Кантарионская мозаика

      Аэрис давно понял: если у господ что-то идет не так, лучше не попадаться им на глаза. Поэтому теперь в доме Кантарионов он старался быть как можно незаметнее. Никуда не лез, держался поближе к кухне. Пусть там многие слуги так и норовили потрогать его рожки, но Аэрис знал, этих людей бояться не стоит.       Правда, будучи секретарем Миледаны, избегать ее не выходило. Прислуживать себе она не заставляла, для этого были другие, но вот сопровождать ее приходилось.       Кроме тех моментов, когда Миледана проводила время с Лиром. Тогда она обычно отпускала Аэриса, пока пила с братом ароматный чай или беседовала на одной из веранд.       Аэрис знал, что Кэр возвращался в дом каждый вечер, но сам его почти не видел. Его это более чем устраивало, потому что в тот же вечер, когда они вернулись из дворца, Кэрах негромко сказал:       — Если ты расскажешь о том, что слышал, хоть одному живому существу, я убью тебя.       Аэрис ему верил.       День выдался особенно жаркий, и Миледана распорядилась вытащить стол для занятий с Аэрисом в сад. Так что они сидели в тени деревьев, а вокруг возвышались колонны и террасы дома Кантарионов, откуда-то издалека слышался городской шум и голоса торговцев водой.       Миледана была рассеянна и в итоге первой же в нетерпении кинула книгу на столешницу:       — Не могу сосредоточиться!       Аэрис покорно сложил руки на коленях, ожидая, чего захочет госпожа. Она только откинулась на стуле и подозвала одного из слуг, приказав принести холодного чая.       Солнце припекало, даже в тени воздух казался густым и вязким.       — Завтра мы пойдем в дом Ревеланов, — объявила Миледана. — Я буду обедать с леди Веланой, а ты отправишься слушать сплетни.       Аэрис впервые услышал об этом и только кивнул.       — Это важно, Аэрис. Они приближены ко двору, так что может быть что-то интересное.       — Как скажете, госпожа.       — И ничего не рассказывай сам. Говори, что не знаешь. Я уверена, Велана пригласила меня, чтобы разузнать подробности о Лире.       Слуги принесли чай, ловко расставив приборы. Напиток пах цветами и специями, совсем не те травы, к которым когда-то привык Аэрис дома. Тогда в его руках были грубые глиняные чашки, сейчас же тонкое стекло, украшенное золотыми узорами.       Миледана задумчиво смотрела на напиток, как будто в его желтоватой глубине могла увидеть какую-то особенную истину.       Она учила Аэриса задавать вопросы. Слушать, запоминать и спрашивать — чтобы узнать еще больше. Она не наказывала, поэтому Аэрис решился и сейчас:       — Что-то не так, госпожа?       Она вздохнула и вернула нетронутую чашку на стол:       — Не так давно Кэра пытались отравить. Где-то за месяц до того, как ты появился.       Новость стала для Аэриса неожиданностью, он ничего такого не слышал, даже от слуг.       — Раб, который служил нам несколько лет, влил яд в чай. Хорошо, он не очень-то понимал, сколько нужно, так что Кэру просто было плохо, но жизни это не угрожало. Пока лекарь разбирался с Кэром, Лир убил того раба. Здесь, чтобы остальные видели, выпотрошил в вечерних огнях. Оба мои брата могут быть жестокими.       Аэрис вздрогнул и сжал чашку. Он видел пару раз, как Лир наказывал слуг и рабов, но когда те действительно провинились, и Аэрис бы сказал, что наказания довольно мягкие по меркам империи.       Представить, что жизнерадостный Лир кого-то потрошит… на самом деле, Аэрис мог. Он видел, что Лир может перестать быть мягким — особенно когда дело касалось Кэра.       — Я не владею теми силами, что есть у братьев, — продолжала Миледана, — это не секрет. Друг с другом они всегда были близки. После того раза Лир долго ругался с Кэром. Говорил, что его ненавидят дворяне, из-за влияния на императора. И сколько еще он продержится в живых при таком раскладе.       Миледана вздохнула, и Аэрису не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять: она думала, что после этого Лир и начал действовать. Ввязался в заговор, только чтобы сместить нынешнего императора.       — Но разве при новом владыке не будет опасности?       Миледана посмотрела на Аэриса со странным выражением лица, которое он не мог разгадать. Как будто бы с интересом.       — Клеймо Кэра связывает его с нынешним императором. Новый либо примет новую клятву, либо просто сместит. Обычно ни один новый император не осмеливается убивать кахъясов — слишком велика верность тамринов главному из них. После убийства они могут и поднять бунт. Никто на такой риск не пойдет.       Миледана помолчала, вглядываясь в Аэриса, так что он смущенно опустил глаза и видел только ее руку, что очерчивала пальцами ободок чашки.       — У твоего народа есть воины, Аэрис?       — Мы все воины, госпожа.       — И служите своему владыке?       — Мы выбираем вождя и идем за ним.       — А у нас император выбрал Кэра.       У чая был тонкий пряный и сладковатый вкус. Сквозь желтоватую жидкость была видна яркая эмаль чашки, очерченная золотом. Аэрис невольно любовался искусной работой. Миледана явно принимала как должное и думала о другом.       — Император давно знаком с Кэром, они вместе были тамринами какое-то время. Потом наследник взошел на престол — и решил, что именно Кэр станет идеальным кахъясом. Мой брат не хотел. Потом что-то изменилось, и он согласился. Я до сих пор не знаю, что именно, но император был способен использовать разные способы уговоров. Лир тоже это понимает.       Аэрис достаточно прожил в империи, чтобы понимать, как происходит подобное. Если слуг и рабов заставляли силой, то благородных господ могли просто шантажировать.       — Кэр согласился. И теперь не может оставить службу кахъяса, пока жив он сам или император.       Аэрис ощущал грусть Миледаны: ей не нравилось, что брату пришлось подчиниться императору. Но в то же время она явно не одобряла и методы Лира.       — А в итоге, — вздохнула Миледана, — один мой брат чудом избежал заточения в темнице и вполне может быть выставлен главным организатором заговора. А второй привязан к императору и ничего не может с этим сделать.              К вечеру жара схлынула. Миледана написала записку Кэру и попросила Аэриса отнести в комнату брата. Чтобы тот увидел ее сразу, как только придет домой.       Аэрис ступал бесшумно — старая привычка охотника, которую не смогли выбить ни розгами, ни угрозами. Он толкнул дверь Кэра и скользнул к столу, чтобы оставить бумагу, но так и застыл, не доходя пары шагов.       Кэрах уже был дома, в сером припыленном мундире тамрина, он сидел за столом, опустив плечи и накрыв голову руками. Вся его поза выражала усталость. Но Аэрис не успел сделать и пары вдохов, когда Кэр то ли услышал его, то ли почувствовал присутствие. Он вскочил, как дикий зверь, готовый убить любого. У горла Аэриса застыл слегка изогнутый имперский кинжал.       — Будешь подкрадываться, в следующий раз убью, — мрачно пообещал Кэр.       Реакции у него превосходили даже те, что были у Аэриса когда-то в родных землях. И он не сомневался, Кэр действительно способен убить быстрее, чем демон мог бы сказать хоть слово.       Он молча протянул записку Миледаны, кинжал исчез в аккуратных ножнах на поясе Кэра. Он пробежал глазами бумагу и кивнул:       — Сестра хочет поговорить. Позови ее.       К удивлению Аэриса, Миледана приказала и ему следовать вместе с ней к Кэру. Она хотела рассказать брату о предстоящем визите к леди Ревелан, узнать новости. Демон покорно следовал за госпожой позади, на расстоянии двух шагов.       Кэр успел снять серый мундир, оставшись в простой рубашке и штанах. На столике стоял графин, Кэр как раз разливал по бокалам сок, когда пришла Миледана. Он протянул один ей, второй оставил себя. Уселся на стул.       — Поговори с Лиром, — сказала Миледана, усаживаясь. Ворох легких тканей ее платья почти скрыл стул.       Кэр помрачнел:       — Рассказать ему, как пытают в темнице?       — Кэр. Он хотел, как лучше.       — Только не вышло.       Аэрис не так уж много видел Кэра, но каждый раз искренне удивлялся, как из собранного воина он превращался в расслабленного человека в стенах родного поместья. Сейчас он тоже только пожал плечами.       — Я поговорю с Лиром. Не сегодня. А теперь давай о делах и отпустим твоего секретаря.       Даже Аэрис понял такой прозрачный намек: демону и рабу вовсе не стоило слушать того, что предполагалось для ушей господ.       Поместье Ревеланов Аэрису решительно не понравилось. Вроде бы оно не сильно отличалось от Кантарионов, но было в нем что-то неуютное. Пока благородные леди пили чай на веранде, Аэрис мог пройтись.       Он видел орнаменты с россыпями драгоценных камней, черненые картины, многочисленные цветы и мозаики. Слышал, как слуги обсуждают «леди Миледану», но в их словах не находилось ничего интересного.       Все знали слухи о том, что брата кахъяса обвиняют в заговоре, но никто не был в курсе деталей.       А еще Аэрис услышал, как слуги готовили новые яства для стола, потому что «госпожа приказала задержать гостью».       Это Аэрису очень не понравилось. Он вернулся к своей госпоже, незримой тенью встав за ее спиной.       Раб не может обратиться первым и уж точно не имеет права посоветовать возвращаться, поэтому Аэрис мялся на месте, ощущая на себе то и дело взгляд леди Ревелан. Она вроде бы смотрела вскользь, лениво из-под полуприкрытых век, но Аэрис знал этот взгляд, ощущал его кожей и костями.       — Какое ценное приобретение, дорогая, — сказала леди Ревелан. — Подумать только, демон! В последнее время их, конечно, прибавилось в столице, но всё равно дорогое удовольствие.       — Подарок брата.       — Он тебя балует.       Было в этом фразе что-то липкое, неприятное, как будто подтекст, который Аэрис не мог понять. Он вспомнил, как последний раз видел Лира: накануне вечером. С ним всё-таки говорил не Кэр, а Миледана.              Аэрис проходил мимо, когда заметил их вдвоем среди разлапистых растений сада. Они сидели в темноте, освещенные только отблесками огней с террас. Лир обхватил колени, Миледана склонила голову ему на плечо.       — Он меня никогда не простит, — говорил Лирмалис. — Я так виноват… мне не стоило лезть. Но я знаю, знаю, почему Кэр стал кахъясом! То есть думаю. Тогда у меня были неприятности, а потом они чудесным образом исчезли. А Кэр получил клеймо.       — Император его уважает. А что будет делать новый?       — Я дурак, Мили. Я всё испортил. Кэр меня не простит. Я его подставил! Лучше б умер тогда.       — Прекрати, Лир. И дай Кэру время.       Тогда Аэрис тихо пошел дальше, уверенный, что разговор не для чужих ушей. Он запомнил сказанное… и с удивлением понял, что ему жаль Лира. Чувствующий себя виноватым, пытающийся помочь брату — но делающий всё еще хуже.       Чуть позже Аэрис шел тем же путем, но Лир сидел уже один. Он заметил демона и жестом подозвал его. Аэрис склонил голову и покорно опустился на колени.       — Ты давно в рабстве, — сказал Лир. — Каково это?       Аэрис не выдал своего удивления. Он помолчал, пытаясь подобрать подходящие слова, но они так и не находились. Он ощущал себя, как в первые месяцы, когда начал понимать местный язык — точнее, что ему говорят, но еще не мог говорить сам.       — Посмотри на меня, Аэрис.       Он поднял голову, но, конечно же, не решился посмотреть в глаза Лира. За такое даже самый спокойный господин накажет.       — Каково это, рабство?       — Это не самое страшное, господин.       — А что ужасно?       — Быть лишенным дома.       Лир помолчал, потом спросил:       — И ты хочешь вернуться?       — Мой дом был разорен, мне некуда возвращаться.       Это было правдой. Даже если Аэрис когда-нибудь смог вернуться в те же места, другим племенам сложно будет его принять, у них слишком четкая иерархия. Но главное, он и сам не хотел другого дома. Его собственный утерян. Так тому и быть.       — Думаешь, если есть дом, рабство не так важно?       — Дом и те, кто тебя ждут.       Лир молчал долго. Так долго, что Аэрис уверился, больше ему не будут задавать вопросы. Откуда-то с кухни слышался смех и негромкое пение.       — Я могу… — Лир замялся. — Ты позволишь коснуться рогов?       — Если господин того желает.       Прикосновения Лира были легкими: он провел от кончиков до чувствительного основания, где Аэрис уже мог ощутить шероховатые подушечки пальцев, отводящие его волосы, изучающие рога, будто некую заморскую диковинку.       — Я видел, как ты отреагировал на рог в руках императора. Повезло, что мой брат поддержал тебя.       Слова оказались неожиданными: Аэрис полагал, Лир был увлечен разговорами с другими дворянами и не обращал внимания на мелочи. Уж тем более, на рабов.       — Я не такой дурак, каким иногда кажусь, — рассмеялся Лир, его пальцы потрепали волосы между рогов. — На таких приемах я укрепляю связи с другими семействами, но всё же замечаю, что творится вокруг. Да и с Кэром мы всегда хорошо чувствовали друг друга.       Он убрал руку, а Аэрис внезапно ощутил, что хочет пояснить, рассказать хоть кому-то.       — Рога — признак статуса. Император… у него был великий вождь.       — Понимаю, — неожиданно серьезно сказал Лир. — Мы считаем вас дикарями, а вы наверняка то же самое могли думать о нас.       Аэрис молчал, не зная, что ответить, а Лир махнул рукой:       — Иди. Я хочу подождать. Вдруг брат захочет поговорить.       Много позже Аэрис ходил к слугам, потому что у госпожи закончилась розовая вода, которой она пользовалась перед сном. И он видел еще сидящую в саду одинокую фигуру Лира.       — Ты что-то хотел, Аэрис?       Миледана обратилась к нему, а демон пытался судорожно придумать, как же сообщить ей, что стоит уезжать отсюда как можно быстрее. Под внимательным взглядом леди Ревелан это казалось непростой задачей.       Склонив голову, Аэрис сказал:       — Вы просили напомнить, что у вас еще дела вечером и не стоит затягивать с ними.       Если на лице Миледаны и отразилось удивление, Аэрис этого не видел. Но когда он искоса посмотрел на беседующих дам, Миледана сохраняла спокойствие и была очень похожа на Кэра:       — И правда, дорогая, я засиделась.       — О, ты разве не останешься на обед? Специально для тебя приказала приготовить кролика.       — Прошу прощения, у меня действительно есть дела.       Оказавшись в паланкине, Миледана молчала. И только когда они выехали за стены поместья, спросила:       — Что случилось?       Выслушав, кивнула:       — Ты правильно сделал. Если она хотела, чтобы я задержалась, значит, ни в коем случае не стоит этого делать.       Уже тогда внутри Аэриса разгорелось нехорошее предчувствие. Но когда Миледану, едва сошедшую из паланкина, встретили встревоженные слуги, сомневаться не приходилось: что-то случилось.       — Миледи! Здесь были воины из дворца! Они забрали милорда Лирмалиса.       — На каком основании? — ахнула Миледана. — Хотят, чтобы он сознался в том, что выгодно? Нужно послать весть Кэру… нет, я сама к нему поеду.       Она нырнула обратно в паланкин и властным движением кивнула Аэрису:       — Ты едешь со мной.