивнул и поднялся. Он исчез среди кустов и травы почти бесшумно, как воин, который привык растворяться во мраке и действовать быстро и незаметно. Вряд ли вино могло повлиять на отточенные годами навыки.       — Идем, — властно сказала Миледана. — С завтрашнего дня начнем делать из тебя секретаря.       Аэрис же всё смотрел вслед Кэраху, пытаясь осознать, что тот вовсе не рядовой тамрин — он кахъяс, их глава, один из приближенных императора и отчитывается только перед ним самим.